Новости

26.01.2021 19:13
Рубрика: Общество

И все пойдет лесом

Чем грозит России новый углеродный налог ЕС на импортную продукцию
С 2023 года ЕС вводит углеродный налог на импортную продукцию с большими выбросами парниковых газов. Он может затронуть около 40 процентов российского экспорта. По разным оценкам, нашим предприятиям придется вносить в кошелек ЕС от 6 до 50 миллиардов евро ежегодно. По поводу этого налога у России есть встречное предложение. Об этом корреспондент "РГ" беседует с заместителем руководителя Центра ответственного природопользования Института географии РАН, кандидатом географических наук Андреем Птичниковым.
Хватит ли у лесов ресурсов, чтобы остановить наступление глобального потепления? Фото: surasak suwanmake / istock Хватит ли у лесов ресурсов, чтобы остановить наступление глобального потепления? Фото: surasak suwanmake / istock
Хватит ли у лесов ресурсов, чтобы остановить наступление глобального потепления? Фото: surasak suwanmake / istock

Как ЕС намерен собирать этот налог? Каков механизм? Выдержит такой чувствительный удар наша сырьевая экономика?

Андрей Птичников: Налог касается ввозимой в ЕС продукции с высоким "углеродным следом", например нефти, газа, металлов, цемента, удобрений и т.д. Для них будут установлены лимиты на выбросы парниковых газов, соответствующие нормам ЕС. Если они превышены, экспортеру придется оплатить налог. По разным оценкам, его сумма для поставщиков из России может составить от 2 до 6,5 млрд евро ежегодно.

Но есть сценарий, по которому сбор может быть куда больше, около 50 млрд евро.

Андрей Птичников: Такой вариант скорее всего маловероятен, он может войти в противоречие с правилами ВТО. Надо ориентироваться на базовый сценарий, по которому налог обойдется экспортерам примерно в 33 млрд евро до 2030 года.

Но за что платить? Многие специалисты утверждают, что все эти цифры совершенно несправедливы. Говорят, что в этих расчетах неверно учитывается вклад нашего леса в поглощение парниковых газов. А ряд экспертов вообще заявляют, что российские леса убирают из атмосферы больше углекислоты, чем выбрасывает вся наша промышленность. Однако, по международным оценкам, поглощение нашими лесами составляет всего 25 процентов от всех выбросов в стране. У каждого свой калькулятор?

Андрей Птичников: С лесом все не так просто. Давайте разберемся. Вы, возможно, удивитесь, но в документах ЕС при расчете квот выбросов поглощение их лесами Евросоюза не учитывается. В расчет берутся только прямые выбросы промышленностью, транспортом, ЖКХ. Теперь такой подход будет распространяться и на поставщиков высокоуглеродной продукции из России и других стран.

Почему лес в этом налоге игнорируют? Разве справедливо?

Андрей Птичников: Здесь несколько причин. Во-первых, введение налога Европа разрабатывала, исходя из своей специфики. В ЕС площади леса относительно небольшие, а потому поглощают очень незначительную часть выбросов по сравнению с Россией. Зачем вводить этот фактор, если он мизерный? Словом, авторы методики проигнорировали собственные леса.

Но есть и другая причина: так называемые лесоклиматические проекты, где учитывается сокращение выбросов лесами, вышли из доверия у западных экспертов. Дело в том, что в свое время в тропиках были реализованы очень крупные проекты по сохранению и восстановлению лесов. Вложены большие средства, получен серьезный эффект по поглощению парниковых газов. Но когда проекты завершались, часто возникала ситуация, когда в таких лесах вновь велась массовая вырубка, например, под сельхозпроизводителей. Кроме того, из-за плохого управления часто возникали масштабные пожары. Поэтому за лесоклиматическими проектами закрепилась репутация непредсказуемых и неустойчивых.

Но это, как говорится, их проблемы. Почему, обладая самыми большими в мире запасами леса, которые даже называют легкими планеты, мы должны играть по их правилам? Что это за методика, которая по эффекту поглощения приравнивает леса наши и Финляндии?

Андрей Птичников: Ситуация сегодня такая. Минприроды России рекомендована методика региональной оценки бюджета углерода лесов (РОБУЛ), одобренная экспертами Межправительственной группы экспертов по изменению климата ООН (МГЭИК). Ее основные разработчики - Центр по проблемам экологии и продуктивности лесов РАН и Институт глобального климата и экологии Росгидромета и РАН. По этой методике были получены те 25 процентов поглощения выбросов нашими лесами, о которых вы говорите.

Однако сейчас появились и другие методики, например института ВНИИЛМ. Там совсем другие цифры. Скажем, по оценкам РОБУЛ, положительный баланс углерода для наших лесов составляет всего 600 млн т в год, а по расчетам ВНИИЛМ - уже 2 млрд т. То есть почти в 3,5 раза больше. Более того, согласно этой методике, сейчас российские леса компенсируют 80 процентов промышленных выбросов страны, а через 25 лет это будет уже 100 процентов. Но пока методика ВНИИЛМ не одобрена минприроды и не является официальной.

Сейчас в Институте глобального климата и экологии разрабатывается методика, в которой, возможно, будет учитываться, что, например, запасы лесов России по государственному лесному реестру серьезно занижены. Это недавно подтверждено данными государственной инвентаризации лесов.

Наверняка будет очень непросто убедить западных партнеров, что наша новая версия расчетов правильная. Хотя, казалось бы, все должна решать наука. Формулы же беспристрастны.

Андрей Птичников: Баланс углерода для всех стран рассчитывается по более или менее единым методикам МГЭИК. Но, как говорится, дьявол прячется в деталях. В нашем случае это занижение запасов леса на 25-30 процентов, что и показала инвентаризация. Но в расчетах можно взять цифру по максимуму, а можно по минимуму. При огромных масштабах нашего лесного хозяйства разница получается весьма существенная.

Но если ЕС вообще отказался учитывать лес в углеродном налоге, то на что мы сможем рассчитывать, даже предложив новую методику расчета выбросов и их поглощения?

Андрей Птичников: Тут все не так просто. О том, что углеродный налог будет введен, Европой заявлено однозначно. Но как конкретно он будет работать? Пока ЕС не высказался окончательно. И у нас есть возможность повлиять на их позицию. Переговоры начнутся в этом году. У наших лесов появится шанс, только реализуя лесоклиматические проекты (ЛКП), о которых я уже упоминал.

По международным оценкам, наши леса, которые называют легкими планеты, поглощают всего 25 процентов от всех выбросов в стране 

В чем их суть? Если совсем просто, то схема примерно такая. Предположим, вы металлург, продаете в ЕС сталь, у вас выбросы углекислоты превышают лимит. За превышение придется каждый год выкладывать кругленькую сумму. Так вот, вы можете взять в аренду какой-то участок леса и инвестировать, скажем, в его восстановление, уход за ним, в современную систему сохранения от пожаров и вредителей и т.д. И если, скажем, в арендуемых вами лесах ранее в год было охвачено пожарами 100 тыс. га, а вам удалось сократить эту цифру до 10 тыс. га и вы улучшили другие показатели лесного хозяйства, то, значит, поглощение парниковых газов "вашими" лесами возросло. И вы можете претендовать на сокращение углеродного налога на вашу сталь. А возможно, и вообще свести к нулю. По оценкам экспертов, у российских ЛКП огромный потенциал по сокращению выбросов парниковых газов: до 40-45 процентов среди всех других вариантов.

Фото: Инфографика "РГ" / Леонид Кулешов / Юрий Медведев
Общество Экология Научный подход с Юрием Медведевым