Новости

13.03.2019 10:14
Рубрика: Культура

Следствие ведет женщина-коп

Николь Кидман рассказала, почему она боялась сниматься в фильме "Время возмездия"
Фильм "Время возмездия" (оригинальное название - Destroyer) 14 марта выходит в российский прокат. За работу в картине Николь Кидман получила свою 14-ю номинацию на "Золотой Глобус". Таким образом, Кидман вошла в ТОП-3 актрис по общему количеству номинаций на эту премию за все время ее существования. При этом у Николь есть "Оскар", но критики говорят, что такой роли, как во "Времени возмездия" у нее еще не было. Кидман играет опытного детектива, однако ее героиня буквально измотана годами службы в полиции. Она всю жизнь не может оправиться от провала опаснейшей операции и живет с чувством вины за гибель близкого человека. Но тут в ее жизни снова появляется тот, кто повинен в той самой смерти, и следует начать мстить... Но что думает сама актриса об этой работе?

Оглядываясь назад на свою карьеру, как бы вы определили, где находится фильм "Время возмездия" с точки зрения сложности, ведь вы в нем сыграли героиню, которая, по сути, мертва изнутри?

Николь Кидман: Это часть пути актера - исследовать разные человеческие состояния. Я стараюсь ориентироваться в этом, но никогда ранее мне не приходилось изучать подавленные гнев, боль и стыд. Кроме того, мне пришлись испытать "чувство антигероя" и то, что моя героиня женщина - это очень убедительно. Есть и другие картины про женщин, которые ведут себя так, как моя Эрин Белл. Но было интересно изучить именно женский режиссерский подход - Карин Кусамы. Я не вижу в офицере полиции Лос-Анджелеса Эрин Белл машину для убийства или женщину без сердца, преисполненную мести. Большинство ее боли и гнева исходит от потерь и ошибок, которые она сделала. И от безуспешного желания все исправить.

Каждый день во время съемок, вы были, как Эрин?

Николь Кидман: Да. Изменились мой голос, походка... Все люди, которые находились рядом и наблюдали за мной, спрашивали: "Какого черта?" Упрашивали, мол, пожалуйста, не начинай так ходить все время. Но я вовсе не хотела чувствовать себя так, словно даю представление. Но и не знала при этом, что подобный образ проникает в тебя так быстро, что невозможно просто взять и легко выйти из него. Я даже костюм носила больше положенного времени, ходила в нем домой, потому что даже и не трудилась переодеваться. Я действительно взяла на себя и депрессию, и боль, и нигилистический подход, которые были у Эрин. Я смыла весь макияж и существовала в подвешенном состоянии в течение определенного периода времени.

Значит, вы были довольны, когда все закончилось?

Николь Кидман: Я хотела, чтобы это закончилось, потому что знала: в некотором смысле это - тупиковая дорога. Из той точки, где находилась Эрин, практически не выходят: ни надежды, ни радости. Но это та жизнь, которую я хотела изобразить, и для этого есть причина. Миссия Эрин - исправить свои ошибки, и я думаю, что ее ответственность и путь повлияли в итоге не только на ее собственную жизнь, но и на жизнь других. На самом деле для меня это - реальная проблема. Взять хотя бы взаимоотношения Эрин с дочерью. Она пытается сделать жизнь своего ребенка лучше, хотя, благодаря ей же, в душе ее дочери такое огромное количество шрамов. И она не хочет, чтобы ее ребенок стал таким, как она.

Ваше сопереживание Эрин как раз и происходило через понимание ее отношений с дочерью?

Николь Кидман: Да Я проникла в ее суть именно через это. Эрин все еще была влюблена, но с ней жестко разобрались с самого начала. И даже если зритель получает только проблески знаний об ее жизни через обрывки диалогов, все равно узнает об ее детстве все необходимое. Она выросла с братьями и с жестокой матерью, которая издевалась над ней. Но это только одна линия в фильме. Зритель видит карту жизни Эрин на ее лице, теле, здоровье и психическом состоянии.

Вы могли позволить себе снимать фильм в хронологическом порядке?

Николь Кидман: Нет. Когда вы снимаете такой фильм, то, к сожалению, не получаете подобной роскоши. Я не знаю ни одной ленты, по крайней мере из тех, где я снималась в последнее время, которая бы была снята в хронологическом порядке. Так что многое зависит от техники актера, что, по правде говоря, сильно осложняет задачу. Мы снимали начало фильма, молодую Эрин, в самом конце.

Полагаю, вы наслаждались частью этих съемок? Эрин такая яркая и живая - такой контраст с тем, какой она становится, когда стареет…

Николь Кидман: Определенно, да. Важна была каждая ее вибрация в надежде и желании получить как можно больше от этого мира. Но также они ей пригодились для того, чтобы выбраться из той ситуации, в которой она оказалась. Она хотела быть замеченной, выделиться - отсюда ее мотивация. Ей хотелось легких путей, но так не бывает.

Физическая трансформация, которую претерпевает Эрин, пугала вас?

Николь Кидман: Да, я боялась играть эту роль. Тренировки с оружием меня не страшили, наоборот они были эффективны и придавали уверенности в себе. Эрин буквально росла с оружием, в отличие от меня. Поэтому мне пришлось интенсивно тренироваться, чтобы просто узнать, как перезаряжать пистолеты и стрелять. Очень сложные устройства. С автоматическим оружием - попроще, что в действительности - страшно.

А что именно тогда вас страшило?

Николь Кидман: Только смогу ли я это "провернуть". Режиссер Карин Кусама верила, что я все могу. И я тогда подумала: "Хорошо, если ты так считаешь!" Но потом я начала постепенно становиться Эрин, и в какой-то момент просто... потеряла себя.

Это сомнение в себе - часть актерской работы?

Николь Кидман: Вовсе нет. На некоторые проекты я иду работать с ощущением "Так и должно быть" и знаю, что нахожусь именно там, где требуется, и чувствую себя в безопасности. Но есть и другие, где ощущаешь себя на зыбкой почве, потому что это далеко от того, что делаешь обычно. Очевидно, что я хочу исследовать такие места. И иногда, во время этого процесса, падаю и терплю неудачу. Но я всегда стараюсь изо всех сил. На определенном этапе жизни и в определенном возрасте легко успокоиться, сказать самой себе: "Теперь я в безопасности, и не хочу на себя давить". Но я - исследователь - и мира, и человеческого состояния, я пытаюсь сопереживать, понять, быть частью. Я не столько вуайерист, сколько участник.

При просмотре картины возникает ощущение, что вы не хотите показать что Эрин слишком опытна в обращении с оружием? Рука ее дрожит перед банковским налетом…

Николь Кидман: Это потому, что она нездорова. Кроме того, это правда. Иногда офицеры полиции получают слишком большую дозу адреналина. Однако Эрин стала изгоем, она - непоследовательна. Она - хороший полицейский, но не всегда. Она много пьет, и на нее нельзя положиться. Так что другие копы немного опасаются, и видят, что она - на последнем издыхании. Она цепляется за свою жизнь, угрюмая, злая. Более того - иногда пребывающая просто в бешенстве.

На самом деле, мне просто хотелось, чтобы Эрин была реальной. Настоящей! Такой женщиной, которая не заботится о себе, кто выпивает, употребляет наркотики, не ухаживает за собой, не любит себя и иногда спит в своей машине. При том, что она вообще мало спит. Но это женщина и мать, которая пытается существовать в этом мире в очень жестких условиях.

Я боялась играть роль Эрин Белл. Хотя вообще я сорванец, могу ввязаться в уличную драку, даже если знаю, что вырублюсь после первого удара

Мне хотелось работать именно с Карин Кусамой, потому что я чувствовала, что она сильна, порой жестока, эмоциональна и настроена на рассказ. Она "мускулистая" в своем кино. И жизнь ей наносила удары, после которых ей снова приходилось становиться на ноги. Мне нравится в этой индустрии не просто поддерживать женщин, но давать им при этом второй и третий шанс, потому что в большинстве случаев этого не происходит. Они "выходят из ворот" в 25 лет, и, если не справятся, им конец. Мне это не по душе. Мне нравится идея дарить людям еще один шанс. Я не уверена, сколько у меня сил, но сколько бы ни было, вкладываю их в то, чтобы люди не чувствовали себя аутсайдерами. Независимо от власти. Я сама в своей жизни получила второй и третий шанс. И понимаю, что должна отдавать то, к чему пришла. И если говорить об австралийском кино, то именно в нем: отдавать индустрии, которая сделала меня.

Что вы скажете о съемках жестких сцен в фильме "Время возмездия"?

Николь Кидман: Есть что-то крутое в том, чтобы просто сказать: "Да, я знаю, как это делается", образно говоря, броситься в воду и поплыть. Но я достаточно тренировалась, я сильна физически, и хорошо владею собственным телом, и знаю, как им пользоваться. У меня хорошие рефлексы. И да - наверное, мания величия. А еще у меня есть способность ввязываться в уличную драку, даже если знаю, что вырублюсь с первого же удара.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Культура Кино и ТВ Мировое кино Кино и ТВ с Сусанной Альпериной Гид-парк
Добавьте RG.RU 
в избранные источники