Новости

16.02.2020 11:26
Рубрика: Культура

Свет трех сестер

Станислав Любшин о чеховской постановке Сергея Женовача: Это исповедь
В Студии театрального искусства на фестивале "15 лет за 15 дней" 15 февраля играли "Трех сестер". Последнюю чеховскую премьеру Студии, которой открывали и юбилейный пятнадцатый сезон в театре. "Это, может быть, самая жесткая и трагичная история, рассказанная Чеховым, - считает режиссер спектакля, художественный руководитель СТИ и МХТ им. Чехова Сергей Женовач. - Как Маша говорит о Вершинине: "Он казался мне сначала странным, потом я жалела его… потом полюбила…". Так можно сказать обо всех персонажах этой пьесы. Сначала они кажутся странными, потом начинаешь их жалеть, сочувствовать, понимать. И в итоге любишь их со всеми их слабостями, заблуждениями, откровениями. Начинаешь воспринимать их как близких людей. Без любви к ним не может быть этой пронзительной истории. Хочется вместе с ними подключиться к поискам смысла жизни".
 Фото: Александр Иванишин  Фото: Александр Иванишин
Фото: Александр Иванишин

Актер Станислав Любшин, игравший Вершинина в мхатовских "Трех сестрах" Олега Ефремова, по просьбе "Российской газеты" после премьерного показа поделился своими первыми впечатлениями от спектакля Сергея Женовача и своими поисками смысла чеховской жизни.

Исповедь в лесу

- Я два раза был поражен этим спектаклем. Первый раз потрясение было на сцене: какие красивые чеховские сестры, как актрисы великолепно играли, как все у них возникало, рождалось. И второе потрясение - когда я увидел этих юных актрис в жизни: пришли как будто дети, - светлые, чистые души... И думаешь, неужели такое перевоплощение сегодня возможно? Вот подлинность-то русского театра... Значит, русский театр существует в перевоплощении.

То, о чем Станиславский писал, о чем Чехов переживал - чтобы была жизнь человеческого духа - так редко это на сцене сейчас происходит… И какое счастье я сегодня в театре испытал! Попереживал, поплакал за трех сестер и за товарищей военных... Потрясающий спектакль, живой, настоящий. И сложный. Ведь все привыкли, что главные роли - это три сестры. А в спектакле Сергея Женовача абсолютно каждый персонаж - главный. По своей судьбе, по тому, как он существует. Что в адрес режиссера хотелось сказать: впервые я увидел на сцене, когда автор спектакля дает каждому человеку исповедально высказаться. У Антона Павловича в "Трех сестрах" много народу. Один говорит, другой говорит, - в других постановках какие-то вещи, бывает, пролетают. А когда, как в Студии театрального искусства, человек выходит на авансцену и делится с близкими людьми самым сокровенным - или он с Богом говорит, или же с самим собой - он открывает свой мир, свою душу. Это все в спектакле есть. Такая тонкая вязь чувств, такие переходы... Такие эмоциональные монологи на сцене рождаются.

Сергей Женовач: "Сначала люди у Чехова кажутся странными, потом начинаешь их жалеть, сочувствовать. И в итоге любишь их со всеми слабостями"

И это самое, на мой взгляд, главное здесь - что спектакль исповедальный. Где-то там идет обычная жизнь, есть план этой жизни. А человек из него выходит, вырывается и обнажает свою внутреннюю жизнь. Прежде, подчиняясь обстоятельствам, он не то чтобы исполнял какую-то роль, но существовал закрыто, - в быту, в работе человек делается гибким, ведет себя не совсем естественно. Когда много людей, он стесняется самого сокровенного, а если что и прорвется, сразу маскируется, переводится в шутку или в остроту. А когда он остается сам с собой, или наедине с тем, кому доверяет, ему не надо ничего играть…

В спектакле созданы потрясающие выходы - все настоящее случается в лесу. Весь быт остался за березами. Все, что где-то там происходило, оказывается за спиной, а здесь, на авансцене, каждый персонаж искренен. Художник Александр Боровский и режиссер Сергей Женовач выводят этих чеховских людей в лес, и начинается исповедь. Перед Богом или перед любимым человеком. Каждому персонажу дается возможность открыть душу тому, кто может его понять… Либо он говорит со Всевышним, либо с самим собой, либо с природой, с березой - когда выхода уж совсем нет, - а это, значит, какое же печальное состояние!.. Если вспоминать рассказы, повести Антона Павловича - почему-то, когда положение трагическое, человек остается наедине со своими чувствами. Боится кому-то рассказать: поймут ли его, пожалеют ли, если ему совсем плохо. А здесь он смело все березке рассказывает. Одиночество - страшная штука... Вот это режиссер так тонко выводит на авансцену - как среди берез люди естественны и прекрасны. И столько он дает им возможности, столько времени, оторвав от обстоятельств, быть самим собой и исповедоваться...

Интеллигенты и секунданты

Все артисты на месте. Режиссер очень точно характеры выстроил. Вот попробуй передвинь - такой Соленый в том рисунке не может играть, например, Вершинина…

Сложно смотреть, когда ты сам в материале, когда сам играл Вершинина (в спектакле "Три сестры" Олега Ефремова во МХАТе им. Чехова - прим.ред.). Ты идешь за актером, втягиваешься, но все равно думаешь: а я в этот момент играл вот так… А Вершинину - ему ведь и идти-то некуда. Он человек образованный, интересный, он приходит в эту компанию - тем более, что в своей воинской части все уже рассказано. А здесь его слушают. Он и начинает: "Нет, я бы не женился"… Можно вообще о ком-то рассуждать, - тогда очень смешно получается, что он начинает философствовать перед дамой, а потом вдруг слетает с этой вершины… И чем еще их Вершинин интересен, новая тема в его характере: что в присутствии женщины он как-то расцветает… Опять же, это режиссер выстроил, но как молодой актер - Дмитрий Липинский - играет!

Решение образа Вершинина интересное в спектакле - он офицер, но по своей природе не военный человек. У него тонкая душа, он тяготеет к поэтическим натурам. Вначале пытается производить впечатление, философствует, но не как философ, а как поэт, художник. Говорит красиво, возвышенно, как литератор. Потом, в какие-то секунды вспоминает, что он должен быть военным, но когда начинает размышлять, - даже барон Тузенбах по сравнению с ним больше военный... (Тузенбаха играет Никита Исаченков - прим. ред.). Вершинин же, помимо всего прочего, ироничный, вспыльчивый человек, готовый делиться своими неурядицами: смотрите, какая жена у меня плохая. А вообще-то аристократ, и тем более офицер, он не позволил бы себе так говорить о жене, избежал бы фраз, не делал бы акцента, как в пьесе, что жена довела его, с семи утра начала скандалить, детей бросила в момент пожара, сидит здесь… А ты-то сам где был? Ты сам-то - бегаешь за женщиной, когда полгорода горит? Вспомнил про детей… Видите, какие вопросы Антон Павлович поднимает. Фальшивая интеллигенция его раздражала. Были для него знаки, манекены, дежурные слова, а больше всего силуэты, обозначающие ненастоящий мир. Интеллигент - это человек нравственный, живущий по законам Божьим, широко образованный, хорошо воспитанный. А когда все называют себя интеллигенцией, - а человек идет на гибель, и никто его не остановит, - что же вы делаете!.. Вот я думаю, многие ли знали, что Пушкин будет стреляться? Побежали бы туда, если бы не было все так секретно?.. И секунданты могли же сказать: мы не будем, или когда они проверяли пистолеты, разрядили бы их, не позволили бы убивать. И где же тогда это - человек превыше всего, и только Бог может к себе его забрать?..

Я всегда задавал вопрос: почему в "Трех сестрах" все знают, что у Тузенбаха с Соленым должна быть дуэль, и никто не бежит их остановить? И сестры - такие возвышенные, воспитанные, интеллигентные люди, которые стремятся поехать в Москву, почему они не замечают приближающуюся трагедию? Ведь какой эгоизм! Антон Павлович и про это написал. Пришли бы, сказали: стоп, не надо, давайте помиримся… Почему так произошло? Кто-то нашел ответ для себя, почему они не предотвратили трагедию? Антон Павлович не ответил. Не мог.

Комплексы Лермонтова

Чебутыкин и Соленый (Сергей Качанов - Чебутыкин, Александр Медведев - Соленый - прим.ред.). Много кто их ставит впрямую, когда думаешь, что в жизни так не бывает, чтобы сидел человек, и так долго рассуждал или так откровенно вызывающе вел себя. А тут объяснение простое - они пьяные, и им тоже хочется высказаться, выговориться, и они не могут остановиться… А у Соленого - комплексы страшные, как у Лермонтова. Он считал себя некрасивым, характер желчный, чудовищный. Овладеть собой не мог, психофизические комплексы его выталкивали, только потом он начинал соображать, что же он делает. А его несло, несло… Так и в Соленом. Артист Александр Медведев очень хорошо сыграл ключевую сцену с Ириной: "Я же вас люблю". Если бы она в ответ сказала: я тебя понимаю, но я люблю другого… А она его оттолкнула, это все равно, что плюнула в глаза при всех. И в нем снова вспышка гнева…

Весь быт в "Трех сестрах" остался за березами. Фото: Александр Иванишин

Шекспир в Чехове

Сестры - блестящие актерские работы, так подробно и так эмоционально сложно прожиты в спектакле их жизни! (Мария Корытова - Ольга, Дарья Муреева - Маша, Елизавета Кондакова - Ирина - прим.ред.). Объемные характеры. По женской натуре - удивительно широкая палитра, их женские характеры были расширены, потому что многие играли сестер сдержанными, воспитанными, а здесь женская природа была обнажена. И темперамент, и вспышки чисто женские… То, чего женщины потом стесняются - мол, я погорячилась, прости меня, я так дурно выглядела, такая была ужасная… Я первый раз сегодня увидел, как возникали подобные проявления в исполнении прекрасных актрис. Я ведь больше общаюсь с таким иконописными женщинами, силуэтными, - знаете, как на фресках, на сосудах амфорных. А тут я понял - вот они, оказывается, какие женщины бывают…

Там невероятная сцена, когда Маша прощается с Вершининым. Причем актриса сыграла ее спиной - самая сложная задача. Какой финал отношений у них грандиозный. Шекспир ворвался в Чехова. У нас в спектакле был сдержанный: "Я пришел проститься" - "Ну, прощайся", - и сестры не выдерживали, просили мужа Маши: "Быстрее, быстрее же возьмите ее". А в СТИ яркий конец - Вершинин с Машей буквально физически не могут расстаться. Ведь всё - никогда же такого с ними в жизни больше не случится…И как последний акт мощно сделан режиссером, - мурашки по коже. Так и должно быть, когда - она самая эмоциональная. И по существу, и по тому, как сыграна.

Когда Вершинин ушел, и Маша остается с мужем, Кулыгин ей говорит: "Ну поплачь, поплачь… Я Машу люблю, жалею", - он ей всю боль свою передает… Тут тонкость не плакатная должна быть, когда он столько пережил, и уговаривает себя: "А я доволен", - к нему сочувствие должно возникать. Какую он нашел форму существования - все же видит, все понимает, и как же он ее любит, что смог не опуститься "до топора"…

Финал спектакля потрясает. Такое впечатление, что сестры после светлого березового леса в своем доме оказываются как в темнице. Падающий свет из окна на этих женщин… (Выдающаяся световая партитура художника Дамира Исмагилова - прим. ред.) И сразу такая боль возникает, будто с ними произойдет что-то страшное. Жизнь кончится. Ясно, что у них нет выхода, им уже не вырваться из этой темницы, - некуда, им конец. Вспомнилось, чувствовали ли дочери царя Николая II, что их вот-вот расстреляют?..

Такой мощный финал. Замечательный спектакль. Дай Бог, чтобы он как можно дольше жил на сцене, и чтобы его как можно больше увидело зрителей. И чтобы больше артистов ходило смотреть подлинный театр; это праздник и для Москвы, и для тех, кто занимается нашей профессией. Всех хотелось бы поздравить с удачей - много прекрасного в этом спектакле. А завтра будем еще дальше размышлять и осмысливать…

P. S.

Ближайшие спектакли "Три сестры" Сергея Женовача в СТИ - 11 и 27 марта.

В регионах Культура Театр Драматический театр Филиалы РГ Столица ЦФО Москва Театр с Ириной Корнеевой Гид-парк