Трагическая судьба российского офицера, участвовавшего в азиатском противостоянии России с Британией в XIX веке - Российская газета

Большая игра дипломата Виткевича

Трагическая судьба российского офицера, участвовавшего в азиатском противостоянии России с Британией в XIX веке

"Таинственный Виткевич" - так назвал его один из выдающихся историков Большой игры - Питер Хопкирк1. Ян (Иван) Проспер (Викторович) Виткевич - выдающийся российский офицер, востоковед, полиглот и дипломат эпохи разгара Большой игры, как принято именовать масштабное противостояние между Британией и Россией за доминирование на Среднем и Ближнем Востоке2 в XIX - начале XX веков. В отечественной историографии это противостояние еще с дореволюционных времен принято именовать "битвой теней"3. Тридцатилетний Виткевич был одним из тех, кто оказался в самой ее гуще. Как же мелкопоместный польский дворянин, да еще и в столь молодом возрасте попал туда?

Ян Проспер Виткевич (1808-1839).
Ян Проспер Виткевич (1808-1839).
Вильно. Гравюра XVI в.

"Черные братья" довели до ссылки

Ян Проспер Виткевич родился 24 июня 1808 года на крайнем западе Российской империи - в местечке Пашяуше, близ Вильно (ныне Вильнюса). Учился он в гимназии в городе Крожи (ныне литовский Кражяй). Однако жизнь его сложилась далеко не так, как у многих представителей польского и литовского дворянства.

В Царстве Польском, находившемся в составе России, национально-освободительное движение в среде польской шляхты не утихало после завершения раздела Речи Посполитой и ставило целью в конечном счете ее воссоздание. Юный Ян Виткевич, как и многие молодые польские и литовские дворяне, оказался причастным к этой борьбе. В начале 20-х годов XIX века Виткевич вступает в тайную организацию "Черные братья".

Это была гимназическая организация, изначально далекая от политики, но, как и многие подобные организации в Виленском учебном округе, привлекавшая большое внимание властей, знавших о настроениях польско-литовской молодежи. В 1823 году последовал серьезный разгром студенческих кружков филаретов и филоманов в Виленском университете и заодно кружков гимназистов. "Черные братья" попали в этот переплет, и юный гимназист Ян Виткевич в рамках наказания с лишением дворянского звания (к ужасу родных) был отправлен в ссылку в Оренбург4. С марта 1824 года он начал службу рядовым в Орской крепости в 5-м линейном батальоне Отдельного Оренбургского корпуса.

Именно здесь проявились блестящие языковые способности молодого человека. Виткевич изучает языки и вскоре свободно говорит на немецком, английском, французском, польском и русском, а потом еще и в короткое время овладевает персидским (фарси) и наречиями тюркских языков (узбекский, киргизский, чагатайский)5.

Путешественник А. Гумбольдт (1769-1859).

Карьера пошла вверх

Казалось, прозябать в далеком от Вильно Оренбурге ему придется целую вечность. Однако в дело вмешался случай. В 1829 году Оренбург посетил выдающийся немецкий путешественник и географ, натуралист Александр Гумбольдт, совершавший в тот момент путешествие по России. Талантливого молодого человека представили гостю. Немец был очарован его эрудицией и языковыми способностями. Зная причину, по которой Виткевич и ряд других его польских ровесников оказались в оренбургской ссылке, Гумбольдт высоко отозвался о молодом переводчике перед оренбургскими властями. А по приезде в Санкт-Петербург вышел лично на императора Николая I и просил за них, на что государь ответил согласием облегчить их судьбу6. И вскоре сдержал свое обещание.

В 1831 году Виткевич переводится в Оренбургскую пограничную комиссию, а в мае 1832 года ему было присвоено звание портупей-прапорщика, означавшее возвращение дворянского достоинства. Помимо обязанностей переводчика он выполнял поручения разведывательно-дипломатического характера. В качестве унтер-офицера, вернувшего себе дворянство за выслугу до классного чина, также участвовал в вооруженных столкновениях с приграничными бандитскими шайками киргиз-кайсаков7.

Именно в этот момент молодой Ян Виткевич (зарекомендовавший себя вполне лояльным самодержавию после "грехов молодости") становится знатоком местных азиатских народов, начинает карьеру дипломата и политического агента русского правительства в Средней Азии.

В 1835 - 1836 годах Виткевич совершает поход с торговым караваном из Орска по казахской степи и прибывает в Бухару. Именно бухарский вояж и стал поворотным моментом в жизни Виткевича. В Бухаре он встретил посланца афганского эмира Дост-Мухаммед-хана - Гусейна Али, которого сопроводил потом в Оренбург, а затем в июле 1836 года в Санкт-Петербург8. Виткевич по-настоящему становится интересен властям и вскоре назначается адъютантом самого оренбургского военного губернатора Василия Алексеевича Перовского.

Крепость Герат. Гравюра XIX в.

Противостояние под Гератом

В Санкт-Петербурге Виткевич участвует в секретных переговорах посланника эмира с русскими дипломатами. А вскоре получает назначение, ставшее главным делом его, увы, короткой жизни, благодаря которому имя его навсегда вписано в историю дипломатии.

Переговоры завершились в мае 1837 года. И Виткевич едет с секретной миссией в Афганистан. Отправляясь туда через Персию, Виткевич еще не знает, что окажется в эпицентре драматических событий9. Но уже по дороге в Афганистан он понимает, что его миссия, изначально задуманная как плановая для наведения мостов российского МИДа с афганскими правителями, приобретает совершенно иной характер.

Дело в том, что в 1837 году персидский шах Мохаммед начал военную операцию против Герата - полунезависимого в те времена города-государства, владения Камран-мирзы, которого персидская монархия давно уже хотела поставить в вассальную зависимость. Вопреки мнению, распространенному в английской историографии, российская миссия при каджарском дворе в Тегеране, возглавляемая тогда еще одним по-своему знаменитым участником Большой игры - несколько эксцентричным англофобом графом И.О. Симоничем, отнюдь не подталкивала шаха Мохаммеда к походу на Герат. Русские дипломаты скорее даже отговаривали его от этого опрометчивого хода ввиду военной неготовности Персии10. Но взбалмошный правитель, потакаемый своим услужливым окружением, все-таки начал военную операцию против Камрана и осадил Герат.

26 октября 1837 года персидская армия прибыла под стены вассальной Камран-мирзе крепости Гуриан, овладев ею 2 ноября, двинулась дальше и 11 ноября появилась в окрестностях Герата11. Российская миссия во главе с И.О. Симоничем после выступления в поход шаха также стала собираться под стены Герата. В этот момент в ее составе уже находился Я.В. Виткевич. Именно Виткевич становится одним из ведущих действующих лиц гератской эпопеи и проводником миротворческой линии России на Востоке. По мнению Д.В. и С.Д. Васильевых, его деятельность явно была поддержана персидским шахом12. Ян Виткевич отправляется в дипломатическое турне по афганским владениям, посетив сначала Кандагар и его владельца Кохендиль-хана, а затем и Кабул.

Правитель Кабула Дост-Мухаммед-хан (1793-1863).

Битва спецслужб

В Кабуле он пытается сформировать трехстороннее соглашение между Кандагаром, Кабулом и Персией, которая явно хотела мира с афганскими владельцами. Правитель Кабула Дост-Мухаммед-хан, с некоторых пор разочарованный в англичанах, начинает после долгих колебаний склоняться к союзу с Россией и заключению трехстороннего соглашения. Это резко стабилизировало бы геополитическую обстановку в регионе.

Британия, узнав об этих планах, немедленно спровоцировала эскалацию конфликта, стремясь сорвать подписание этого документа и продвинуть свое, тайно подготавливаемое Лахорское соглашение13. Последнее фактически означало подготовку к свержению Дост-Мухаммед-хана и замену его на кабульском престоле беглым скрывавшимся у англичан его братом Шуджой уль-Мульком. Далее следовал бы передел геополитического пространства по их сценарию из-за опасения мифической угрозы российской агрессии против Британской Индии.

В условиях висящего на волоске трехстороннего соглашения, пожалуй, единственным способом сохранить позиции России на Среднем Востоке стало скорейшее взятие Герата и тем самым хоть какое-то разрешение гератского кризиса, перед фактом которого можно было поставить Англию.

Еще до штурма под Герат прибыла и британская миссия. И в итоге в лагере осаждающих началась настоящая битва спецслужб (вот уж действительно - битва теней!). Глава британской миссии Джон Макнил убеждал шаха снять осаду, так как британцам было выгодно сохранить независимость Камран-мирзы. Обороной Герата руководил его визирь Яр-Магомет-хан, а помощь ему оказывал известный участник Большой игры офицер Ост-Индской компании Элдред Поттинджер. По мнению многих британских военных историков, именно деятельность Поттинджера и спасла город от захвата шахом Мохаммедом14.

Англичане пошли ва-банк

Тем временем в гератский лагерь вернулся из поездки в Кабул Ян Виткевич. Сама идея трехстороннего соглашения, так деятельно подготавливаемого им, все еще оставалась реальностью, хотя в условиях усиливающегося давления Британии довольно призрачной. Взятие Герата и окончание войны шаха с Камран-мирзой автоматически усилило бы позиции каджарского двора, и тогда у русской миссии появилась бы реальная возможность пролоббировать это соглашение, выгодное всем трем сторонам и России, под чьим патронатом оно планировалось. И начинало казаться, что взятие Герата становится при всей невиданной неорганизованности и некомпетентности персидской военной силы лишь делом времени. Ведь город уже по-настоящему был заблокирован.

Видя все это, Англия пошла ва-банк. В Персидский залив вошла британская эскадра и высадила десант на принадлежавшем Персии острове Керрак, расположенном в 25 км от побережья Ирана. Точку в гератской осаде поставил прибывший 30 июля в лагерь британский военный атташе полковник Чарльз Стоддарт. Он объявил шаху, что британское правительство будет рассматривать дальнейшую осаду Герата как экспедицию против Британской Индии и что шах должен немедленно отступить со своей армией в пределы Персии, если он не хочет войны с Великобританией. Шах не был готов воевать с самой Британской империей и, поняв, что дело проиграно, снял осаду15.

Можно по-разному оценивать итоги деятельности русской миссии в Персии. Конечно же, в ситуации с гератским кризисом Россия фактически, хоть и неочевидно, проиграла Англии. Однако, думается, причина этого далеко не в просчетах русских дипломатов. И не их вина, если несравнимо более развитая Британия выглядела привлекательней для азиатских правителей, чем все более отстающая крепостническая Россия. И потому, даже делая грубые шаги, часто проявляя откровенное неуважение к местным традициям и правителям, Британия все равно медленно, но верно выигрывала противостояние с Россией. Это стало для нас уроком.

Здание, где находилась гостиница "Париж". Санкт-Петербург. Малая Морская улица. Конец XIX в.

Загадочный конец

Ян Виткевич тем временем завершил свою афганскую миссию. 1 мая 1839 года он прибыл в Санкт-Петербург со всеми материалами, собранными в своем путешествии в Афганистан, и остановился в гостинице "Париж" на Малой Морской улице16.

А вот дальше - сплошная тайна. Восемь дней спустя, утром 9 мая 1839 года он был найден мертвым в своем номере. На полу валялся пистолет, выстрелом в голову из которого он был убит. В камине - куча пепла от сожженной бумаги. Документов, привезенных им с собой, нигде найдено не было. Осталась предсмертная записка, адресованная друзьям17.

Официально принято считать, что Виткевич покончил с собой, а бумаги сжег. Считалось, что самоубийство было совершено им на почве "угрызений совести", вызванных его служением царскому правительству, против которого он собирался бороться в молодости18.

Существует и версия мести со стороны польских инсургентов. Однако вспомним, кем были "черные братья", несмотря на столь зловещее название - всего лишь мальчишками-гимназистами. Вряд ли, да тем более столько лет спустя, они задумали бы убить Яна Виткевича. Как и сомнительным представляются его "угрызения совести", невесть с чего начавшиеся после успешных многолетних дипломатических миссий и приключений. Тем более что на следующий день, который для Яна Виткевича так никогда и не наступил, у него была назначена аудиенция у самого Николая I. Поэтому, безусловно, версия его убийства, связанная с его тогдашней служебной деятельностью по линии Министерства иностранных дел, представляется наиболее правдоподобной.

Но кто мог стоять за этим - британская разведка или кто-то другой? Эта тайна ждет еще своего исследователя и открывателя...

  • 1. Хопкирк П. Большая игра против России: Азиатский синдром. - М.: 2004. С. 213.
  • 2. Термин "Большая игра" (The Great Game) ввел в оборот один из самых ярких ее участников Артур Конолли - британский офицер и разведчик, погибший в Бухаре 17 июня 1842 года вместе со своим коллегой Чарлзом Стоддартом, которому пытался там помочь освободиться из бухарского плена, оба были обвинены бухарским эмиром Насруллой в шпионаже и обезглавлены.
  • 3. Такой термин ввел в употребление министр иностранных дел граф К.В. Нессельроде, имея в виду то, что дело никогда не доходило до прямого военного противостояния, также по-немецки das Schattenturnier.
  • 4. Хлобустов О. Судьбы разведчиков: капитан Иван Виткевич // Сайт Proza.ru: URL://https://proza.ru/2009/08/19/932 (Дата обращения: 24.03.2022 года).
  • 5. Там же.
  • 6. Уколова К. Русский агент, ставший легендой Большой игры. // URL: https://weekend.rambler.ru/read/47533009-russkiy-agent-stavshiy-legendoy-bolshoy-igry/(Дата обращения: 24.03.2022 года).
  • 7. Шкерин В.А. Ян Виткевич и Оренбургский военный губернатор Василий Перовский. // Уральский исторический вестник, 2012, N 2 (35). С. 132.
  • 8. Уколова К. Указ. соч.
  • 9. Васильев Д.В., Васильев С.Д. Британо-российское противостояние на Среднем Востоке как реакция на попытку геостратегического укрепления России в регионе в 1830-х гг. // Известия Самарского научного центра РАН. 2017. Т. 19. N 3. С. 147.
  • 10. См., например: Марюткин В.В. Российская дипломатическая миссия при шахском дворе во время похода Персидского шаха на Герат в 1837 - 1838 годах. // Манускрипт, 2021, Выпуск 14, Том 12.
  • 11. Бларамберг И.Ф. Воспоминания. - М.: 1978. С. 114.
  • 12. Васильев Д.В., Васильев С.Д. Указ. соч. С, 114.
  • 13. Там же.
  • 14. Kaye J. W. History of the war in Afganistan. In two volumes. Vol. I. London: Richard Bentley, 1851. P. 202 - 288.
  • 15. Бларамберг И.Ф. Воспоминания... С. 137.
  • 16. Халфин Н. А. Драма в номерах "Париж" // Вопросы истории. 1966. N 10. С. 216
  • 17. Там же.
  • 18. Шкерин В.А. Указ. соч. С. 137.