20idei_media20
    02.08.2022 21:18
    Рубрика:

    Административный гештальт-2

    Зачем Сталину нужно было создавать Союз писателей
    И все-таки: на кой черт Сталину было сколачивать "колхоз писателей", а затем, примерно по той же схеме, собрали союзы - композиторов (1948), художников (1957), журналистов (1959), кинематографистов (1965)? Первым по времени и значению, вне всякого сомнения, был Союз Советских писателей СССР (ССП, с 1956-го - Союз писателей СССР, СП).

    "Второй съезд - кто кого съест" или "От первого до второго - как от Горького до Суркова": карикатура И. Игина и Б. Ефимова, нарисованная ко второму съезду Союза советских писателей. Фото: Карикатура И. Игина и Б. Ефимова

    Власть в России, по крайней мере с конца XVIII века, была литературоцентричной. Это повышенное внимание к литературе закончилось лишь с падением советской власти, в 1991 г., ну а сейчас вообще говорить не о чем - роль литературы в эпоху ТВ и интернета сжалась примерно как роль извозчиков с появлением автомобилей. Ну, да не про наше же время речь.

    Интересно было бы сравнить идеологически-политическое значение литературы в разных странах Европы. Мы приучены искать "подлинные" движущие силы политики и истории не в словах, а в "материальных интересах", в экономике. Сейчас - в эпоху возникновения той же политкорректности - наглядно видна огромная роль Интеллектуальной Моды в политике, а раскладывать саму эту Моду на "экономические атомы" - явная натяжка. Впрочем, все это - вещи-то давно известные ("А то, что духом времени зовут/ Есть дух профессоров и их понятий" (Фауст). Значение Идей, Слов-брендов в политике и социальной жизни - колоссально и очевидно. Только наша вера в марксистские Идеи мешала ясно видеть эту очевидность. Конечно, движение Истории не определяется только идеями и словами, роль экономических факторов тоже велика, как и роль географии, личностей, демографии и т.д. и т.п. Но не будем лезть в дебри исторической науки. Достаточно констатировать очевидное - Слова имеют первостепенное значение для поведения людей, социальных институтов, Государств.

    Вероятно, в Европе больше весили слова "профессоров", по крайней мере начиная с Эпохи Просвещения. В России их реплики растворялись в Литературе, были вторичными по отношению к ней.

    Я уже писал, что Пушкин - "наше ВСЕ", прежде всего для Российского Государства. Он не просто воспел "Невы державное теченье", но создал Эстетику Империи, которая была неписаной "конституцией" Государства. Он же отчеканил и основные формулы этого Государства - противостояние Западу ("Клеветникам России"), подражание Западу ("правительство - первый европеец"), любовь к Народу ("здесь русский дух, здесь Русью пахнет"), страх перед Народом ("русский бунт бессмысленный и беспощадный"). Словом - "сложил Дискурс" Власти и Интеллигенции на века вперед, наряду с Философом-Администратором Уваровым ("православие - самодержавие - народность"). Каких только выкрутасов Истории у нас потом не было - а Державная Вода все равно "дырочку найдет", как ни крути, а по этому течению страна плыла и плывет.

    Огромную роль в формировании Госидеологии играли и другие Великие: "славянофил N 1" Достоевский, "патриот N 1" Толстой (пока он не стал "анархистом N 1"), певец Кавказской войны Лермонтов...

    Словом, для Государства Российского Большая Литература была не роскошью, а необходимостью, психотерапией, в определенной мере - "средством исторического передвижения". Естественно, сама Литература при этом сильно зависела от Власти (и не только физически, материально, но и морально) - но это же нормальная Обратная Связь, тот заколдованный круг, в котором испокон веков крутится и при этом двигается "вверх по спирали" любая социальная Система.

    Любопытный показатель госоценки Литературы. В Санкт-Петербурге в 1914-м были улицы Пушкина и Достоевского, Лермонтовский проспект - а вот имен государственных деятелей и даже полководцев (кроме Суворовского проспекта и Потемкинской улицы) на карте столицы не значилось.

    Но придавая исключительное значение литературе, писателям, царская власть и не думала как-то их "объединять", "организовывать". И без того было выше крыши возможностей влиять. Первое, естественно, - цензура. Дальше - разные формы поощрения, от госслужбы и чинов (тайные советники Жуковский и Тютчев, действительные статские Карамзин, Гончаров и т.д.) до простых денег (Николай, как известно, уплатил все посмертные долги Пушкина на астрономическую сумму 136 000 руб. - добрых 300 - 400 млн руб. на сегодняшние деньги). Достоевский чинов не имел, денег не получал - зато с цесаревичем Александром (будущий Александр III) встречался и, похоже, немалое влияние на него и его политику оказал (так что Ф.М. может наряду с царем тоже считаться одним из "прародителей Революции"). Были, понятно, и репрессии в отношении писателей - от посаженного Чернышевского (что вызвало злую насмешку Достоевского в адрес сидельца - "Крокодил") до отлученного от Церкви Толстого. Словом, кнутов и пряников на всех хватало, а о бОльшем власть и не помышляла.

    Понятно, советская власть смотрела на литературу совсем иначе.

    Большевизм считал себя и другие его считали - не политическим движением, а Новой Религией

    В сущности эти различия - просто проявление общих принципиальных различий между "социализмом" и "капитализмом", "тоталитарным" и "авторитарным" строем.

    Императорская власть считала литературу все-таки ЧАСТНЫМ занятием ("рыночная экономика") и поэтому старалась влиять на писателей мытьем и катаньем, а вместе с тем вести с ними "диалог" - как минимум добиваться лояльности, как максимум получать от них свои (пусть изначально властью найденные) идеологемы - ограненными, обработанными, обогащенными.

    В СССР никаких "частных занятий" вне кухни в принципе быть не могло - а уж тем более в Идеологии. Все дела были только Государственными. В случае с писателями "плановыми" были не только тиражи и гонорары (это-то само собой), но и, что гораздо важнее, - СОДЕРЖАНИЕ литературы и искусства. Но еще более того (что уж совсем интересно!) - Власть пыталась определять не только ЧТО писать, но и КАК, определять сами ФОРМЫ произведений.

    Это было вполне закономерно.

    Большевизм считал себя и другие его считали - не политическим движением, а Новой Религией. Слова "Новый мир" тогда понимались буквально, как и Новый Человек. До Революции Луначарский и Ко занимались Богостроительством - после Революции эта работа пошла с удесятеренной силой. Что, собственно, такое "Новый Человек", никто толком объяснить не мог ("Шариков!" - отвечал Булгаков), но казалось очевидным, что Партия, которая творит Новый Мир, - это не просто правительство, которое хочет, чтобы писатели его облизывали за деньги и звания.

    Если Партия не доходила до того, чтоб создавать "марксистскую физику" (хотя и такие попытки были - "физика и математика в соответствии с диалектическим материализмом"!), то уж создание Новой Литературы казалось вполне естественным. Именно НОВАЯ - т.е. не просто лояльная к власти, а "изнутри социалистическая". Как известно, эта Новая Литература получила название Соцреализм (одним из авторов термина как раз считается Луначарский).

    Поэтому программа-максимум состояла в том, чтобы "научить писателей Методу Социалистического Реализма". И первая цель создаваемого Союза Писателей декларировалась именно так.

    О том, что из этого получилось в суровой реальности, - в следующей статье.