20idei_media20
    29.08.2018 21:18
    Рубрика:

    Почему образ Богородицы "Донской" спасал в переломные моменты истории

    Почему древний образ спасал и защищал в переломные моменты русской истории
    Образ Богородицы "Донская", чей праздник отмечают 1 сентября, считают иконой наших побед. Но это не все.

    Произведение исключительное по своим художественным достоинствам, Донская тесно связана с другим шедевром, уже в слове - с циклом "На поле Куликовом" А. Блока. Помните?

    И вечный бой!

    Покой нам только снится...

    Июль 1908 года, Европа замерла в тревожном ожидании войны - балканский кризис. Пресса взволнованно пишет про назревающий мировой передел. По Берлинскому договору 1878 года южнославянские территории Боснии и Герцеговины, входившие в состав Турецкой империи, были оккупированы австрийскими войсками. Отношения России с Австро-Венгрией тогда базировались "на обоюдном отказе от попыток изменения status quo на Балканах". Но в июле 1908-го, воспользовавшись революцией младотурков, Австро-Венгрия хищно берет курс на формальное присоединение Боснии с Герцеговиной к своей территории. Балканский узел, затягивающийся на горле Сербии и Черногории, еще не грозит России остановкой дыхания, но... Как обобщает в 1909-м Струве: "Пусть интересы Сербии не суть интересы России, но честь России есть ее честь. Этим моральным народным благом ведется игра с такой бесцеремонностью, которая беспримерна в истории отношений между великими державами. С современной Россией разговаривают хуже, чем в моменты величайшего опьянения своим могуществом Наполеон I говорил с Александром I. И в то время как Франция и Англия соблюдают свое достоинство, Россия не находит для этого решимости".

    7 июня в тихом Шахматово Александр Блок садится за написание цикла "На поле Куликовом":

    Река раскинулась.

    Течет, грустит лениво

    И моет берега...

    Не просто шедевр поэзии, пророчество, звенящее в веках. Глубоко переживая уступчивость правительства и предательское равнодушие интеллигенции, Блок обращается к знаковой точке российской истории - Куликову полю.

    Пусть ночь. Домчимся.

    Озарим кострами

    Степную даль.

    В степном дыму блеснет

    святое знамя

    И ханской сабли сталь...

    Чудо Куликовской битвы, случившееся в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, не просто тайна точки контакта двух миров: нашего, земного, с его непроходящими битвами, и мира горнего, чаще всего непреодолимо далекого. Чудо Куликова поля - символ, разгадывать который будут столетиями. В предчувствии грядущих бурь Блок обращается к событиям, произошедшим в 1380 году "на Дону, на усть Непрядвы реки".

    И нет конца! Мелькают

    версты, кручи...

    Останови!

    Идут, идут испуганные тучи,

    Закат в крови!

    Закат в крови! Из сердца

    кровь струится!

    Плачь, сердце, плачь...

    Покоя нет! Степная кобылица

    Несется вскачь!

    Из всех документов, известных науке к началу XX века, выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета берет за основу древнерусские памятники куликовского цикла, прежде всего "Сказание о Мамаевом побоище".

    Вот ночь перед битвой, когда великий князь московский и владимирский Дмитрий I Иванович, названный потом Донским, вдвоем с воеводой Дмитрием Волынцем стараются предугадать исход сражения:

    Мы, сам-друг, над степью

    в полночь стали:

    Не вернуться, не взглянуть назад.

    За Непрядвой лебеди кричали,

    И опять, опять они кричат...

    И, к земле склонившись головою,

    Говорит мне друг:

    "Остри свой меч..."

    Можно защитить диссертацию о том, какими художественными средствами Блок вовлекает нас, читающих, в ту переломную для России ночь, в ту решающую битву. Сам поэт объяснял все проще: "Теме России (вопрос об интеллигенции и народе, в частности)... я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь... Здесь - жизнь или смерть, счастье или погибель".

    Блок погружает нас в боль, тоску, неопределенность, когда "орлий клёкот над ордынским станом угрожал бедой", и мы видим, что в этот переломный момент происходит самое важное. И это важное, решающее происходит сначала не в мире, не вовне, а в сердце человека. Ведь главное и единственное чудо - поворот нашего сердца: от сиюминутных забот о своем, личном, к жертвенному подвигу ради других, ради Отечества. Молитва в такой миг исторгается из самых глубин души, не оставляя в человеке уже ничего своего, эгоистичного, и такой призыв к Творцу бывает услышан. Икона в этот момент становится порталом, соединяющим наш мир и мир горний, направляя нас .

    И с туманом над Непрядвой

    спящей,

    Прямо на меня

    Ты сошла, в одежде свет струящей,

    Не спугнув коня...

    И когда, наутро, тучей черной

    Двинулась орда,

    Был в щите Твой лик

    нерукотворный

    Светел навсегда.

    Не будем ждать от историков подтверждения факта спасения Богородицей русских войск. Господь не насилует человека чудом, оставляя за ним богоданный выбор - верить или не верить. Потому чудеса и происходят прикровенно, то есть скрыто от поверхностного взгляда, и им всегда можно найти вполне земные обоснования. Хоть и такое: воевода Дмитрий Волынец со своим засадным полком вступил в битву лишь через пять часов после ее начала, атака шла с тылу, войско Мамая такого не ожидало, конница орды была загнана в реку, остальные в ужасе спасались бегством. Историки также не подтверждают факта благословения преподобным Сергием Радонежским великого князя с воинством иконой Богородицы, прозванной потом Донской. Об этом говорит предание, то есть рассказ, передаваемый из уст в уста. Согласно ему, икону водрузили на древке, как хоругвь, и весь поход она оставалась при русском войске: перед ней молился великий князь, начиная бой, в день сражения образ носили по рядам. Так Донская икона Богородицы вошла в народное сознание Созидательницей победы русских войск на Куликовском поле. Подобное повторялось не раз, в другие битвы.

    Как совместить предание с тем, что искусствоведы датируют написание образа 1395 годом? Не знаю. Но нам ведь и о знаменитом авторе, Феофане Греке, почти ничего не известно. Четыре упоминания в летописях да восторженное письмо ученика преподобного Сергия Радонежского преподобного Епифания Премудрого, восхищающегося Божьим даром изографа "Греченина Феофана".

    Несмотря на тревожные ожидания, к апрелю 1909 года Балканский кризис получил дипломатическое разрешение, про захватнические аппетиты Австро-Венгрии быстро забыли, тема мировой войны сошла на нет, а общественность увлеклась более животрепещущими проблемами. Только не Блок. В 1909-м он публикует свой цикл, ничего не меняя в угоду изменившейся конъюнктуры: вопросы, поставленные там, мучают его. Критика обсмеяла поэта: "Уж если ты прочитал эти "пророчества", сразу забудь", - "развидь" сказали бы сейчас. И только в 1915-м, когда "На поле Куликовом" вошло в сборник "Отечество", доходы от которого шли жертвам войны, началось осмысление провидческих строк. "Мы не подозревали, что на серой бумаге, в грошовом издании, нас ожидает книга из числа тех, которые сами собой заучиваются наизусть, чьими страницами можно дышать..." (Г. Иванов).

    Но узнаю тебя, начало

    Высоких и мятежных дней!

    Над вражьим станом, как бывало,

    И плеск и трубы лебедей.

    Не может сердце жить покоем,

    Недаром тучи собрались.

    Доспех тяжел, как перед боем.

    Теперь твой час настал. - Молись!

    - таким призывом заключает свой стих, свое Куликово поле, Блок.

    Донская икона Божией Матери не раз спасала Россию от врагов, внутренняя просветленность лика, поразительно мягкая человечность, теплота в сочетании с духовной мощью, делает образ невероятно близким. И веришь еще одной душе-печальнице о России, Анне Ахматовой, написавшей в 1914-м:

    Только нашей земли не разделит

    На потеху себе супостат:

    Богородица белый расстелет

    Над скорбями великими плат.