Новости

08.10.2019 23:11
Рубрика: Общество

Дорогой наш Никита Сергеевич

До 1964 года таким был неофициальный титул Н.С. Хрущева
14 октября 1964-го, 55 лет тому назад, Пленум ЦК КПСС снял Никиту Сергеевича Хрущева с должности первого секретаря ЦК КПСС. О Хрущеве и его эпохе рассказывает писатель Рой Медведев.

В свое время меня поразил надгробный памятник Хрущеву на Новодевичьем кладбище. Эрнст Неизвестный, которому крепко досталось от Никиты Сергеевича, сделал его двуцветным, черно-белым. Скульптор имел в виду характер и деятельность человека, но это же относится и к его карьере. После смерти Сталина Хрущев ловко обманул Маленкова, Берию, Молотова, но в 1964-м легко дал себя съесть далеко не таким коварным и кровожадным людям. В чем заключался секрет его победы и падения?

Рой Медведев: У Хрущева два основных достижения. Он превратил основанный на прямом физическом терроре тоталитарный режим Сталина в авторитарный, недемократический, но куда менее жестокий и гораздо более приемлемый для простого человека. От Сталина устали все, его боялось даже ближайшее окружение. Берия признавался в том, что не знал, сможет ли он уйти от Сталина так же просто, как пришел. Сталин свел свое окружение к 4-5 людям, а остальных перестал принимать. Он не принимал Кагановича, Молотова, Микояна и многих других членов Политбюро. Сначала Сталин создал из 29 членов Политбюро "девятку", а потом "пятерку". В нее входили он сам, Берия, Хрущев, Маленков. Остальные люди менялись, а эта троица должна была приходить к нему ежедневно, находиться у него по крайней мере 4-5 часов и напиваться почти до потери сознания.

Сталин утомил всех, все были им недовольны. Поэтому за полчаса до того, как он умер, было собрано огромное совещание, весь состав ЦК партии, президиума Верховного Совета и Совета Министров, примерно 300 человек, и они назначили преемников Сталина. Основными тремя преемниками стали Берия, Хрущев и Маленков. Им поручили разобраться с делами Сталина и навести порядок в стране.

Берию с его характером, карательной машиной и методами работы тоже все боялись. Никто не хотел, чтобы он захватил власть. Главной находкой Хрущева было то, что он немедленно реабилитировал Жукова, вернул его в Москву и передал ему всю военную власть. Жуков ввел в Москву две дивизии, Кантемировскую и Таманскую. В то время я жил в Москве и помню расположившиеся вокруг Красной площади танки - они не уходили оттуда почти весь год. В Москве была установлена военная власть. Берию арестовала большая группа военных, в которую входили Жуков, Конев, Москаленко, позже он был расстрелян. Это было единственное убийство в борьбе за власть, которое совершил Хрущев.

Опираясь не на органы безопасности, которые он еще не контролировал, а на Жукова и армию, Хрущев сумел убрать из власти всех, кто входил в ближайшее окружение Сталина - кроме вставшего на его сторону умного Микояна. Тот понимал, что Хрущев победит. Хрущев избавился от Молотова, Кагановича, Маленкова и людей поменьше рангами. Он назначил Булганина министром обороны, а Жукова командующим всеми сухопутными силами и фактическим главкомом. Хрущев поделил с Жуковым власть в стране.

Второе главное достижение Хрущева - здесь я убираю в сторону его политические мотивы - доклад на ХХ съезде партии с разоблачением культа Сталина. Он признавал, что у него самого руки в крови, но это позволило ему убрать многих людей из руководства, практически всех, кто входил в сталинскую систему власти.

Потом путем хитрости и коварства он убрал и Жукова.

Хрущев привел к власти Кириленко, Кириченко, Брежнева, Игнатова и других. Того же Горбачева выдвинул. Все они по своим лидерским качествам были гораздо слабее Хрущева. Но он был человеком довольно невежественным, малообразованным и хотел двумя прыжками перепрыгнуть через пропасть. В течение 1-2 лет изменить сельское хозяйство, поднять производительность труда, переделать деревню, школу, партию - все структуры нашего государства. Многое нуждалось в реформах, параметры некоторых были разумны, но их нельзя было проводить так быстро, а Хрущев каждые две недели объявлял новую. Совнархозы создал, организовал поход на целину - его начинания можно перечислять десятками.

То он снимал все налоги с индивидуальных крестьянских хозяйств, то вводил налоги на каждое дерево и ликвидировал эти хозяйства, забрав у крестьян скот и преобразовав колхозы в совхозы. Он ликвидировал машинно-тракторные станции, и это было немыслимое дело. Хрущев продал эти механизмы нищим колхозам, и те разорились. Он обещал к 1957 году обогнать Америку по мясу, молоку и маслу. До 1959-го урожаи были хорошие, потом ухудшились, и в 1962-м мы начали ввозить зерно из Канады и Америки. Выстроились длинные очереди не за мясом, а за хлебом, и я сам в них стоял. Хрущев считался специалистом по сельскому хозяйству, но и эта реформа оказалась провальной.

Управлять Хрущев не мог, как руководитель он оказался пустой и неумелой фигурой. Он устроил ряд ненужных нашей стране международных кризисов, к примеру, Карибский. Успех в космосе, который поднял его авторитет, был заложен еще при Сталине. Тогда решались военные вопросы, но после первого спутника стало видно, что это очень выгодно пропагандистски, и Хрущев стал развивать космическую отрасль. А вот создание громадного арсенала сверхмощных водородных бомб оказалось совершенно ненужным, он понапрасну напугал весь мир. Он был решительным, волевым, жадным до власти человеком. И при этом - непостоянным, крайне импульсивным, непоследовательным, просто неумным, примитивным интеллектуально. Хрущев окончил фабрично-заводское училище и грамоте по-настоящему не научился. Читать он мог, но толком не умел писать, и поэтому не сохранилось ни одного листка, написанного его рукой. Вместо резолюций он писал "Хрущев", а на большее не решался, потому что мог сделать десяток ошибок. Удачей его правление кончиться не могло, рано или поздно его бы убрали.

Его боялись, но он не управлял даже собственной командой. Это был первый случай в нашей истории: люди, которых выдвинул сам Хрущев, настолько от него устали, что решили его убрать. "За" были все члены Политбюро, только Микоян воздержался. Остаток жизни Хрущев прожил на пенсии.

Писали о реформаторских поползновениях Берии, об его предложениях распустить колхозы, отказаться от ГДР. После ареста ему ставили в вину и покушение на сталинский миф...

Рой Медведев: Наиболее реальной альтернативой Хрущеву был не Берия, а Маленков. Берию боялись, и он понимал, что может прийти к власти, лишь ослабив репрессивную машину. Поэтому он прекратил "еврейское дело", "дело врачей", и грузинское, "мингрельское дело", которое Сталин направил против него самого. Он реабилитировал всех родственников членов Политбюро и ЦК. У каждого из них был свой сталинский заложник, у всех кто-то сидел. Он освободил не 2 миллиона людей, как Хрущев (только в Москву вернулось 100 тысяч выживших), а 300-400. А еще Берия реабилитировал уголовников. Огромное количество преступников было освобождено и приехало в Москву - он сделал это для того, чтобы ввести в нее свои части. В столицу вошли как армейские подразделения, так и войска МГБ...

Это была прелюдия к перевороту?

Рой Медведев: Да. Но у Жукова силы были более значительные. И все же вся охрана Кремля была в руках Берии, поэтому после ареста его закатали в ковер и тайком вывезли в машине Конева.

Еще на большие уступки был готов пойти Маленков, он предложил изменить экономическую политику, уменьшить тяжелую промышленность, производство вооружений и увеличить производство товаров народного потребления. Эти предложения были бы правильным и при Горбачеве, но их не осуществили и тогда.

Маленков был более светлой альтернативой? Смог бы он так резко разоблачить культ?

Рой Медведев: Он был слабым руководителем. Я его встречал, и он производил впечатление нерешительного, бесхарактерного человека. У него было какое-то прозвище...

Сталин называл его Маланья.

Рой Медведев: Именно так. К нему относились с пренебрежением. К власти он бы прийти не смог. Его бы не поддержали, власть в нашей стране должна быть сильной.

Хрущев вернул сотни тысяч репрессированных, но он же уничтожил кооперацию, подсобные хозяйства, повысил цены, заморозил выплаты по внутренним займам... Что при нем произошло с жизнью простых людей?

Рой Медведев: Хрущев сделал несколько хороших дел. К примеру, с 1956 года он и Булганин восстановили пенсии. В 30-е они были введены для рабочих и служащих, не для колхозников, но не индексировались. Во время войны цены увеличились в 10-15 раз, а пенсии остались прежними. А кооперация у нас была очень слабой, большой роли она не играла. Кооперативы преобразовали в госпредприятия, и все эти сапожные и радиомастерские по-прежнему работали.

Очевидно, Хрущев был последним революционным романтиком, возможно, тут влияло и его троцкистское прошлое. Но при нем благодаря его хрущевкам и запорожцам началось обуржуазивание советского общества, при Брежневе оно пошло гораздо быстрее. Были ли существенные различия между хрущевской и брежневской эпохами?

Рой Медведев: Хрущев уменьшил роль и влияние КГБ. Председатель комитета перестал быть членом Политбюро, Хрущев в несколько раз сократил персональный состав, ликвидировал все райотделы. Идеологическая борьба была передана в ЦК. Меня, когда я начал писать книгу о Сталине, вызывали в райком, горком и к Суслову. Начиная с 1969 года, при Брежневе, в составе КГБ был создан отдел, которому поручили борьбу на идеологическом фронте, в уголовный кодекс была введена 58-я статья - за антисоветскую пропаганду.

При Брежневе улучшилось экономическое положение. Он сразу отменил последние, самые глупые начинания Хрущева, агрогорода и прочее. Были отменены и налоги на индивидуальные хозяйства - деревня вздохнула свободнее. С 1968-1969 годов началось восстановление репутации Сталина. До конца это не закончилось, Брежнев не решился отменить решения XX и XXI съездов. Памятники Сталину и названия переименованных в его честь улиц и городов не были восстановлены.

Брежнев был спокойным, мягким человеком. Интеллектуала он из себя не строил. Он, как и Хрущев с Горбачевым, ничего не читал, но у него была сильная команда: Андропов, Громыко, Косыгин...

Он был слабым лидером при сильной команде, а Хрущев сильным руководителем при слабой команде.

Визитная карточка
Фото: Анатолий Морковкин/ ТАСС

Рой Медведев - писатель, историк, автор трудов о Сталине и Хрущеве, бывший диссидент, в 1989 году восстановленный в партии, в 1990-1991-м член ЦК КПСС.

Народ устал

Насколько знаю, документальных подтверждений рассказанному бывший главный редактор "Известий" Алексей Иванович Аджубей не оставил. Откровенные беседы наши велись в Париже, куда невыездного зятя Хрущева выпустили после почти 25 лет кромешной опалы.

- Коля, ты меня помнишь? Это Алексей Иванович Аджубей, - забери меня с Елисейских...

Мог ли я не помнить лучшего, как тогда считалось, главного редактора всех времен и народов, превратившего официозные "Известия" в самую любимую советскую газету. Если журналиста-известинца останавливал гаишник, то показ не водительского удостоверения, а редакционного пропуска был верной индульгенцией. "Известия" печатали все наипоследние новости, а любой смелейший наскок на кого угодно, да хоть на министра, прикрывался главным редактором - зятем Никиты Сергеевича, женатого на его дочери Раде, никогда мною не виданной.

И не увидеть бы мне близко Аджубея, если бы отец не работал спецкором "Известий". У нас в доме, и не только у нас, Аджубея боготворили, считая, что именно он продвинул "Известия", да и всю советскую журналистику на десятилетия вперед. Конечно, великому рывку помогло и семейное положение зятя, которому никто не только из журналистов, но и высоких идеологов, перечить не смел.

Где-то в середине октября 1964-го отец только уехал в отпуск, как позвонил его товарищ. Узнав, что папа уже в поезде, бросил: "Давай, подходи прямо сейчас к редакции, там где парикмахерская". Я подошел: "Попробуй дозвониться до отца. Завтра Алексей Иванович с нами будет прощаться. Может, папа успеет вернуться на самолете". Ничего я не понял, и отцовский друг пояснил: "Все, конец, Хрущева снимают. Ну, и нашего главного тоже".

С тех пор до второй половины 1980-х Алексея Ивановича я больше не встречал. А в Париже было время поговорить и вспомнить. Сидели в большом корпункте напротив ЮНЕСКО, попивали местные напитки. Но язык развязывал не алкоголь, а желание нежданного московского гостя высказаться. Может, случайно попался ему под руку один из благодарных слушателей, вероятно, один из первых после долгих лет забвения.

Аджубей клялся, что предупреждал тестя о кремлевской интриге. Да и тот уже слышал о ней от сына Сергея, которому верные люди доверили поведать папе о замысле Брежнева и Подгорного. Но Никита Сергеевич почему-то известие и о заседании Политбюро, и о возможном созыве пленума ЦК воспринял внешне спокойно. Некоторые делегаты, особенно из мест, недалеких от Киева, звонили ему, торопя с возвращением из отпуска. Алексей Иванович так и не понял, почему цепкий, колючий, всегда за власть бившийся Хрущев ничего, ну ничегошеньки не предпринимал, чтобы нейтрализовать медлительного Подгорного и велеречивого Брежнева. И годы спустя объяснение находил одно: Хрущев не верил. Видимо, первый человек в партии и в Совмине настолько вошел в роль единственно возможного лидера, что не мог допустить ослушания? Или готов был укротить взбунтовавшихся грозным своим окриком? Почему-то раз бросил Алексею Ивановичу: "Народ не позволит". Какой народ? Где его Никита Сергеевич в Кремле видел? Все Аджубеем и придуманные лозунги типа "Догоним и перегоним Америку!" или "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме" звучали и смешно, и грустно на фоне пустых прилавков магазинов. Начались перебои с хлебом - Аджубей считал, создаваемые искусственно.

"Его предали все - и кого снимал, и кого выдвигал", - говорил Алексей Иванович. Но могло ли быть иначе? Экс-соратники по сталинской гвардии трудились в основном на инженерных должностях, найденных специально для них Никитой Сергеевичем подальше от Москвы. А его выдвиженцев меньше всего трогали хрущевские мечты о коммунизме, о безоблачном мире и о кукурузе.

Я напрямик спросил Алексея Ивановича, а не он ли невольно ускорил смещение тестя? Сколько тогда разговоров шло об уходе мистера "нет" - министра иностранных дел Громыко. Место его предназначалось Аджубею. И здесь он согласился. Именно так и предполагалось, и уже в 1964г. готовилось. Внешнюю политику, это Хрущев понял после Карибского кризиса, надо было менять. Требовался новый человек. Но в чем здесь его, Аджубея, вина? А уж вины Хрущева нету и близко. Но есть ли вина в устранении Хрущева тов. Громыко, тихо-тихо ненавидевшего Аджубея и поддержавшего партию в борьбе с хрущевским культом личности? Мне почудилось, что как раз на Громыко-то Алексей Иванович вины не таил, хуля вовсю Брежнева и бездарного Подгорного, который вскоре слетел из председателей президиума Верховного Совета в том числе и из-за того, что возил вместе с собой на визиты, конечно в отдельном самолете, персональную корову, одаривавшую его любимым молочком.

Я и предположить не мог, какая же близость существовала между Хрущевым и Аджубеем: вечером за ужином детально обсуждались все важнейшие государственные новости. Под гнетом принимаемых решений перемалывались судьбы, рушились и возвышались карьеры. И как иначе, если требовался Никите Сергеевичу совет человека разумного, нейтрального.

Разумного - соглашусь. Нейтрального?

Именно Аджубей больше остальных пострадал от хрущевского отстранения. Его сразу же перевели в журнал "Советский Союз" - красочное издание, воспевавшее бесконечные наши достижения и предназначенное скорее для зарубежного читателя. Заведовал отделом, где и трудился в гордом одиночестве. Запретили даже печататься под своей фамилией, присвоив странный псевдоним.

Со своим новым главным редактором, вместе с ним ездившим в США и получившим опять-таки вместе Ленинскую премию за описания американских подвигов Хрущева, если верить Алексею Ивановичу, он разговаривал за двадцать с лишним лет два раза. И оба раза тема была болезненной. Покинули почти все... И хотя жену Раду, дочь Хрущева, оставили почему-то в покое, дозволив работать в том же научном журнале, денег на жизнь не хватало отчаянно. Печататься ему было нельзя.

- И знаешь, как я выживал? Писал дикторские тексты под киножурналы "Новости дня". По 100 рублей за фильм. Тоже неплохо. Сам удивляюсь. Осталась группа знакомых киножурналистов - дружные ребята. Никого не боялись, выписывали гонорар на другую фамилию, и человек этот всегда отдавал. Так что и среди журналистов, не думай, могут тоже встретиться приличные люди.

Последний раз мы увиделись в "Известиях" на его похоронах. Отсюда главного выбросили в октябре 1964 года, и уходил он отсюда же в марте 1993-го. Пришло много людей. Торжественных речей тоже было много. А еще были почти тридцать лет вынужденного творческого простоя.

Общество История РГ-Фото
Добавьте RG.RU 
в избранные источники