Новости

11.04.2019 16:06
Рубрика: Культура

Тайны Китежа и Грааля

Мариинский театр провел месяц Римского-Корсакова
В Мариинском театре подошел к концу фестивальный месяц, посвященный 175-летию Николая Римского-Корсакова. Афиша проекта беспрецедентна: кроме симфонических, инструментальных, вокальных сочинений, впервые были исполнены блоком все 15 опер Римского-Корсакова, часть которых практически не известна современной публике. В их числе впервые с 1902 года в Мариинке прозвучала "Сервилия", опера о первых христианах, созданная Римским-Корсаковым на "пути" к "Сказанию о невидимом граде Китеже", "Вера Шелога", "Пан воевода" и другие.
В "Сказании о невидимом граде Китеже" Дмитрий Черняков столкнул житие Февронии со злободневной реальностью. Фото: Наташа Разина / Мариинский театр В "Сказании о невидимом граде Китеже" Дмитрий Черняков столкнул житие Февронии со злободневной реальностью. Фото: Наташа Разина / Мариинский театр
В "Сказании о невидимом граде Китеже" Дмитрий Черняков столкнул житие Февронии со злободневной реальностью. Фото: Наташа Разина / Мариинский театр

Мариинку не случайно называют "домом Римского-Корсакова": именно здесь состоялись семь мировых премьер его опер, композитор и дебютировал в Мариинке, со своей первой оперной партитурой  "Псковитянка" (в 1873 году).  Первым  дирижером его опер был легендарный мариинский маэстро Эдуард Направник, а  за полтора века  на  этой сцене в партиях Римского-Корсакова вышли практически все лучшие певцы  - от великих Шаляпина,  Собинова, Ершова, Забелы-Врубель, Фигнер,  до нового молодого поколения.

Даже для Мариинского театра проект - все 15 опер Римского-Корсакова - исторический

Но даже для Мариинского театра проект  - все 15 опер  Римского-Корсакова - исторический. В таком объеме музыка Римского-Корсакова не звучала нигде и никогда. А некоторые  партитуры  открылись даже для петербургской публики  практически с нуля: "Вера Шелога", "Сервилия", "Пан воевода", "Млада", "Кащей бессмертный" - все эти оперы в лучшем случае исполнялись здесь раз за столетие или впервые. Кроме редкостей, на фестивале представили весь текущий римско-корсаковский репертуар: хрестоматийную "Царскую невесту", "Снегурочку", "Сказку о царе Салтане", "Ночь перед Рождеством",  "Майскую ночь" и другие,  среди них - драгоценные  раритеты - "Садко" с восстановленными декорациями Константина Коровина 1923 года, "Псковитянку" Федора Федоровского 1952 года.

По словам  Гергиева, "25 лет назад, на фестивале к 150-летию Николая Андреевича, подобные задачи даже не ставились, хотя и тогда программа была  внушительной: звучали произведения Римского-Корсакова, Лядова, Стравинского, Мусоргского, исполнялся "Борис Годунов" в оркестровке Римского-Корсакова, сочинения Дебюсси, Равеля, Мессиана. Тогда была попытка проследить влияние Римского-Корсакова". На этот раз музыку юбиляра представили в полновесном оперном формате, показав, по сути,  и свою историю,  и  фестивальные премьеры ("Кащей бессмертный", "Моцарт и Сальери"),  разные составы певцов, беспрецедентную по объемам работу хора и оркестра.

Показали в эти дни в Мариинке-2 и один из своих лучших спектаклей - "Сказание о невидимом граде Китеже" в постановке Дмитрия Чернякова, сохраняющийся в афише  уже 18 лет. Поразительно, но за прошедшие десятилетия спектакль не утратил ни своей сценической актуальности, ни остроты заложенных в нем смыслов:  режиссер столкнул здесь  "житие" Февронии со злободневной реальностью,  тему врагов страны с социальным гротеском, сиюминутное и сакральное.  Даже сцена в Малом Китеже, где толпа встречает свадебный поезд Февронии,  создававшаяся когда-то как собирательный образ российской жизни 90-х,  сегодня  сменила в реальности разве что костюмы и реквизит - клетчатые сумки, коробки на колесах, спортивные штаны с лампасами. Как актуальна и тема внешнего врага, так страшно  метафорически решенная у Чернякова:    дурман, кошмарный сон, где двуглавый механический всадник-чудище и  толпа Батыя в одеждах, напоминающих воинственных кочевников-мадьяр, уничтожает Малый Китеж. На другом полюсе у Чернякова   -  Китеж Великий, надмирный, где, словно на иконе всех святых, застыли  в неподвижной мизансцене,  все в белом, лучшие люди из разных времен российской истории.

Гергиев ведет эту партитуру как мистерию (так  понимали  ее и современники Римского-Корсакова), ясно сближая ее с  мистическим вагнеровским  "Парсифалем":  таинственные колокола невидимого Китежа звучат у него подобно особым, тягучим сверхъестественным звонам Грааля, для которых Вагнер придумал в свое время специальный инструмент. В гергиевском "Китеже"  - и потусторонность, и   красочный лесной мир с трелями "птиц",  волшебными разливами арф, и мягкая кантилена струнных в ариях блаженной  Февронии, так напоминающих  райские миражи Марфы из "Царской невесты".  Но главное в этой партитуре, как и во всяком "житии", это борьба сил света и тьмы, символически - Китежа с врагами,  буквально "набегающими" в оркестре  "топотами", резкими трубами,  ударами литавр - с апогеем в  "Сече при Керженце". Финальную точку -  последний звук оперы Гергиев тянет долго и величественно, не растворяя его, а, словно открывая в бесконечное движение в вечность.

С таким же посылом он завершил и "Сервилию", прозвучавшую в концертной версии в Мариинке впервые после  ее  исторической премьеры. Финальный мощный хор Credo (Верую), словно куполом увенчал грандиозное музыкальное действо с участием более двадцати солистов и  большого хора, погрузившее в атмосферу  времени первых христиан, гонимых во времена Нерона в Риме. У Римского-Корсакова, как всегда, история скрестилась здесь со страстным любовным сюжетом, где дочь сенатора Сервилия,  спасая своего возлюбленного трибуна Валерия Рустика от интриг отвергнутого ею Эгнатия,  приняла в итоге христианство.  В опере был собран весь римский "монументализм" -  сцены в термах, Римский форум,  суде с участием преторианцев, консулов, трибунов, народные картины римской жизни, мистика с явлением призрака в сцене гадания Сервилии - богатейший и экзотический постановочный материал.

И в первом музыкальном прочтении Гергиев открыл не менее богатые и неожиданные музыкальные параллели это партитуры, показав ее и как часть римско-корсаковского мира, где арии Сервилии (в абсолютно завораживающем исполнении Ангелины Ахмедовой) отсылают к образу Марфы из "Царской невесты" и к будущей (еще не написанной) Февронии, и как часть западноевропейской музыки рубежа  XIX-XX веков, с  ясно проступающими  удивительными ассоциациями с  Рихардом Штраусом (его будущим "Кавалером розы") и вагнеровской музыкой "Тангейзера" и "Парсифаля". Солисты звучали убедительно в своих "античных" партиях, а финал  Credo прозвучал с таким вселенским масштабом, что  было  понятно - истинную веру не победить.

От "РГ"

Месяц Римского-Корсакова завершился спектаклем "Золотой петушок". Следующий марафон музыки Римского-Корсакова Гергиев проведет на Московском Пасхальном фестивале.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Культура Музыка Классика Культура Театр Классика с Ириной Муравьевой
Добавьте RG.RU 
в избранные источники