30.01.2020 18:20
    Рубрика:

    Карточки на хлеб - эхо войны для послевоенного поколения

    Я родился спустя пять лет после окончания войны. Поэтому как выглядела продуктовая карточка, как ей пользовались в то время, мне известно только из книг, а еще из разговоров с мамой и папой. Папа всю войну варил сталь и танковую броню на металлургическом заводе, мама работала там же фельдшером в здравпункте.

    С продуктовыми карточками у моих родителей не было связано никаких трагических историй: они не теряли этих бумажек, никто не украл у них этого сокровища. Продуктовые карточки хранились у мамы в бабушкиной шкатулке, а шкатулка даже на ключ не закрывалась. Что выдавали по карточкам? Если я ничего не путаю, то из рассказов родителей выходило, что выдавали хлеб, иногда сахар, иногда маргарин, соль, иногда селедку... Больше не помню, боюсь соврать.

    Мои знакомые, пережившие блокаду в Ленинграде, рассказывали про случаи, когда утеря или кража продуктовых карточек кончалась для несчастных неизбежной голодной смертью.

    Но и мне досталось подержать в руках продуктовую карточку. В 1956 году холоднющей зимой я проснулся от криков в подъезде. Кричала во всю силу высоким голосом грузная тетка в валенках с калошами, в грязном белом фартуке, замотанная теплой шалью, в меховых перчатках с обрезанными пальцами. Перед теткой на железной тачке стояла фанерная коробка, в которой был теплый еще хлеб, укрытый чистой тряпицей. Все это я увидал, когда дошла моя и мамина очередь. Эта очередь, состоявшая из жильцов нашего подъезда, тянулась тихим ручейком с пятого этажа на первый, где и стояла тетка с фанерной коробкой. Я в пальтишке и шапке, мама в теплой кофте, в подъезде темно, свет от единственной лампочки только на первом этаже. Шесть часов утра, папа уже ушел на работу, а мы с мамой с зажатыми в кулаках хлебными карточками стоим на ступеньках холодного подъезда. Тетка кричит высоким голосом: "Хлеб! Хлеб! Хлеб!"

    По карточкам нам полагалось две буханки теплого серого хлеба. Через полчаса мы вернулись в свою квартиру, мама отрезала от буханки горбушку, налила в стакан молока. Горбушка хлеба и стакан молока - мой завтрак, завтрак типичного шестилетнего пацана из нашего послевоенного тылового города. Один из самых вкусных завтраков в моей жизни.

    Эти хлебные карточки были напечатаны на серой оберточной бумаге, из которой ловкие продавщицы в нашей булочной делали кульки для слипшихся леденцов. Получалось, что эта бумага с типографской надписью "хлеб" была дороже всех леденцов в нашей булочной...

    Потом жизнь как-то наладилась и карточки отменили. Но еще до самого начала девяностых годов в стране сохранялись так называемые продовольственные пайкИ .В Новосибирске, где я на рубеже девяностых жил и работал при пустых прилавках в магазинах, чиновникам разного уровня еженедельно выдавали пакеты с продуктами. В пакетах был дефицит: растворимый кофе в виде рыжего порошка, кусок копченой колбасы, настоящий сыр, банка рыбных консервов, банка тушенки... ПайкиИ выдавали не по талонам, а по спискам. Числиться в таком списке означало для многих быть, как теперь говорят, - "успешным".

    Было ли это явление эхом войны? В какой-то степени - да. Но главным образом это явление было прямым следствием военной экономики, которая даже спустя полвека после окончания войны так и не стала просто экономикой. Теперь, конечно, другое дело. Но для поколения наших родителей, да и для моего тоже, верный признак военного времени не столько танки, самолеты и ракеты, но прежде всего продуктовая карточка.

    Поделиться: