Новости

10.02.2020 17:42
Рубрика: Власть

Стать ближе к Африке

Примет ли России участие в промышленной революции "Черного континента"
В Аддис-Абебе завершился 33-й саммит Африканского союза (АС), включающего все 55 государств континента. На мероприятии выступил Сирил Рамапоса, президент ЮАР, которая в этом году председательствует в организации.
Президент ЮАР Сирил Рамапоса. Фото: REUTERS/Tiksa Negeri Президент ЮАР Сирил Рамапоса. Фото: REUTERS/Tiksa Negeri
Президент ЮАР Сирил Рамапоса. Фото: REUTERS/Tiksa Negeri

Главными вопросами саммита стали разработка стратегии для четвертой промышленной революции в Африке, а также поддержка экономического развития, торговли и инвестиций на континенте. В частности, на встрече в Аддис-Абебе обсуждали детали работы Африканской континентальной зоны свободной торговли (AfCFTA), стартующей в июле.

Россия имеет давние связи с африканскими странами, и эти связи активизировались после саммита Россия - Африка, прошедшего в Сочи осенью прошлого года. О том, на что Россия может рассчитывать в Африке, "РГ" рассказал заведующий Центром изучения российско-африканских отношений и внешней политики стран Африки Института Африки РАН Сергей Волков.

С какими африканскими странами и регионами Россия сегодня имеет наиболее тесные экономические связи?

Сергей Волков: Исторически первым и до сих пор самым значимым для российско-африканских отношений остается регион Северной Африки. На него, по данным на 2018 год, приходится 76 процентов российско-африканского товарооборота. Такая ситуация сложилась из-за более высокого уровня развития североафриканских стран по сравнению с другими государствами континента. В результате, с одной стороны, они имеют возможность закупать большие объемы производимой в нашей стране продукции, а с другой - экспортировать широкую номенклатуру качественных товаров в Россию. Кроме того, важную роль играют удобная логистика и низкие транспортные расходы. В этом плане особенно примечателен Египет. В 2018 году на него пришлось около сорока процентов всего российско-африканского товарооборота. В области экономического сотрудничества Египет тоже остается главным российским контрагентом в Африке. Это видно по осуществляемым там проектам, которые по масштабам значительно превосходят все остальное, что делается в Африке с российским участием.

На какие страны Африки России стоило бы обратить первоочередное внимание в плане входа на рынки?

Сергей Волков: На страны с крупными, быстрорастущими рынками. Помимо государств Северной Африки, среди них следует отметить в первую очередь Анголу, Нигерию, Эфиопию и ЮАР. Кроме традиционных африканских товаров, в том числе сельскохозяйственных, мы закупаем там и множество промышленной продукции. Так, например, в I квартале 2019 года Россия импортировала только изделий марокканского машиностроения примерно на 6 миллионов долларов. Россия же, помимо своих товаров, может предложить наработанные ею компетенции в сфере цифровых технологий, в том числе искусственного интеллекта, в области сельского хозяйства, промышленности, мирного использования атомной энергии, геологоразведки, железнодорожного транспорта, медицины, фармакологии и финансов.

В Африке лидеры прекрасно осведомлены о том огромном вкладе, который внесла Россия в процесс деколонизации континента

Что более перспективно для выхода на африканские рынки - торговля товарами или инвестиции?

Сергей Волков: Для нас Африка представляет наибольший интерес в качестве рынка сбыта российской продукции. Такой экспорт - поддержка для российского производителя. Поэтому для России предпочтительнее наращивать экспортные товарные поставки, тем более что инвестиционное сотрудничество сопряжено со значительными рисками. Однако логика развития мировой экономики и международных экономических отношений требует постепенного перехода от простых торговых сделок, осуществляемых по принципу "поставил и забыл", к более сложным формам экономического сотрудничества, в том числе промышленной кооперации и трансферту технологий. В настоящее время ряд российских производителей, в первую очередь, компании по выпуску химических удобрений, изучают возможность создания предприятий по выпуску своей продукции в Африке.

Какая номенклатура товаров уже поставляется из России на африканские рынки и что мы могли бы поставлять еще?

Сергей Волков: Она очень широкая. Минеральное топливо, продовольствие (главным образом пшеница и подсолнечное масло), продукция химической промышленности, лесобумажные и машинотехнические товары. Кстати, в российском экспорте в Африку доля последних куда больше, чем в поставках в другие регионы мира. В этом состоит одно из преимуществ торговли России со странами Африканского континента. Что касается развития торговли с Африкой, то оно возможно, в первую очередь, за счет товаров агропромышленного комплекса. Имеются в виду не только продовольствие, но и химические удобрения, средства защиты растений, продукция сельскохозяйственного машиностроения, оборудование для пищевой промышленности. Помимо этого, есть возможность увеличить отгрузку другой машиностроительной продукции, в первую очередь транспортных средств, а также широкого спектра товаров лесопромышленного комплекса.

Насколько рентабельными могут быть инвестиции в Африку в ближне- и среднесрочной перспективе?

Сергей Волков: Для многих крупных российских компаний Африка уже давно стала важным регионом, в котором они развивают свой бизнес. В первую очередь, речь идет о нефтяном и газовом секторе, а также о добыче твердых полезных ископаемых. Но стоит помнить, что первый опыт российского инвестирования в Африку оказался удачным не для всех. В частности, ряд российских сталелитейных компаний вышли на него в преддверии кризиса 2008 года, купив там активы по высоким ценам, а потом в результате изменения конъюнктуры были вынуждены выходить из них с определенными потерями. В то же время в Африке продолжают успешно действовать созданные там средние и мелкие компании с российским участием. В любом случае, при принятии решения об инвестициях в Африку следует учитывать весь комплекс рисков, и в первую очередь, политических. Такие риски - плата за повышенную доходность африканских инвестиций.

Есть ли у России четкая стратегия закрепления в Африке, наподобие той, что уже давно разработал Китай? Или такой документ сейчас разрабатывается?

Сергей Волков: Если говорить о Китае, то его стратегия в Африке относительно проста. С 80-х годов ХХ века она базировалась на экспорте дешевых потребительских товаров, к которым затем были добавлены инвестиционные. Потом последовала кредитная экспансия Китая в Африку, вызвавшая крупную задолженность у ряда африканских заемщиков. В настоящее время эти долги - серьезная проблема в китайско-африканских отношениях.

Что касается России, то итоги проведенного в октябре 2019 года в Сочи первого саммита и Экономического форума Россия - Африка подведены, и началась работа по реализации поставленных задач, в том числе по удвоению объема российско-африканского товарооборота за четыре-пять лет, о чем говорилось в выступлении президента РФ Владимира Путина.

К сожалению, только в восьми странах Африки работают Российские центры науки и культуры

Какими должны быть, по вашему мнению, главные пункты такой стратегии?

Сергей Волков: Их может быть очень много. Перечислю основные.

Во-первых, можно начать с необходимости изменения информационного фона в африканских и российских СМИ в отношении друг друга. Российские СМИ пестрят негативом в отношении Африки, пишут практически исключительно про войны, терроризм, природные катастрофы, голод, эпидемии и тому подобное, а позитив практически отсутствует. Надо отметить, что и африканские СМИ зачастую просто копируют во многом довольно скептические западные публикации о России.

Во-вторых, нужно активизировать контакты африканских и российских предпринимателей, бизнес-ассоциаций, расширить круг российских и африканских предпринимателей, связанных совместным бизнесом.

Кроме того, требуется поддержка со стороны государства. Речь идет об увеличении числа торгпредств и их штатов. Необходимо командировать в Африку российских таможенных специалистов. Тут хочу отметить, что у нас до сих пор там нет ни одного постоянного представителя Федеральной таможенной службы. Учитывая растущие объемы взаимных поставок сельскохозяйственных товаров, требуется привлечь к работе дополнительных сотрудников Россельхознадзора. Вообще же нужна всевозможная поддержка, финансовая, юридическая, техническая и прочее, чтобы активизировать отношения. Большую роль в этом могут сыграть и 17 российско-африканских межправкомиссий. Наконец, стоит увеличить число подготавливаемых в России африканистов, хотя понятно, что это принесет плоды не скоро. Однако для долгосрочной стратегии квалифицированные кадры необходимы.

У России в Африке есть преимущество в виде большого количества выпускников советских/российских вузов. Используем ли мы это преимущество на систематической основе?

Сергей Волков: Да, они есть и, в основном, востребованы. Это один из основных инструментов российской "мягкой силы" в Африке. Но в реальности число выпускников советских и российских вузов, если сравнивать его с общей численностью африканцев, получивших высшее образование за рубежом, незначительно. Оно составляет порядка 80 тысяч человек, из них 30 тысяч - в Северной Африке, 50 тысяч - в странах южнее Сахары. Сейчас в России учатся около 20 тысяч студентов из Африки, тогда как во Франции, например, более 100 тысяч, в Китае - около 50 тысяч, в Великобритании - более 33 тысяч человек.

Действует ли в настоящее время в Африке российская "мягкая сила"?

Сергей Волков: Действует, но ее возможности уступают возможностям других крупных акторов. Только в восьми странах Африки работают Российские центры науки и культуры (РЦНК), в том числе два в Египте (Каир и Александрия), и по одному в Браззавиле в Республике Конго, в Эфиопии, Танзании, Замбии, ЮАР, Тунисе и Марокко. Это меньше, чем есть РЦНК на других континентах, например, в Америке, не говоря об Азии или Европе.

Есть ли у России в Африке преимущества по сравнению со странами Запада, имеющими имидж "колонизаторов"? Если да, то как Россия может использовать это преимущество?

Сергей Волков: Безусловно есть, и оно в полной мере используется российской дипломатией в Африке. Нынешние африканские лидеры прекрасно осведомлены о том огромном вкладе, который внесла наша страна в процесс деколонизации Черного континента. Как отметил в одном из выступлений министр иностранных дел Сергей Лавров, с африканскими странами у нас очень добрые отношения со времен деколонизации. Ряд стран хочет сотрудничать на основе тендеров, однако в деловых отношениях имидж России особой роли не играет, от нее требуют играть по общим правилам.

Как вы оцениваете итоги саммита Россия - Африка 2019 года в плане увеличения возможностей для захода России в страны Африки?

Сергей Волков: Первый саммит и Экономический форум, хотя их проведение несколько запоздало, окажут самое благоприятное воздействие на развитие российско-африканского партнерства. А регулярная организация таких мероприятий раз в три года может стать главным локомотивом развития российско-африканского сотрудничества в различных областях. Конкретные планы пока что еще разрабатываются, однако некоторые детали уже известны. Так, в конце марта ожидается приезд в Москву для консультаций комиссии Африканского cоюза. Делегация российских чиновников и бизнесменов во главе c министром промышленности и торговли РФ Денисом Мантуровым намерена посетить ряд стран Африки. Поездка, по предварительным данным, может состояться в апреле.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Власть Работа власти Внешняя политика В мире Африка