Новости

22.04.2021 14:26
Рубрика: Общество

Епископ начертал: "Обвенчать можно"

История любви католика и православной девушки обнаружилась в Вологодском архиве
Необычная история любви с настоящими итальянскими страстями обнаружилась в Вологодском государственном архиве. И представьте, в какое время - в конце XVIII века, во время царствования Екатерины Великой. Документальные свидетельства обнаружил в старых бумагах заместитель директора архива по научной работе Илья Кузнецов.
Клятвенное обещание Джовано Алесандро Мазино. Фото: Вологодский государственный архив Клятвенное обещание Джовано Алесандро Мазино. Фото: Вологодский государственный архив
Клятвенное обещание Джовано Алесандро Мазино. Фото: Вологодский государственный архив

Сам он говорит, что занялся этой историей совершенно случайно. Изучая комплекс делопроизводственных документов Вологодской духовной консистории, наткнулся на переписку епископа Иринея с неким иностранцем. В этой, на первый взгляд деловой, переписке и обнаружилась необычная и любопытная история.

Все начинается с прошения епископу Вологодскому от купца города Феррара Джовано Алесандро Мазино, католического вероисповедания, проживающего в Вологде. Прошение датируется 20 августа 1787 года. В нем пишется: "... намерен я вступить в законное супружество с девицею православного вероисповедания тотемской мещанкой Ульяной Осиповой дочерью Некрасовой, живущей в здешнем городе Вологде... покорнейше прошу с оной мещанкой обвенчать и учинить милостивую резолюцию".

- Откуда взялся в Вологде Джовано Алесандро Мазино - об этом в архиве нет ни слова, - отмечает Илья Кузнецов. - Но так как в прошении он о себе говорит как о купце, то можно предположить: в Вологду по своим торговым делам он попал через Архангельск.

Это, скорее всего, так и есть. Да и Тотьма фигурирует неслучайно. Самое раннее упоминание в летописи о поселении относится к 1137 году, а уже в XVII веке через Тотьму велась торговля по Северо-Двинскому водному пути. Здесь останавливалось до пятисот судов. Застраивали Тотьму купцы-мореходы на собственные средства. Они же возводили и церкви. Храмы имеют свой собственный стиль, который называют тотемским барокко: церкви рвутся вверх и напоминают парусники. А фасады зданий украшают своеобразные узоры, их называют картушами. Таких узоров насчитывается более сорока.

Но вернемся к итальянцу. Здесь следует заметить, что в данном случае обращение к епископу было строго обязательным - ведь предполагался брак разных по вере людей. На прошение итальянца епископ Ириней ответил не сразу. Видимо, он не очень "доверял" Джовано Алесандро Мазино. И поэтому владыка и духовная консистория обратились с запросом к светской власти - в вологодское наместничество - с просьбой узнать побольше об этом итальянце. Прежде всего - не женат ли он, не вдовец ли, не собирается ли он уехать на родину сразу же после венчания, оставив здесь жену.

Из Вологодской управы прислали документ. Все в порядке, итальянец не женат, детей у него нет. Но он вовсе и не собирается брать в жены тотемскую девицу. И вообще не уверен, что останется в России.

Все успокоилось. Но через два месяца - 12 октября 1787 года - епископ Ириней получает новое письмо от Мазино.

- В нем Джовано Алесандро со всем итальянским темпераментом клянется и божится, что на него нашло какое-то затмение и он по-прежнему видит в женах только Ульяну. Что он холост, никакой жены у него нет. Раскаиваясь, пишет он, что "по некоторому моему тогда случаю между прочим объявил, что с объявленной девкой вступить в брак не желаю... Но ныне я возымел твердое и непринужденное желание вступить с нею в брак", - рассказывает Илья Кузнецов.

Ну а дальше Мазино обещает не уезжать из Вологды, своих будущих детей воспитать в православии. Но владыка, наученный первым опытом общения с итальянцем, не поверил ему. Снова попросил наместничество проверить данные. Пришел ответ, в котором отмечается, что итальянец не женат, не вдовец и желает остаться в России.

- Получив официальный письменный ответ от властей, епископ... снова не поверил. Как гласит русская поговорка, "доверяй, но проверяй". Многократно. Он вновь запросил от управы, чтобы Мазино непременно дал в письменном виде клятвенное обещание обо всем этом, с целованием распятия и Евангелия, - продолжает Илья Кузнецов.

- Неужели так все и случилось?

- Да, судя по архивным документам. Спустя какое-то время в вологодскую консисторию доставили новое письмо об итальянце Мазино с его клятвой, с личной подписью на итальянском и все необходимые документы от наместничества. Еще феррарский купец просил повенчать их с Ульяной в центре Вологды в Афанасиевской церкви.

Только после этого осенью того же года на заседании консистории разрешили брак итальянского католика и православной тотемской мещанки Ульяны Осиповой Некрасовой. Удовлетворили и желание Джовано Алесандро Мазино венчаться в Афанасиевском храме. И на довольно обширной консисторской выписке о разрешении брака епископ Ириней своей рукой начертал долгожданное: "Обвенчать можно".

Но в архивных документах фигурирует уже не Джовано Алесандро Мазино, а феррарский купец, живущий в Вологде, католического исповедания под русским вариантом имени - Иван Александрович Мазин. Переписка и клятвенное обещание его так и хранятся среди бумаг Вологодской духовной консистории в нашем архиве.

- Илья Николаевич, а что стало с этой семьей потом? Остались в Вологде или, может, уехали в Италию? Нет ли в городе потомков Мазино?

- Интересный вопрос. Конечно, если провести более глубокое исследование, заняться этой темой детально, то, вполне возможно, мы узнаем много нового. Пока судьба этой семьи нам неизвестна. В Вологде есть люди с фамилией Мазин. Однако не следует впадать в искушение и считать, что все Мазины - потомки итальянца. Нет, конечно. Издревле существовала русская фамилия Мазин. В данном случае просто произошло совпадение в звучании.

Нам остается надеяться и хочется верить, что приключения итальянца в Вологде не закончились только свадьбой. Вдруг все же в старом русском городе городе живут потомки Джовано Алесандро Мазино.

Кстати

Браки с иностранцами бывали и в соседней Карелии. Такой, например, случился в 1916 году в Петрозаводске. Девица Дарья Дешевулина была родом из Пудожского уезда, из небольшой деревни Бураковская на 19 дворов. Но потом семья перебралась в Петрозаводск. Здесь Дарья познакомилась с пленным австрийцем. С ним дружил сын хозяев дома, где девушка работала в прислугах. Ей сразу приглянулся симпатичный молодой человек по имени Эбнор Энгельберт. Дарья с удивлением вслушивались в незнакомую речь, не понимала ничего, но чувствовала сердцем, о чем он говорит. Впрочем, Эбнор уже немного изъяснялся и на русском.

Он попал в Карелию из сибирских лагерей в начале лета 1916 года со второй партией военнопленных, присланных на строительство Мурманской железной дороги. В общей сложности ту дорогу строили около 50 тысяч военнопленных Первой мировой войны. Первый поезд по железной дороге пустили в ноябре 1916 года, на трассе все еще что-то доделывали, а потом в России грянула революция, было не до пленных европейцев. Когда все же пришла пора возвращаться на родину, австриец сделал Дарье предложение. Девушка согласилась. В Петрозаводском кафедральном соборе 17-летнюю православную Дарью Дешевулину и 24-летнего католика Эбнора Энгельберта обвенчали.

Молодожены уехали в Австрию. Жили небогато. Эбнор работал в лесу, а Дарья помогала по хозяйству состоятельной русской графской семье, живущей в замке. Там был и православный священник, у которого Дарья исповедовалась. Выучила язык, родила троих детей - сына и двух дочерей. Овдовев в сорок с небольшим, растворилась в заботах о дочках, а после смерти одной из них воспитывала внучку. Дарья Дешевулина умерла в возрасте 74 лет.

В регионах Общество История Филиалы РГ Северо-Запад СЗФО Вологодская область Вологда