Новости

21.05.2019 16:05
Рубрика: Происшествия

Легко ли гражданину выиграть суд?

Тема с социологом Вадимом Волковым
По данным "Левада-центра", восстановить свои права в случае их нарушения считают возможным только 25 процентов респондентов. О невозможности отстаивания своих прав говорят 62 процента опрошенных. Каковы особенности судебных споров граждан, предприятий, компаний с государственными структурами? Кто и в каких случаях здесь проигрывает, кто и когда побеждает? Обсудим тему с ректором Европейского университета в Санкт-Петербурге, научным руководителем Института проблем правоприменения Вадимом Волковым.
Возможность выиграть суд у государства - это индикатор независимости судебной системы и ее справедливости. Фото: PattanaPhong KhuanKaew / IstockPhoto Возможность выиграть суд у государства - это индикатор независимости судебной системы и ее справедливости. Фото: PattanaPhong KhuanKaew / IstockPhoto
Возможность выиграть суд у государства - это индикатор независимости судебной системы и ее справедливости. Фото: PattanaPhong KhuanKaew / IstockPhoto

Наибольшее количество исков генерируют налоговая инспекция и Пенсионный фонд

Насколько активно государство ведет себя в судах? Кто активнее - граждане или государство?

Вадим Волков: Начнем с того, что государственные органы - чемпионы по мелким искам. Почти четверть гражданских исков против граждан генерирует Федеральная налоговая служба. Но надо понимать, что подавать судебные иски налоговую и другие госорганы обязывает закон. Они должны это делать при превышении пороговой суммы задолженности в 3 тысячи рублей. Это при том, что час работы среднего судьи стоит 3240 рублей, а стоимость рассмотрения одного дела, по нашим расчетам, - около 9000 рублей. А если посмотреть на статистику арбитражных судов, на тот сегмент судебной системы, в котором участвуют только юридические лица, то здесь самый активный истец - Пенсионный фонд, он генерирует 17 процентов всех дел (340 тыс. из 1,94 млн), причем медианная цена иска (т.е. наиболее распространенная его величина) составляет 500 руб.

Я сам, кстати, ходил в мировой суд, когда меня пытались лишить водительских прав якобы за проезд под запрещающий знак. Было три заседания, и в итоге я выиграл процесс

То есть получается, что государство судится в убыток?

Вадим Волков: С экономической точки зрения поведение многих госорганов в судах нерационально. Расходы казны (читай - средств налогоплательщиков) на взыскание недоимок выше, чем их сумма. Рациональный субъект бы так себя не вел, но здесь мы, по-видимому, имеем особый вид публичных расходов - что-то вроде затрат на легитимацию самой процедуры взыскания. Мировые суды сразу выписывают судебные приказы, а в районных судах эти иски удовлетворяются на 99 процентов, то есть в этом сегменте судебная система выступает как особая государственная канцелярия, не более того.

Это относится ко всему государству и всем типам судебного процесса?

Вадим Волков: Для исследователя нет государства "вообще", а есть отдельные госорганы, которые в судебной сфере ведут себя совершенно по-разному. Есть уголовный процесс, где государство в лице прокуратуры поддерживает обвинение в суде против частного лица или группы лиц. Есть административные правонарушения, которые граждане могут оспаривать в судах. Есть гражданские иски госорганов против граждан или иски надзорных органов к частным компаниям. А есть, например, государственные компании, которые стремятся реализовать свои интересы через арбитражные суды. Когда госкомпании в арбитражном процессе спорят с какими-нибудь частными компаниями - это спор с государством или не с государством? Так вот, во всех этих и других категориях шансы выиграть суд совершенно разные.

Взвешивая возможные риски оправдательного приговора, судья выбирает обвинительный приговор

Хорошо, тогда как вы оцениваете шансы гражданина в судебном состязании с каким-нибудь государственным органом?

Вадим Волков: Возьмем уголовный процесс. Вот статистика Судебного департамента при Верховном суде: в делах публичного обвинения, т.е. с участием прокурора, оправдательные приговоры в 2018 году составили 0,17 процента. Но есть и дела частного обвинения. Это "умышленное причинение легкого вреда здоровью", "побои" и "клевета". В этих случаях гражданин сам идет в суд и сам выступает обвинителем. В этих случаях в среднем 30 процентов оправданий или прекращений по реабилитирующим основаниям. Но если по тем же статьям было проведено предварительное расследование, то в суде появляется гособвинитель - и тогда доля оправданий уже всего один процент. По тем же статьям частного обвинения.

Получается, что судья как бы подсуживает государству?

Вадим Волков: Не обязательно. В отличие от частного обвинителя, который может "остыть" и не явиться в суд (тогда дело прекращается без последствий), прокурор приходит всегда. Вполне вероятно, что, имея на руках уголовное дело, составленное дознавателем, в каком-то случае прокурор может быть более убедителен.

Устойчивость служебного положения судьи зависит от того, какие решения он принимает в спорах граждан с государством?

Вадим Волков: Да, зависит.

То есть по определенным причинам судья заведомо на стороне государства?

Вадим Волков: Сказать, что "заведомо", было бы некорректно. Но судья понимает, что любой оправдательный приговор несет в себе риски, что это конфликт. Во-первых, оправдательный приговор обязательно будет обжалован прокуратурой.

Если обе стороны признают, что они  подчиняются закону, то возникает тот самый эффект, который мы называем справедливостью. А справедливость - это залог социальной стабильности

Судья боится вынести оправдательный приговор?

Вадим Волков: В жизни судья руководствуется не только законом и своим внутренним усмотрением, а оценкой рисков и последствий принятого решения для собственной карьеры. Потому что отмена приговора может повлечь дисциплинарные меры. Судья знает, что прокурор будет обжаловать оправдательный приговор, и далее дело будет рассматривать вышестоящий суд. Оправдательные приговоры отменяются в три раза чаще, чем обвинительные. Поэтому судья не хочет рисковать. Его за отмененный приговор председатель суда не похвалит. И если судья будет раз за разом считать доказательства недостаточными и выносить оправдательный приговор, то рано или поздно судебная система найдет способ от такого судьи избавиться. Потому что его оправдательные приговоры вызывают должностные взыскания в прокуратуре и следственных органов и в итоге - межведомственный конфликт.

Я сам оспаривал обвинение и выиграл процесс у представителя ГИБДД

А в гражданских и административных исках суд чаще всего на чьей стороне?

Вадим Волков: Если говорить про обвинения в административных правонарушениях, то у граждан неплохие шансы их оспорить. Активность много значит.

Часто ли им это удается?

Вадим Волков: В 15 процентах случаев. Я сам, кстати, ходил в мировой суд, когда меня пытались лишить водительских прав якобы за проезд под запрещающий знак. Было три заседания, и в итоге я выиграл процесс у представителя ГИБДД.

Судиться с гаишниками практически бесполезно. Как вы решились?

Вадим Волков: Я сфотографировал дорожные знаки и доказывал, что они не видны. Писал ходатайства о получении дополнительной информации, о вызове в суд инспектора, которому я потом задавал вопросы перед судьей.

А в чем состояло нарушение?

Вадим Волков: Я запарковал машину на улице с односторонним движением. Когда через несколько часов вернулся, то сперва развернулся и проехал по ней метров пятнадцать, забыв, что она односторонняя. Но потом понял и развернулся обратно, а недалеко прятался экипаж ГИБДД. Я ни под один "кирпич" не проехал. Но мне сказали, что я нарушил, и изъяли права. Я протокол не подписал. Потом, в ходе процесса, судья запросил дополнительную информацию у дорожных служб о расположении знаков. В итоге дело было прекращено.

Сколько дней длился процесс?

Вадим Волков: Месяца полтора, я приходил в суд три раза.

Государство во многих спорах - повторяющийся игрок

А в гражданских спорах с госорганами кто чаще побеждает?

Вадим Волков: Если в роли истца выступает гражданин, то в 79 процентов случаев он одерживает победу. А если истец государство, то в 95 процентах случаев выигрывает оно. Как видим, разница есть, но она не столь существенна, как в административных спорах. Здесь же государство выступает не как орган власти, а как сторона какого-то гражданского отношения, то есть речь может идти о неких гражданско-правовых актах, договорах. Ну и конечно, здесь играют роль квалификация юристов, качество представленных документов.

У государства более квалифицированные юристы, более основательная документальная оснащенность? Оно сильнее защищено в правовом отношении, нежели обычный гражданин?

Вадим Волков: Государственные органы подают типовые иски. И во многих спорах государство - повторяющийся игрок. Есть юристы, специализирующиеся на налоговых спорах. Есть те, чья специализация - земельные отношения или, например, нарушения природоохранного законодательства. Повторяющийся игрок за счет своего опыта и за счет того, что у него юристы узкой направленности, часто имеет преимущество в судах. Таким игроком может быть и государственная компания или банк. Например, банк, когда он судится с заемщиками по поводу невозврата кредита. Его юристы всех собак съели на таких спорах. И он тоже будет выигрывать в судах.

И насколько частной компании или предпринимателю реально выиграть спор у государства?

Вадим Волков: Это зависит от госоргана, от того, кто в роли истца, а кто в роли ответчика, от суммы иска, ведь она влияет на поведение сторон. Например, ПФР подает более 300 тысяч исков в основном примерно на 500 рублей и выигрывает в 85 процентах случаев. А ФАС подала в 2018 году 123 иска, медианная сумма которых более двух миллионов, но выиграть удалось 54 процента. На "копеечные" дела ответчик часто не является, а на крупные споры мобилизуются значительные юридические силы и здесь госорганам гораздо труднее выиграть. Исковые требования на 50-100 тысяч рублей от Росздравнадзора или Россельхознадзора удовлетворяются примерно в 80 процентах случаев. Но там, где серьезные споры, общего прогосударственного уклона в арбитражных судах не видно.

Присяжные выносят оправдательные приговоры почти в 30 раз чаще, чем профессиональные судьи

Возвращаясь к уголовному процессу, какую роль играет суд присяжных?

Вадим Волков: С 2018 года юрисдикция судов присяжных была расширена, они появились на районном уровне и в этих процессах доля оправдательных приговоров составила 28 процентов. То есть если дело рассматривает судья, то вероятность оправдательного приговора ничтожна, но как только в деле участвуют граждане, не имеющие аффилированных интересов с судебной или правоохранительной системой, картина резко меняется. Присяжные гораздо строже подходят к оцениванию доказательств, к убедительности аргументов, приводимых стороной обвинения - и выносят оправдательные приговоры почти в 30 раз чаще, чем профессиональные судьи.

Можно ли сказать, что суд присяжных выступает своего рода аргументом для судьи? Мол, вынужден вынести оправдательный приговор, так решили присяжные.

Вадим Волков: Обвиняемый сам выбирает - суд присяжных или профессиональный судья. И судья мало чем рискует в случае оправдания присяжными.

Если у предпринимателя нет возможности защититься от государства, страдает инвестиционный климат

"Легко ли выиграть суд у государства?" - скажите, важность этого вопроса не преувеличена? Он заслуживает внимания?

Вадим Волков: Это самый важный вопрос. Потому что государство является самым сильным игроком в социальных отношениях. Оно обладает ресурсом принуждения. Оно может любое физлицо, группу лиц подвергнуть административному наказанию, лишить свободы, ограничить в правах, лишить частную компанию ее активов. Если мы посмотрим на историческую эволюцию судебной системы, то увидим, что она прошла путь от судов, которые были при короне или близки государству и отстаивали интересы государства, до судебной системы, которая способна защищать интересы гражданского общества или интересы частных организаций, частных лиц против государства.

Способность судебной системы обеспечить судебную защиту, в том числе в спорах с государством, - это чрезвычайно важно для экономического роста. У нас сейчас большие инвестиционные ресурсы сосредоточены в банках. Но нет достаточно людей, готовых взять кредит и начать что-то делать. Нет инвесторов. Компании, которые могли бы расширяться и расти, не хотят расширяться и расти. Тот кэш, который у них есть, они предпочитают хранить на депозитах здесь или за пределами страны. Они не чувствуют себя уверенными в том, что смогут защитить свои инвестиционные проекты, свои права собственности, право на получение дохода. Предпринимателям все труднее защищать себя в судах по экономических делам. Мы не имеем примеров эффективной судебной защиты частных предпринимателей. Допустим, государственная компания в свою пользу перераспределяет активы посредством судебных решений, и довольно-таки результативно это делает. И если у предпринимателя нет возможности защититься, ухудшается инвестиционный климат, страдает экономика. При слабой судебной системе, слабых институтах защиты прав собственности модель экономического роста, основанная на частных инвестициях, не может работать. А государственная мобилизационная экономика неэффективна, ее крах мы уже наблюдали, и не только в СССР.

Возможность выиграть суд у государства - это, вероятно, еще и показатель демократического развития общества?

Вадим Волков: Это индикатор независимости судебной системы и ее справедливости. Потому что справедливость обеспечивается равенством перед законом. Если обе стороны признают, что они подчиняются закону, а не административной воле, то возникает тот самый эффект, который мы называем справедливостью. А справедливость - это залог социальной стабильности. Так что экономический рост, да и вообще социальная стабильность все больше зависят от уровня судебной защиты - и здесь хорошо бы услышать аргументы гражданского общества, предпринимательского сообщества о реформировании судебной системы.

Визитная карточка
Фото: Валерий Выжутович.

Вадим Волков - социолог, научный руководитель Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Родился в 1965 года. Окончил экономический факультет ЛГУ. В Кембриджском университете получил степени магистра (1992) и доктора философии по социологии (1995). В 2005 г. защитил диссертацию на соискание степени доктора социологических наук по специальности "экономическая социология" В 1987-1989 гг. работал ассистентом кафедры политэкономии Ленинградского военно-механического института. В 1989-1991 гг. - аспирант Института философии АН СССР. С сентября 1995 г. по март 1999 г. - декан-организатор Факультета политических наук и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге. В 2002-2005 гг. - декан факультета социологии ГУ-ВШЭ, Санкт-Петербургский филиал. С 1 сентября 2018 г. - ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге.

В регионах Происшествия Правосудие Суд Общество Соцсфера Социология Госфонды и контрольные органы Пенсионный фонд Филиалы РГ Северо-Запад СЗФО Санкт-Петербург