Боец Ложин и другие

Как пенсионерка из-под Воронежа ищет погибших солдат
Пока последний солдат не захоронен, война не окончена. Эта фраза принадлежит Суворову. Но ее вот уже второй год словно молитву повторяет 88-летняя пенсионерка из села Чертовицы Екатерина Васильевна Филина. Баба Катя. Она утверждает, что рядом с селом в земле лежат не менее шести тысяч бойцов Красной армии. Носит в лес веночки и развешивает их по соснам.

Сухонькая старушка уверенно бьет ногой оземь.

- Да тут они! Тут! Я чувствую. Ребятушки мои, солдатушки... - И слезинка задерживается на розовой бородавке.

Баба Катя сама привела меня в лес. Шли долго вдоль заборов элитных коттеджей и стихийных свалок.

- Лет пять назад, а может десять, сейчас уж не припомню, приезжала ко мне военврач медсанбата, который тут стоял. Ее фамилия Дроздова Надежда, - рассказывает баба Катя. - Она-то мне и поведала, что в этом лесу они за время войны похоронили до 6 тысяч бойцов. Я и священника сюда приводила, и пионеров. Дроздова давно уж померла в своей Латвии. А весной прихожу в лес - все белое от костей. Я их собирала и вот здесь хоронила.

Среди венков - блеклая фанерная табличка с надписью старушечьим почерком: "Здесь захоронение воинов в 1942".

К нам подошла местная активистка Света. Они вместе с бабой Катей высадили на полянке, где по их уверениям лежат воины, что-то вроде палисадника. Весной цветут нарциссы. А сейчас что-то желтое. Вроде ромашек.

- У меня у самой война шестерых забрала. Три брата на фронте полегли. Могилок у них нету. Вы знаете, что здесь творилось в войну? - чуть не плачет баба Катя.

- Она-то мне и поведала, что в этом лесу они за время войны похоронили до 6 тысяч бойцов...

Творилось тут действительно страшное. Воронеж был под оккупацией. Чертовицы стали прифронтовым селом. В санатории им. Дзержинского находился большой стационарный госпиталь. Рядом в лесу - тот самый 237-й медсанбат. Раненых бойцов прямо с линии фронта везли на телегах и полуторках в лес. То, что мне рассказал председатель поискового объединения "Дон" Михаил Сегодин, слабонервным лучше не читать.

- Вы думаете, младших командиров не наказывали за боевые потери? Еще как наказывали! Поэтому самых тяжелых они старались быстрее отправить в госпиталь. А в госпитале за высокую смертность не наказывали? Как бы не так! У меня служебная записка начмеда медсанбата. Он пишет об одном таком случае. Привезли тяжелого. Полостное осколочное ранение. А кишки примерзли к деревянному кузову. А парень еще живой, но вот-вот помрет. И что с ним делать, пишет в отчаянии начмед. Не кипятком же отмораживать… Это страшная правда. Это война. Парень скоро ушел, и его на этой же машине вместе с другими повезли хоронить в лесной овраг.

…Баба Катя вывела меня к огромному камню. Венки. Дорожка из плитки. Надпись на камне гласит, что здесь в 1942-1943 годах были захоронены бойцы, защищавшие Воронеж и умершие от ран в госпиталях села Чертовицы.

- Я вчера разговаривал с Михаилом Сегодиным. Он утверждает, что еще в 2014 году всех бойцов из леса вывезли и захоронили с почестями под два обелиска. Их было ровно 281. И по бумагам все сходится. Он в военно-медицинский архив в Санкт-Петербург ездил.

- Врет! Ему бы деньгу загребать! В этом лесу не менее 6 тысяч лежат. А им всем начхать! Какой же он предатель! Ох! У меня даже сердце закололо. Как бы второго инфаркта не случилось!

Мы со Светланой взяли под руки старушку и повели ее подальше от мортиролога.

…Историко-патриотическое поисковое объединение "Дон" занимает особняк бывшего районного вытрезвителя. На память остались железные двери с глазками и надежными запорами. Перед входом - огромный пропеллер союзнического "Бостона". Объединение вытащило из местных болот 15 самолетов и один танк. А в год они находят не менее тысячи останков наших солдат. Помните улицу Лизюкова? Да помните, еще мультфильм такой был про котенка. Так вот, этой весной они нашли и перезахоронили генерала Лизюкова - настоящего героя и защитника земли воронежской. И вот Михаил Сегодин охотно рассказывает мне о чертовицких тысячах:

- В районе Чертовиц было около 20 мобильных госпиталей и при каждом свое кладбище. Неразбериха была необыкновенная. Госпиталь тронулся, а на его место - другой. А тела-то лежат. Хорошо если с медальонами. Или план составлен пофамильный. После войны стали укрупнять солдатские захоронения. То есть надо было перенести тела под солидные гранитные обелиски, которые стояли на виду у всех. Так ведь удобнее и почетней. Пионеры встанут в караул. Но что произошло в Чертовицах? Братскую могилу, где по спискам лежал 281 боец, вскрыли. Увидели, что земля не доделала своего дела и что перезахоранивать это все попросту опасно, и опять присыпали землей. А вот фамилии похороненных в лесу выбили на новом гранитном обелиске. Отчитались таким образом о проделанной работе. Катерина Васильевна забила тревогу в 2014-м. Мы на конкурсе выиграли госзаказ найти и перезахоронить этих самых бойцов. Что и сделали. Конечно, определить всех пофамильно нереально. Только при одном оказался медальон. Боец Ложин. И все. Останки разложили по гробам и с батюшкой и воинским салютом захоронили под двумя обелисками. Там, где выбиты старые фамилии из госпиталя. Определить, кто где лежит, физически невозможно. Даже ДНК ничего не даст. Все смешалось. Но мы сделали, что могли. Ответственно заявляю: в Чертовицком лесу захоронений больше нет!

Есть такой очень нужный сайт soldat.ru. Его ведет поисковик с 30-летним стажем Игорь Ивлев. Вот как он прокомментировал ситуацию в Чертовицах:

- Нет никаких гарантий, что в Чертовицком лесу больше нет воинских захоронений. Поисковики обычно ориентируются на донесения о потерях, списки умерших от ран. Потом составляют заявку на грант, побеждают в конкурсе и приступают к эксгумации. Но это вовсе не означает, что в лесу больше нет останков наших воинов. Постановление Совета Министров СССР от 1948 года о благоустройстве воинских захоронений предписывало перезахоранивать тела в специальные места. Но вы представляете, какой это объем работы? Часто она проводилась только на бумаге. Втихую составлялся акт, а фанерные тумбы со звездой сжигались где-нибудь в сторонке. Только в 1965 году появилась директива министерства обороны о выявлении воинских захоронений на территории СССР. Тогда началась всесоюзная сверка фамилий. Это грандиозная работа. Но и там случались ошибки. Вдумайтесь: из 22 миллионов потерь в Великую Отечественную обрели свое имя на обелисках всего 5 миллинов бойцов.

Хорошо, если баба Катя тоже ошибается и в лесу под Чертовицами нет наших солдат. А если есть? Хоть один. А ведь таких случаев страшно подумать, сколько! Даже архивы минобороны не всегда верны.

- Вот недавно нашли солдатика на поле боя. С медальоном. Обратились в архив министерства обороны. Ответ: ваш солдатик захоронен в братской могиле, - рассказывает Михаил Сегодин. - Мы ведь ищем, чтобы найти правду и похоронить последнего солдата как героя.

А по всей России таких миллионы. Лежат в сырой земле. Безымянные. Неслучайно на обелиске в Чертовицах список фамилий прикручен к граниту винтами. Каждый год открываются новые имена героев. Гранит просто не выдержит этой скорби. И я понимаю бабу Катю. Екатерину Васильевну Филину. Пенсионерку и патриотку. Ведь пока не захоронен последний солдат, война идет. Великая. Священная.

Кстати

Елена Цунаева, ответственный секретарь "Поискового движения России", член Общественной палаты РФ:

- Если есть подозрения, что найдено воинское захоронение времен войны, надо прежде всего обращаться в военкомат. Там знают, что делать. Официально обратятся к поисковикам. Самостоятельно выкапывать кости недопустимо и противозаконно!

Не надо думать, что это так просто: выехать в лес и тут же перезахоронить останки воинов. На каждый случай предстоит собрать команду. Составить план работ. Наши ребята - это волонтеры. Выходных на такой объем недостаточно Поэтому поисковики берут отпуска на основной работе и едут в лес, поле. Часто мы подключаем школьные поисковые отряды. Но они, конечно, не работают лопатами. Для перезахоронения нужны деньги. Это и гробы, и транспорт, и, зачастую, техника. Их выделяют или местные органы самоуправления или поисковые объединения получают гранты. Так что эта процедура длительная. Но необходимая.