Новости

27.09.2018 00:00
Рубрика: Культура

Ключ

Предисловие и послесловие к вышедшей в свет книге Вадима Чернышёва
В России ещё есть, несмотря на все объективные и субъективные обстоятельства, большие писатели. И даже, слава богу, ещё встречаются большие и при этом - неизвестные. Что означает: у русской литературы и у её читателя есть будущее, ибо неизвестные в конце концов все равно станут известны, пусть хотя бы узкому кругу самых благодарных и понимающих читателей.
Вадим Чернышёв в Кулотино. В книге снимок подписан: "Верность". Фото: "Записные книжки" Вадима Чернышёва Вадим Чернышёв в Кулотино. В книге снимок подписан: "Верность". Фото: "Записные книжки" Вадима Чернышёва
Вадим Чернышёв в Кулотино. В книге снимок подписан: "Верность". Фото: "Записные книжки" Вадима Чернышёва

С одним из больших и пока ещё практически неизвестных вы сегодня и познакомитесь. Чернышёв Вадим Борисович. Запомните: фамилия через исключительно русское "ё", а не через космополитическое "о". Ему 89 лет - не сильно известные бывают и в таких летах.

Поверьте на слово мне, не столько даже как издателю, а как очень профессиональному читателю: мало кто в России пишет сейчас по-русски лучше, чем он. Мало кто пишет на т а к о м - объемном, многозначном, прекрасно артикулированном - русском. Не хотите поверить на слово - проверьте с л о в о м. Его, чернышёвским, - просто откройте наугад любую страницу этой записной книжки. Да, эта книга - именно записная книжка, вернее, многолетние записные книжки, перевоплощённые в полиграфическом исполнении. Именно потому что это записные книжки, причём многие записи сделаны как раз в самые страдные, страдательные "наши лета", в них много публицистики - не вгрызайтесь в них, здесь сиюминутное, зачастую запальчивое и спорное, - всмотритесь в абзацы, посвящённые, скажем, ледоходу на Неве в пятидесятых, ночёвкам в лесу, сердечным друзьям писателя, как в человеческом облике, так и четвероногим, для которых "друг-хозяин" находит не менее "человеческие", нежные и даже щемящие слова.

Я давно не читал ничего более искреннего, выстраданного и страстного о вере. В последнее время русские всё больше возвращаются в неё, как в спасительную младенческую плаценту. Для автора же книги, о которой идёт речь, православная вера, впитанная с молоком матери, не столько опора, сколько высшая и самая строгая духовная субстанция. Кто из нас послабее, в том числе и автор вот этих строк, ищут Бога - человеческого адвоката, сильные духом же взыскуют Судию. Вера и Совесть! У Чернышёва мужественные, нелукавые, открытые отношения с ними - прочитайте последние записи в книге: лично у меня мурашки бегут.

Русский язык у него не архаичный, не искусственный, в чём, скажем, попрекали Ремизова. Ясный, исполненный свежести и воздуха, но вместе с тем лишённый бесполой красивости. Тот случай, когда стремление к предельной точности само по себе неожиданно приводит к поразительной, тоже мужественной, красоте. Скорее бунинский, в стародавней приверженности которому с юношеских лет признаётся автор. "Снег пахнет грозой" - эта потрясающая метафора встречается и у Бунина, и у Чернышёва. Значит, так оно и есть - грозой!

Старые слова у Чернышёва естественны, а некоторая их "новизна" - звучания - обусловлена тем, что они полузабыты нами в сегодняшнем "укороченном", усечённом косноязычии. Слова точны и незатёрты ещё и потому, что многие из них (это же з а п и с н а я книжка) - об охоте, главном, всепоглощающем жизненном увлечении и даже в известном смысле жизненном поводыре автора. Охота же "самой жгучей, самой кровной связью", пуповиною связана с матушкой-природой. Отсюда и природная свежесть, первозданность слов и терминов её обихода. К тому же она не терпит приблизительности, требует предельной меткости, в том числе и в определениях.

Записи охватывают почти семьдесят лет. Целая человеческая жизнь, сюжет которой всегда, увы, драматичен и даже трагичен. Столько свечек - на ветру - оставляет она на своём счастливом и крестном пути! Книга, которую, подводя итоги, печатает Вадим Чернышёв, это и книга судеб. Одна за одной встают они из этих, как правило, полночных, наедине с самим собой, заметок. Алла, Алёна... Уехавшая когда-то за суженым из Москвы, из высокочтимых аудиторий МГУ, на Камчатку. Делившая с мужем и кров, и отсутствие крова. Проникшаяся с годами его любовью - если и не к охоте, то к Природе. Поддержавшая, в отличие от многих и многих в такой ситуации жён, его крутой поворот от кораблестроения, от комфортного и высокооплачиваемого кабинета аж в самом министерстве, к бесхлебным литературным в о л ь н ы м хлебам. А на склоне лет, сама почти ослепшая, ходившая за ним, да и за нами, его гостями и друзьями, за всё равно хлебосольным таки столом, как ходят матери за малым своим... Ушла из жизни. Но трогательная свечка, оставленная в записках, будет ещё долго светить, надеюсь, не только Вадиму Борисовичу Чернышёву.

Он действительно похож на Тургенева ("Записки охотника"!). С характерным профилем, красиво посаженной головой, офицерской статью, с седой лёгкой гривою и аккуратной жемчужной бородой. Тургенев, Бунин, Пришвин, Волков - действительно его предшественники. А Учитель всё-таки один - Соколов-Микитов. Так получилось, что он пригрел юного студента Ленинградского кораблестроительного в далёких послевоенных, и эта мужская дружба с годами только крепла. По многолетним записным книжкам рассыпаны её удивительные благодарные подробности, детали жизни и быта, изломов судьбы, подлесок мыслей и острых сентенций этого, ещё одного, не очень избалованного славой, застенчивого богатыря русской прозы. Неназойливый учитель и главный поводырь. Правда, жизнь так повернула, что уже в семидесятых в практическом смысле роли поменялись. И физическим поводырём ослепшего - тоже ослепшего - Учителя стал в определённой мере его благодарный и памятливый ученик. Он остаётся им и сейчас: именно Вадим Чернышёв при самом горячем содействии внука И.С. Соколова-Микитова, Александра Соколова - ныне ректора знаменитой консерватории, готовил к печати великолепные современные издания Ивана Сергеевича. Лучшее из которых и называется весьма знаково: "Возвращение". Да, теперь уже ученик вводит в современный, пусть и драматически сузившийся, круг чтения незаслуженно подзабытого Учителя, русского классика.

Разговор писателя с "заонежским хозяином" — лесником Михаилом Хотеевым у его охотничьей избушки. 70-е годы. Карелия. Фото: "Записные книжки" Вадима Чернышёва

Читаю не первую его книгу. Сожалею, что не встретил его в юности (познакомились на Смоленщине, в деревянном Доме-музее Соколова-Микитова, что в глубинной лесной деревеньке с удивительно русским названием П о л д н е в о, но уже в конце девяностых)... В юности я работал в "Комсомолке", он же печатался в "Юном натуралисте", предпочитая тогда не публицистику, а всё же негромкую, малую, в смысле детскую, но уже л и т е р а т у р у. Да, читаю не первую его книгу. Но такого проникновенно-искреннего и даже беспощадного - в первую очередь к самому себе - я его встречаю впервые. Эти записные книжки, помимо прочего, - лабиринт порою очень мучительных мыслей и поисков, их жизнеописание, опыт и счастья, и страдания. Мне кажется, он будет поучителен и для многих из нас. Записанные для себя и даже п р о с е б я, зарубки эти сегодня выходят на люди, обретают полный голос - так пробивается из-под земли живительный ключ.

P.S.

Начинал писать предисловие, а заканчиваю - послесловием. Вадима Борисовича не стало. Большой писатель и большой - при этом невероятно скромный - человек ушёл. Когда в последние годы я спрашивал у него про здоровье, он коротко отвечал: "На ногах". Он и ушёл на своих ногах, ни дня никого не обременив. Уже выписали из реанимации в общую палату, но из о б щ е й, спокойно, он и ушёл. Если вспомнить его кораблестроительное прошлое - о т о ш ё л. Как беззвучно отходят в полуденном мареве большие и красивые военные суда.

За несколько дней до смерти он занёс мне рассказ, который мы печатаем в завершение его "Записных книжек". Сказал: "Посмотрите, такого я ещё не писал. Это совсем не про охоту, на которую я уже ходить не могу: глаз не тот, да и ноги подводят".

Рассказ действительно не про охоту - исключительно про жизнь. Даже не очень видимую. Но глаз, как и р у к а, мастера и в самом деле не подвел. Останься писатель жив, можно было бы сказать, что с этого рассказа начинается новый этап его незаурядного творчества. Но, увы, это уже не этап, а - п р е о б р а ж е н и е. Мне кажется, рассказ вполне уместен в этой памятной книге.

"Записные книжки" Вадима Чернышёва.

Да живёт во всех нас исконное наше, природное наше русское слово. Без которого не бывать и русской душе.

Уверен: это имя, этот ключ - Вадим Чернышёв - ещё действительно пробьётся в народную душу.

Контакт

"Записные книжки" Вадима Чернышёва можно заказать:

по электронному адресу hudizdat@yandex.ru или по телефонам: 8-499-261-88-63, 8-499-261-88-65.

Культура Литература