20idei_media20
    09.06.2022 10:00
    Рубрика:

    Что значит для России переход на мобилизационную модель экономики

    Рост геополитической напряженности, вызванный беспрецедентным санкционным давлением коалиции глобального лидерства, вкупе с бегством из страны многих адептов либерализма интенсифицировали общественную дискуссию относительно оптимального пути дальнейшего социально-экономического развития России. Должны ли мы настаивать на сохранении прежней экспортно-ориентированной системы, позволяющей обеспечить положительное сальдо торгового баланса, или же стремиться к переходу на мобилизационную модель экономики? А значит и к резкому усилению госрегулирования в краеугольных секторах народного хозяйства?
    Владимир Литвиненко, ректор Санкт-Петербургского горного университета. / Фото: Павел Долганов
    Владимир Литвиненко, ректор Санкт-Петербургского горного университета. / Фото: Павел Долганов

    Сам термин "мобилизационная экономика" воспринимается обществом, скорее, негативно, поскольку ассоциируется с ущемлением различных прав и свобод. Считается, что достижение генеральной цели, а она заключается в сохранении государственности, якобы мешает решать второстепенные, но также важные для прогресса задачи, что идет во вред многим отраслям. В том числе мелкому и среднему предпринимательству.

    Ещё одна иллюзия, навеянная либеральными управленцами, принижающими значимость госрегулирования, заключается в том, что мобилизация ресурсов возможна лишь в случае их перехода под полный контроль государства, которое, как в советское время, начинает выступать в роли работодателя. Конечно же, это не так. Если говорить о минерально-сырьевом секторе, то функция работодателя априори должна остаться у нефтегазовых, горных и геологоразведочных компаний. Миссия же правительства должна заключаться в выработке прозрачных и выгодных всем участникам рынка - и самому государству, и бизнесу - нормативов и требований, а также надзоре за их надлежащим исполнением с использованием исключительно рыночных механизмов регулирования без участия государства в производстве. Это даст возможность максимально эффективно эксплуатировать наши сырьевые и интеллектуальные ресурсы для противодействия внешним угрозам.

    Не секрет, что сегодня основная группа государств, обладающих богатой ресурсной базой, монетизирует не более 20% от реальной стоимости добытых в их недрах полезных ископаемых. Всё остальное получают импортеры, занимающиеся переработкой и производством высокомаржинальных товаров конечного потребления. Очевидно, что подобное распределение доходов идет вразрез с интересами населения тех стран, которые поставляют минеральное сырье на глобальные рынки, в том числе и с интересами жителей нашей страны. А корни такого положения дел тянутся в эпоху колониализма, когда наиболее развитые на тот момент державы, обладающие прогрессивным флотом, богатели за счёт экспроприации ценностей в Африке, Азии и Америке.

    Современная мировая политика, что бы ни говорили либералы-индивидуалисты, построена на тех же самых принципах. Транснациональное управление недрами, санкционное давление на те государства, которые не хотят играть по правилам коалиции глобального лидерства, прямая конфискация частной собственности - всё это проявление неоколониальной стратегии Запада. Ее цель - контроль над мировым богатством и свободный доступ к сырью, которым многие постиндустриальные державы не располагают, но которое лежит в основе любой производственной цепочки. Какой бы "зеленой" она ни казалась потребителю. Новые формы мировой колониальной политики, основанной на доступе к минеральным ресурсам, реализуются последние 50 лет, в том числе, за счет навязывания обществу различных эфемерных проблем (изменение климата, необходимость отказа от ископаемых ресурсов и построения водородной экономики, ряда других).

    Очевидно, что изменить ситуацию и монетизировать наш природный капитал с максимальной для граждан России пользой возможно лишь в случае внедрения постулатов мобилизационной экономики, в частности, усиления государственного регулирования. Правительство должно ставить перед бизнесом четкие задачи, касающиеся, например, объёмов добычи и доли полезных ископаемых, которая должна быть вовлечена в глубокую переработку с последующим изготовлением высокомаржинальной продукции.

    Государство, конечно же, должно выработать инструментарий, способствующий созданию условий для ускоренного строительства профильных производств, мотивации бизнеса к развитию нефтегазохимии, а также повышению эффективности потребления ресурсов, поскольку в данный момент этот показатель находится на крайне низком уровне. Нам необходимо срочно повысить потенциал использования минеральных ресурсов, сократить потери при транспортировке углеводородов, заниматься внедрением современных технологий, оптимизирующих их использование, и энергосбережением. В основе новой экономики должна лежать именно энергоресурсосберегающая стратегия, которая позволит в течение ближайших 2-3 лет повысить ВВП минимум в 2 раза.

    На IХ Международной конференции по энергетике, ресурсам, окружающей среде и устойчивому развитию, которая недавно прошла в Сючжоу, одной из центральных тем стало именно участие государства в управлении минеральными ресурсами. Мои коллеги из разных стран мира полностью согласились с тем, что переоценить роль национальных правительств в деле превращения природного капитала в физический, человеческий и социальный невозможно.

    В связи с тем, что организаторами этого форума являлись наши партнёры из Китайского университета горного дела и технологий, хотелось бы привести в качестве примера именно КНР. В 2006 году доля экспорта в его ВВП составляла 36%, страна представляла собой мировую фабрику одежды и прочих товаров прямого потребления. Однако впоследствии Пекин принял решение сосредоточиться на развитии внутреннего спроса, что позволило значительно повысить уровень благосостояния граждан и привело к падению доли экспорта до 18%.

    Во многом это стало возможным благодаря созданию авторитетных и наделённых обширными полномочиями органов госрегулирования. Например, в минувшем октябре одного лишь заявления представителей Государственного управления по надзору за рынком КНР о намерении провести проверку на предмет монопольного сговора оказалось достаточно для того, чтобы повернуть вниз биржевые котировки, оказавшиеся на многолетних максимумах. Фьючерсы на коксующийся уголь и кокс упали тогда сразу на 9%, на алюминий и цинк - более чем на 6%, другие энергоносители и цветные металлы также значительно скорректировались. Не менее важен централизованный государственный контроль и для бесперебойного функционирования плановой экономики КНР в целом.

    Уверен, что нашей экономике сегодня, как воздух, необходимо избавиться от пережитков либеральных идей, благодаря которым Россия в 90-е годы жила в условиях непрекращающегося кризиса. А вышла из него именно после "антилиберального" решения президента Владимира Путина, который лишь незначительно повысил уровень государственного регулирования нефтегазового и горнодобывающего секторов.

    Именно переход экономики на мобилизационные рельсы с использованием нашего уникального сырьевого потенциала в производстве товаров, предлагаемых потребителям, позволит нам наконец-то профессионально заняться воспроизводством минерально-сырьевой базы, справиться со всеми вызовами современности, сохранить свою государственность и цивилизационную идентичность, заложить фундамент для устойчивого развития на горизонте нескольких последующих поколений.