01.09.2019 02:30
    Поделиться

    Андрей Турков: Я увидел в луже том Бальзака - такой несчастный

    РИА Новости

    А дни - как тополиный пух,

    Неясный, теплый, летний снег.

    Подставь ладонь свою, и пусть

    Пушинки подплывают к ней.

    Но лишь одна и редко две

    Останутся в твоей руке...

    Андрей Турков, лето 1945 года, госпиталь в Камышине

    Он попал на войну книжным мальчиком. Вернулся фронтовиком-инвалидом с потрясенной душой, но с той же книжностью. С той же любовью к литературе.

    О фронтовой поэзии 1941-1945 годов будут писать еще сотни лет, но уже никто не напишет так, как о ней писал Андрей Турков - изнутри того поколения, которое эту поэзию нам оставило.

    Поколение 1924 года рождения было выбито войной, как никакое другое. И те, кто вернулся, несли на себе особенный груз памяти. И еще: они не вправе были распорядиться своей жизнью кое-как.

    Замечательный поэт Владимир Корнилов учился на одном курсе с Турковым и вот что вспоминал: "Мы познакомились в 1945 году. Мне кажется, что Андрей с тех пор почти не изменился... Библиотека в Литинституте была на втором этаже, и когда он трудно спускался со стопками книг, я ощущал, что нас отделяло. Он уже повидал такое, что мне и присниться не могло. Хромота Туркова мне говорила больше, чем шумная похвальба других фронтовиков..."

    Как солдат, близко видевший смерть, Андрей Михайлович был особенно бережен к каждому встречному человеку. Выбрав своей специальностью литературную критику, он стал защитником писателей и поэтов от грубой казенной критики. Его статьи были предстоянием за талантливого человека перед людьми и Богом. Это не исключало принципиальности. В 1960-е годы Турков стал одним из самых близких Твардовскому авторов "Нового мира".

    Когда в 1990-е годы наша критика упивалась "щеголеватостью бесчувствия" (выражение Достоевского), голос Туркова слышался все глуше и глуше. Его колонку в "Известиях" закрыли. Он вынужден был печататься в малозаметных (но сохранивших совесть) изданиях.

    В одном из таких изданий мы и познакомились. В последнюю нашу встречу в 2015 году я рассказал Андрею Михайловичу о своей работе с архивами погибших фронтовых поэтов, и он напомнил мне вот эти строки Твардовского:

    Вспомним с нами отступавших,

    Воевавших год иль час,

    Павших, без вести пропавших,

    С кем видались мы хоть раз,

    Провожавших, вновь встречавших,

    Нам попить воды подавших,

    Помолившихся за нас.

    По свидетельству внучки Андрея Михайловича, он говорил: "Писать стихи без Бога невозможно..."

    9 мая Туркова обычно просили вспомнить, каким был День Победы, а память отбрасывала его в 1941-й: "У меня часто встает перед глазами последняя довоенная неделя. Мне шестнадцать лет, я еду по Казанской железной дороге. Полным-полны вагоны радостных, веселых людей... И тут же, внахлест этой радости, я думаю, как через несколько недель это все исчезнет, начнут эти люди гибнуть... Сколько их уйдет за четыре года войны! И никто о них не вспомнит... Мне всех ужасно жалко..."

    Дата

    95 лет назад

    28 августа 1924 года в городе Мытищи родился литературный критик Андрей Турков.

    Памятная тетрадь

    Из стихов, посвященных Андрею Туркову

    Андрей

    Ранним утром ранило

    парнишку,

    И с тех пор, то в зное,

    то в пурге,

    Он по жизни движется

    вприпрыжку

    На своей негнущейся ноге.

    В небесах полоска голубая,

    И живет без устали душа,

    По делам куда-то

    шкандыбая,

    К нужному троллейбусу

    спеша.

    Константин Ваншенкин, 2003

    * * *

    Андрей Турков -

    Из облаков

    И светлого таланта.

    И вечно будет он таков, -

    Я говорю без дураков,

    Без гранта и гаранта, -

    Без мелких пустяков.

    Юнна Мориц,

    27 июня 2009

    Из беседы с Андреем Турковым

    Сорок первый год застал вас за партой?

    Андрей Турков: Да, я учился в десятом классе. В августе мне исполнилось семнадцать. Летом мы копали противотанковые рвы. Потом нас вернули в школу, я закончил экстернат и осенью 42-го поступил в Литинститут. Стихи, с которыми я поступал, были очень слабенькими. Но и требования, очевидно, были такие же - ведь ребята почти все на фронте. А я был белобилетником по зрению.

    Как же вы на фронт попали?

    Андрей Турков: Получается, что я сделал большую военную "карьеру": вначале был белобилетником, потом нестроевиком, потом уже строевиком. В апреле 43-го пришел мой черед. Сначала - отдельный дорожно-строительный батальон. Перебрасывали с места на место. А потом я был связным в штабе армии. Однажды написал заметку в газету, меня туда хотели забрать, но командиры не отдали. Зачем-то я им был нужен. Хотя я и проштрафился не раз, даже на гауптвахте сидел...

    Кто вас дома ждал?

    Андрей Турков: Только мама. Я же безотцовщина.

    Уходя на фронт, какой-нибудь томик стихов с собой взяли?

    Андрей Турков: Нет, не вышло. Но книжки мне потом попадались. Помню, стояли под Ленинградом в Красном Селе. Его только освободили, все разрушено. И тут я увидел в луже том Бальзака - такой несчастный. Подобрал его, высушил, взял с собой.

    Поделиться