28.07.2020 22:15
    Рубрика:

    Дмитрий Чижов: Если бы я не хотел так моря и поэзии, я бы стал астрономом

    Жизнь и стихи Дмитрия Чижова
    В середине 1990-х я написал очерк о капитане Гернете - герое русско-японской войны и полярном исследователе. Гернетом восхищался Горький, а повесть о нем написал Паустовский. И повесть, и сам Евгений Сергеевич Гернет были на полвека забыты после того, как легендарного капитана арестовали и отправили в ссылку, где он умер.
    Из личного архива Дмитрия Шеварова
    Из личного архива Дмитрия Шеварова

    Вскоре после публикации о Гернете я получил письмо от 90-летнего доктора географических наук Олега Павловича Чижова - гляциолога и полярника. Еще в советское время Чижов вернул в научный оборот теорию оледенения Евгения Гернета и переиздал его книгу "Ледяные лишаи".

    В письме Олег Павлович благодарил меня за публикацию и поздравлял с присвоением имени капитана Гернета проливу в Карском море. Я был по-мальчишески счастлив. Впрочем, догадывался: связь между моим очерком и появлением имени Гернета на карте скорее всего увидел лишь добрый старый профессор.

    Через несколько лет Олег Павлович Чижов умер. А недавно я узнал об ученом-гляциологе, поэте и барде Дмитрии Чижове. Он родился 55 лет назад, 31 июля 1965 года, в Туапсе. Первые уроки игры на гитаре Диме дал Владимир Ланцберг. Любимым писателем мальчишки стал Владислав Крапивин. Потом они подружились, и Крапивин подарил Диме солдатиков. Они оказались очень стойкими. Живут у Диминой мамы до сих пор.

    Еще учась в МГУ, Дима рвался в самые трудные экспедиции. А в 1988-м поехал спасателем в разрушенный Спитак.

    В 1993 году Дмитрий Чижов погиб в Приэльбрусье. Тогда на научную базу МГУ сошла лавина. Диме было 27 лет.

    Конечно, узнав о Диме, я вспомнил об Олеге Павловиче, но тут же подумал: однофамильцы. Мало ли на свете добрых Чижовых.

    Год назад Вера Павловна, мама Димы, прислала мне свою книгу "О моем сыне". В ней стихи Димы, письма, дневники, фотографии. И только из этой книги узнаю: Дмитрий Чижов - внук полярного исследователя Олега Чижова.

    Так замкнулся один из кругов жизни. Так сошлись звезды.

    Дима говорил: "Если бы я не хотел так моря и поэзии, я бы стал астрономом..."

    Из дневника Димы Чижова

    "...Иду домой, с надеждой купить что-нибудь к чаю. Запутываюсь в бесчисленных стройках, заборах и помойках, попадаю неожиданно к тому месту, где лет десять назад я целовался с Н. Это была моя самая романтическая любовь. Сначала синее море и желтый песок, лунные дорожки, убегающие к горизонту. Июльский ливень, извергающийся на буйство зелени Сочинского дендрария, сиротливые крики павлинов; мы - мокрые и счастливые.

    Потом комнатушка, снятая за 10 рублей у глуховатой и этим бесценной хозяйки. И, наконец, уже здесь, на этом месте, - зима, холодные щеки в сосульках слез.

    Вы думаете, я буду вам рассказывать о любви? Нет, не буду. Я отряхиваюсь от воспоминаний и выхожу к истокам Тверской. Мне нравится разглядывать встречных. Особенно девушек и милиционеров. С девушками понятно - они милы. На милиционеров я смотрю пристально потому, что мне совершенно непонятно, как можно быть милиционером. Дворником - понимаю. Ночным сторожем - понимаю. Даже прапорщиком! Но милиционером - не понимаю. Я смотрю на них с удивлением всю жизнь. Но это личное, не судите строго..."

    1992 год

    Стихи из рюкзака

    * * *

    Тихий шелест ночей,

    Небо книгой распахнутой вечности.

    Мир, конечно, ничей...

    Всё же каждого - до бесконечности.

    1984

    Ветры

    Ветры дули

    Предвоенными баллами,

    Но щетинились стволами

    Дзотов ульи.

    Снег ли, пух ли

    Вьется в ошалелом вальсе.

    Стыли сухожилья пальцев,

    С хрустом пухли.

    Стук ли скул ли

    В обескровленную память.

    Мы ж своими черепами

    Гнули пули.

    Смел ли, мог ли

    До врага добраться первым.

    Криком скрученные нервы

    Ныли, глохли.

    Мост ли, трап ли

    Перекинутый в забвенье.

    Документ на искупленье -

    Крови капли.

    1987

    Северная весна

    Небо в заплатках палевых.

    Остров седой, как лунь.

    Арктика, море Лаптевых.

    Белая ночь. Июнь.

    Любовь

    Любовь моя непохожа

    На тихий, уютный рай.

    И ей не прожить на ложе

    Под сенью стенного ковра.

    Ее надо мчать бесконечно

    И северным ветром обвить.

    Тогда она будет - вечной.

    Поверишь такой любви?..

    Всякие мелкие дрязги я

    Сбрасываю со щита,

    Самое страшное - разная

    Наших сердец частота.

    * * *

    Эта дорога раскручена в небо

    Ржавой спиралью верст.

    Эту дорогу заносит влево

    Мартовский горький ост.

    Эта дорога разбита на части -

    Завтра, Сегодня, Вчера.

    Очень заманчива, хоть и отчасти

    Эта дорога стара.

    Но эта дорога раскручена в небо

    Силой хороших встреч,

    Надо ль просить у нее и требовать

    Близости губ и плеч?

    Эта дорога раскручена в небо

    Грустью весенних дней.

    Нам ли бояться грядущей небыли,

    Если идем по ней?..

    1990

    Поделиться: