Новости

11.09.2021 00:00
Рубрика: Культура

Фильмы Гарри Бардина как лирический портрет эпохи

Сам того не ожидая, словил неделю счастья. По случаю предстоящего юбилея режиссера Гарри Бардина решил пересмотреть его картины, созданные в разное время и в разные годы виденные. И поразился: собранные вместе, они обрели новое измерение. Увиденные сразу, гуртом, они оказались "машинкой времени". Эмоциональной хроникой исторических извивов, которые претерпело общество на сломе тысячелетий. Кардиограммой его душевного состояния со всеми протуберанцами надежд и разочарований. Это кино глубоко личное, лирическое, его постоянные темы - любовь к людям-бедолагам, дар за них радоваться, тревожиться, печалиться. И надежда на "счастье, когда тебя понимают".
Герои его фильмов — коровы, утки, коты, царевны и водяные. Только почему, их созерцая, мы думаем о себе? Фото: Из личного архива Герои его фильмов — коровы, утки, коты, царевны и водяные. Только почему, их созерцая, мы думаем о себе? Фото: Из личного архива
Герои его фильмов — коровы, утки, коты, царевны и водяные. Только почему, их созерцая, мы думаем о себе? Фото: Из личного архива

Он творил вроде бы сказки. Про сконструированную мальчиком няню Чучу. Про Красную Шапочку и Серого Волка. Про Кота в сапогах и Гадкого утенка. Знакомый, но хитроумно преобразованный сюжет - их первый слой, адресованный детям. Веселая ирония, пародийность, веселые и горькие обертоны - уже для взрослых. Для синеманов это вообще пир горой: там и кадры из диснеевской "Белоснежки", и отзвуки "Карлсона, который живет на крыше", и мотивы старых советских лент, и даже саркастически преображенная марка главной советской киностудии... Пересматривая "Шапочку" и "Кота", я понял, что сегодня ничего такого мастер бы не создал. Они лучше телехроники выразили неповторимый восторг, в котором пребывала страна в те годы перестройки и рождения новой России. Когда распахнулись возможности и границы, сблизились континенты, и казалось, что мир отныне и навсегда един, Париж - рукой подать, а Волк окончательно приговорен историей. Печальными картинами увязшей, но гордой Руси ("ты и убогая, ты и обильная...") открывались приключения будущего маркиза Карабаса, которому протягивал лапу помощи заокеанский Кот в сапогах. Этими же картинами они и заканчивались - мастер оказался провидцем.

А первым его фильмом был рассказ о мальчике, который хотел вернуть на место упавшую с небес звезду, - "Достать до неба". Шел 1975-й, год "рукопожатия в космосе" - совместного полета космонавтов СССР и США, и тоже казалось, что это начало сотрудничества, близкого содружеству. Потому что и тогда и сейчас абсолютно ясно, что иного пути для человечества нет, только надежды на это с той поры сильно потускнели. Романтика вольного полета в неведомое пронизывает все картины Бардина. "Свободу, мне дайте свободу", - пела царевна в "Летучем корабле". "А мне летать охота", - вторил Водяной. Стаи бабок-ежек летали, аки белы лебеди у Чайковского.

Начав рисованной мультипликацией, Бардин на четверть века опередил диснеевские "Тачки" автомобильной историей "Дорожная сказка". И стал опробовать разные материалы, из которых можно вырастить художественный образ: пластилин ("Кот в сапогах"), веревка ("Брак"), проволока ("Выкрутасы"), спички ("Конфликт"), бумага ("Адажио"), столовая утварь ("Банкет").

И каждый раз зритель испытывал род шока: на глазах творилось чудо преображения мертвой материи в живые, страдающие, за что-то воюющие, о чем-то спорящие, что-то празднующие существа. За грудой спичек вставали страны и армии, из проволоки плелись судьбы, бумага рассказывала трагедию пророка в толпе, безмолвно орущей "Распни его!". Это как сеанс иллюзиониста, только вместо ловкости рук наблюдаешь мощь воображения гениального и заразительного: мы и сами учились фантазировать. Для воспитания вкуса к свободному полету мысли эти фильмы сделали больше иных учебников.

Коллекция картин Бардина - пронизанная любовью и тревогами хроника нашего извилистого пути в новейшей истории

Свои фантазии Бардин выращивает из музыки. Он ее великолепно чувствует. Его картины - в сущности, мюзиклы. Для фильма "Достать до неба" Алексей Рыбников написал одну из лучших своих мелодий. "Чуча" придумалась под ритмы "Чаттануги чу-чу" Гленна Миллера, его мотивы одушевляют всю первую часть триады. Вторая посвящена мелодиям Исаака Дунаевского, в основе третьей - сюита на темы "Кармен". В фильме "Серый Волк энд Красная Шапочка" остроумно скомпонованы известные шлягеры - наши и не наши. Русская бабушка под мелодию "Урожайной" Дунаевского печет курник - презент, который Красная Шапочка отнесет в Париж бабушке французской, мурлыкающей La vie en rose из Эдит Пиаф, а Волк - Mack the Knife - строит козни. Там что только не звучит - от "Подмосковных вечеров" и Tea For Two до Jesus Christ Superstar и "Марсельезы". Философское "Адажио" сотворено на темы Альбинони, "Конфликт" - на темы Марчелло. С развитием новейшей истории фильмы становятся тревожнее, из них уходит беззаботная игра. Из самых ярких работ - "Слушая Бетховена", где лишенные живой души механизмы тупо истребляют вокруг все живое. Образ, вбирающий в себя бездну ассоциаций, в том числе и актуальных. Но и здесь, как и во всем творчестве Бардина, в конечном итоге торжествует жизнь, и победно звучит ода "К радости" из 9-й симфонии великого немца.

Актер, писатель, сценарист, музыкант, режиссер, художник-фантазер, продюсер, создатель студии "Стайер" - все эти таланты, собранные в одной личности, дали нашему кино уникальное явление по имени Гарри Бардин. Коллекция его картин - хроника нашей эпохи, рассказанная фигурками его героев, наших пластилиновых, бумажных и проволочных современников. Кинематограф-стайер, кино долгого дыхания и крепкой памяти.

Культура Кино и ТВ Мировое кино Кино и театр с Валерием Кичиным