29.05.2021 11:58
    Рубрика:

    В Пушкинском музее состоялся вечер памяти Андрея Битова

    Вечер в честь писателя
    Камерный зал музея А.С. Пушкина на Пречистенке: уютный полумрак с электрическими свечами, глухие фрамуги над дверьми, по краешку которых слегка пробивается свет, и бархатный занавес, свисающий глубокими синими складками. На сцене - фортепиано, контрабас, барабанная установка… За инструментами, слегка задевая их снизу, шелестят по экрану фотографии Андрея Георгиевича Битова, ушедшего из жизни 3 декабря 2018 года. А родился он 27 мая 1937 - и в день его рождения друзья, родственники и коллеги собрались, чтобы вспомнить большого писателя.

    Битова многое связывало с Пушкинским музеем, и не только бесконечная любовь к Александру Сергеевичу: вместе с музеем он, например, стоял у истоков Новой Пушкинской премии, был председателем Совета - а после смерти писателя премия больше не вручается.

    Александр Жуков, меценат и один из соучредителей премии, присутствовавший на вечере, рассказал: "Все дискуссии в рамках премии превращались с замечательные творческие встречи с Битовым", - настолько ярко Андрей Георгиевич рассуждал о литературе.

    Пара слов об атмосфере: директор музея А.С. Пушкина Евгений Богатырев, исполнявший роль конферансье, передал Жукову микрофон со словами "Петрович, микрофон" - а многие выступавшие по-домашнему присаживались с Богатыревым на сцену. И слова говорили такие же: теплые, домашние.

    Художник Борис Мессерер, например, рассказал, как Битов однажды отправился с ним в депо на поиски забытой в поезде книги, отказавшись от уже стоявшей перед ним рюмки, что тронуло Бориса Асафовича до глубины души. Книгу все-таки нашли. Много баек рассказал и Владимир Сергиенко, русско-украинский писатель и политолог: например, как Битов на вручении одной немецкой премии упал в обморок.

    Бюргеры всполошились, а Сергиенко призвал всех к спокойствию, уложил голову Андрея Георгиевича себе на плечо и попросил разыскать для проведения реанимационных мероприятий крепкого алкоголя. Принесли стопарик, Сергиенко, к удивлению собравшихся, опрокинул его сам, и тут очнувшийся Битов попросил налить и ему. Или как Сергиенко пришел однажды к Андрею Георгиевичу в гости - и его с порога пригласили рыдать над фильмом о блокаде Ленинграда, и они рыдали.

    "В нем была божественность мышления - потому и преклоняться перед такими людьми не стыдно", - заключил Владимир Сергиенко.

    В такой же неформальной манере были представлены и две новые книги Битова. За первую, "Уж двадцать лет прошло", ответственен Александр Великанов, на собственные деньги издавший ее небольшим тиражом для друзей писателя. В комплекте, к слову, с четырьмя дисками. Посвящена книга проекту "Pushkinband", рожденному еще в 1998 году: Битов придумал читать под джазовые импровизации черновики Пушкина, прямо вместе с зачеркнутыми самим автором строчками. Первое выступление коллектива состоялось в Нью-Йорке, в малом зале знаменитого Карнеги-Холл - и хотя это был проект-экспромт, коллектив выступал еще несколько раз, уже в России.

    Вторая книга, изданная ЭКСМО "В ожидании осени" - завершающая глава в Пушкиниане писателя, где он продолжает анализировать пушкинские тексты. Книгу представила Ася Гусева - сценарист и режиссер, которой Битов надиктовывал книгу и которая подготовила ее к изданию уже после ухода писателя.

    "За три года до смерти Битова книга начала складываться, и вот через три года после его смерти выходит - получилась такая бабочка", - сказала Ася.

    И добавила, что "пересказывать книжку, наверное глупо, нужно ее просто взять и прочитать".

    Вечер завершал фрагмент документального фильма-интервью Аси Гусевой "Пушкин. Битов. Габриадзе. Побег", но главное событие случилось, пожалуй, перед этим: "Pushkinband" снова собрались и отыграли несколько композиций - только на этот раз читали не Пушкина, а мало кому известные стихи самого Битова. Долго готовились, не могли найти фронтмена коллектива Александра Александрова, он же Фагот.

    "Мне кажется, у нас в его стиле получается, ему бы понравилось", - со смехом сказал Сергиенко между историями, которыми заполнял паузу. А затем начал читать стихи Битова: то размеренно, даже монотонно, то срываясь на крик. По щелчку, как огонек, занимается перкуссия, неспешно превращаясь в марш. Нашедшийся Фагот увлеченно дирижирует, контрабасист вступает отрывистыми щипками. Робко подключается пианино, начинает реветь труба…

    Значит, время свое справил,

    значит, я уже отчалил,

    значит, я уже причалил…

    Боже, пропусти!

    Бог сказал: твои печали…

    и сказал: все так кончали…

    и сказал: все так вначале…

    проходи.