Новости

09.05.2020 14:45
Рубрика: Культура

Анкета Басинского: Писатели на карантине. Ольга Славникова

Известно, что Корней Иванович Чуковский был не только великим критиком, филологом и детским писателем, но и любил собирать писательские высказывания по разным вопросам. Памятником этой стороны его деятельности стала знаменитая "Чукоккала" - сборник экспромтов, рисунков, стихотворений едва ли не всех великих и просто известных писателей ХХ века.
 Фото: Екатерина Манойло  Фото: Екатерина Манойло
Фото: Екатерина Манойло

Менее известно, что Чуковский любил писателей анкетировать. Так, в 1919 году в преддверии 100-летия Н. А. Некрасова он стал адресовать известным поэтам и прозаикам вопросы о Некрасове. Вопросы были простые: "Любите ли вы стихи Некрасова?"; "Какие стихи Некрасова вы считаете лучшими?"; "Не оказал ли Некрасов влияния на ваше творчество?" и т. п. Ему ответили Александр Блок, Николай Гумилев, Анна Ахматова, Максим Горький, Евгений Замятин и многие другие. Интересно было то, как на одни и те же вопросы отвечают разные знаменитости.

А еще в 1910 году он осмелился анкетировать самого Льва Толстого, послав ему вопрос о его отношении к смертным казням. Лев Толстой ответил во время своего ухода, из Оптиной Пустыни, за несколько дней до смерти в Астапове. И это был последний текст Толстого, если не считать писем родным.

Я, разумеется, в мыслях не держу рядиться в мантию великого Корнея Ивановича, но мне показалось интересным разослать современным писателям, находящимся на карантине, свою анкету.

Вот что они ответили. Ответы будут появляться на сайте по субботам и воскресеньям.

Будьте здоровы!

Ваш Павел Басинский

Ольга Славникова, прозаик, лауреат премии "Ясная Поляна"

Писательница Ольга Славникова. Фото: Владимир Песня/РИА Новости

Где вы сейчас проводите время (если не секрет)?

- Я дисциплинированно сижу дома. Именно в четырех стенах. Не хочу словить COVID, слишком высока цена вопроса.

Над чем вы сейчас работаете? Что читаете?

- Эпидемия и самоизоляция породили в моей голове пару внезапных сюжетов. Я всегда считала, что "писать на злобу дня" вульгарно и ничего большого из этого не выйдет. Но вот сейчас создалась ситуация, когда рок подступил и заглянул в лицо каждому человеку. Значит, литературе предстоит это исследовать. Пока у меня это похоже на замыслы рассказов, но еще не знаю, во что разовьется.

Влияет ли как-то на ваше творчество вынужденная самоизоляция? Самая продуктивная творческая пора А. С. Пушкина, знаменитая "Болдинская осень" 1830 года, пришлась на "холерный карантин".

- Да, но Пушкин все-таки не сидел безвылазно в комнатах. И его не затапливал негативом интернет. Продуктивность у меня снизилась, тут надо признаться честно. Но я вывела правило: писателю все мешает, и все помогает. Опыт этих месяцев обязательно станет книгой. И все - в том числе счет шагов от одного предмета мебели до другого и вечерние миражи из-за духоты - все пойдет в прозу.

Как вы относитесь к черному юмору, который я прочитал в интернете: "Сидите дома. На улице люди"? Не кажется ли вам, что мы сейчас живем во времена каких-то новых смыслов и новой стилистики в широком значении этого слова.

- Похоже, сейчас человек человеку инопланетянин. На социальной дистанции сложных сообщений не передашь, по душам не поговоришь. Из-за невозможности друг друга понять мы начнем друг друга придумывать. Сознание человека станет менее рациональным и более мифологическим. Людям понадобится тот, кто будет из телевизора заряжать воду. Впереди время не лекарства, но плацебо. И не окажется ли плацебо той странной силой, что укажет нам на возможности нашего мозга?

Можете ли вы вспомнить какие-то примеры из русской и мировой классики, где была примерно описана нынешняя ситуация? "Пир во время чумы" не называть.

- Джованни Боккаччо "Декамерон". Жозе Сарамаго "Слепота". Стивен Кинг "Противостояние".

Писатель в России обязан быть пророком. Как вы думаете, когда это закончится и что нас ждет после этого?

- Думаю, к августу спадет первая волна, а вторая волна, не такая смертоносная, начнется в октябре и завершится в декабре. Будет еще "рябь", локальные вспышки, в течение двух-трех лет. После карантина нас ждет разрушение иллюзий. Одна из таких иллюзий - весь мир изучен и доступен. На самом деле турист перемещается из точки А в точку Б, точек таких, по моим прикидкам, около сотни: Прага, Париж, Нью-Йорк и т. п. А под крылом самолета - белые пятна, громадные белые полотна нашей личной географии. Если вдруг не сможем летать, начнем эти пространства осторожно осваивать. И шарик наш, казавшийся маленьким, вдруг станет больше.

Культура Литература Литература с Павлом Басинским