02.11.2022 13:04
    Поделиться

    Календарь поэзии: Образ воздушного шара, улетевшего в небо, неожиданно связал имена Ирины Бутыльской, Дмитрия Голубкова и Геннадия Шпаликова

    Три стихотворения и одно письмо
    В сегодняшнем "Календаре..." прозвучат три имени: Ирина Бутыльская, Дмитрий Голубков и Геннадий Шпаликов. Они никогда не виделись друг с другом, но оказались связаны.
    Дмитрий Голубков: "Поэзия - это высокая красота исповедующегося, открытого сердца..." / Ирина Бутыльская: "Эра песен и песенок прошла. Настала пора молитв. Исповедей безмолвных..."
    Дмитрий Голубков: "Поэзия - это высокая красота исповедующегося, открытого сердца..." / Ирина Бутыльская: "Эра песен и песенок прошла. Настала пора молитв. Исповедей безмолвных..." / Из личного архива Дмитрия Шеварова

    Впрочем, обо всем по порядку. Тридцать лет назад я получил письмо от сценариста Ирины Бутыльской. Впоследствии мы с Ирой и познакомились, и подружились, и письма от нее еще не раз приходили. Но то первое письмо запомнилось как что-то особенное.

    Тем обиднее мне было потерять его. Пару лет назад готовился сборник сочинений и писем Ирины Бутыльской. Я хватился, а одного письма, самого первого, так и не нашел. И вот на днях письмо само нашлось, выпав из детской книги.

    А письмо то было откликом на мою заметку о поэте Дмитрии Голубкове. Как раз тогда, в бедовом 1993 году, в одном из толстых журналов вышел роман Голубкова "Восторги". О своих впечатлениях я написал в газете, ничуть не надеясь на отклик, ведь людям было уже не до литературы. И вдруг - такое письмо.

    Вот оно снова передо мной. Перечитываю и тут понимаю всю неслучайность того, что письмо нашлось именно сейчас. Пятьдесят лет назад, 4 ноября 1972 года, жизнь Дмитрия Николаевича Голубкова трагически оборвалась. А два года спустя, и тоже в ноябре, ушел Геннадий Шпаликов, о котором в том же письме вспоминает Ирина Бутыльская.

    7 октября 1993 года. Из Светловодска в Москву

    Позвольте с Вами познакомиться, Дмитрий!

    Статью Вашу о Дм. Голубкове, а следом и роман его прочитала только сейчас.

    Я никогда раньше не слыхала этого имени, его открыла Ваша статья, и теперь он останется со мной. Роман Голубкова возвращает к тому, что всегда было рядом, но одновременно и вдали. Чувствовалось, но - неназванное - как бы не существовало. Да, как воздушный шарик, в небо улетевший - образ из Вашей статьи и ...Боже мой! - из моего сценария "Крутится-вертится" 1980 года, прочитав который, помнится, один режиссер - ровесник Шпаликова, задумчиво сказал: "Генке бы понравилось..."

    Да, "они провожали нас", а было ощущение - мы догоняем! Была своя молодость со свойственным ей щенячьим "всё впереди!", и должны были пройти годы, чтобы осознались утраты и пришло резкое, почти физическое чувство пустоты там, где могли быть они, среди живых.

    Догнали ли мы их? Догоним ли? Ведь они не позади, а на некоей - доступной ли нам? - высоте.

    ...День осенний смерти Шпаликова я помню. Помню растерянное лицо уже тогда старого Габриловича (из тех, кто "горным воздухом надышались"), чьим учеником был когда-то Геннадий. Помню, что отменили занятие по мастерству и мы пошли ...пить пиво на ВДНХ. Теперь думаю: Шпаликов бы понял и не осудил.

    Мы переписывали его стихи, читали сохранившиеся на кафедре его сценарии. К его раздумьям о возможности "Жизни Арсеньева" в кино я вернулась не так давно, ища ключ к перенесению на экран Паустовского.

    Никого из них (как, впрочем, и Шукшина, и Высоцкого) представить в сегодняшнем не могу. Земля заселилась другими.

    Но... "я к вам травою прорасту..." - они возвращаются. Чудится: надышавшимися горного и горнего воздуха, которого им не хватало на земле.

    Ваша статья - как письмо, написанное с надеждой на то, что дойдет (как я пишу Вам), но без гарантии, ибо размыты в холодных дождях адреса, и связь нынче еще та!.. Но кому-то - дойдет, и напомнит, и позовет...

    Хочется сказать многое и спросить о многом, но надежда на то, что дойдет письмо, невелика. На отклик - тоже.

    Все же буду ждать.

    Ирина Бутыльская

    Избранное Дмитрия Голубкова

    Устав

    • Учили разбирать затвор.
    • Учили целиться в упор.
    • Заставили, чтоб жил в казарме
    • И командиров уважал...
    • Заречные чужие парни
    • Его убили наповал.
    • Он в майских зарослях лежал.
    • В мозгу застылом зябла пуля.
    • Глазами небо карауля,
    • Он автомат в руках держал.
    • Его стрелять в упор учили,
    • Мечтать о славе и о чине
    • И чтить замусленный устав.
    • И тех, чужих, заречных, - тоже
    • Обкармливали жирной ложью
    • В тиши оскаленных застав.
    • И вот - два берега, два края
    • Одной реки, одной звезды
    • Друг с друга мушки не спуская,
    • Зубрят слепой устав вражды.

    1966

    К зиме

    • И откровенней, и пустыннее
    • Раздвинувшийся окоем.
    • Граница вкрадчивого инея
    • По травам стелется ничком.
    • Пойду на станцию угрюмую,
    • Под расписаньем притулюсь,
    • И всю тебя опять обдумаю
    • И заново в тебя влюблюсь...
    • И, к небесам каленым поднятый,
    • Вновь нетерпеньем вспыхнет
    • взгляд...
    • Но не приедешь и сегодня ты -
    • Напрасен яростный закат.
    • Бреду один по ожеледице.
    • В бору темно, как в шалаше,
    • И с каждым шагом выше стелется
    • Граница инея в душе.

    1960-е

    * * *

    • Прощайтесь все со всеми.
    • За всё прощайте всех.
    • Цветы, созвездья, семьи
    • Казнит последний век.
    • Широкой мерой мерьте
    • И подвиг свой, и грех.
    • Насильственною смертью
    • Погибнет человек.
    • Дышите полной грудью,
    • Ломайте все тиски.
    • Хоть напоследок, люди,
    • Живите по-людски!

    Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru

    Поделиться