02.11.2023 14:48
    Поделиться

    "Будь нужным": Арнольд Шварценеггер выпустил вдохновляющую книгу о своей жизни

    Почтенный жанр "вдохновляющая книга от знаменитости" многими воспринимается скептически - а зря. В самом деле: что плохого в том, чтобы познакомиться с опытом человека, который многое преодолел и многого добился? Как минимум узнаете поближе интересного (в идеале) человека - а это уже небесполезно.

    Книга Арнольда Шварценеггера "Будь нужным" - из таких. Как ни относись к "железному Арни" и его актерским талантам, а все-таки его жизненный путь отнюдь не был устлан розами, и бывшему губернатору Калифорнии родом из маленькой австрийской общины есть, что рассказать о том, как справляться с трудностями и не останавливаться на пути к своей цели.

    "Книга называется "Будь нужным", потому что это самый лучший совет, который дал мне отец. Его слова навсегда засели в моей голове, и я надеюсь, что советы, которые я дам вам на этих страницах, тоже не пропадут зря. Желание быть нужным легло в основу всех моих решений и сделалось принципом, по которому я собрал инструментарий для их принятия", - пишет Шварцнеггер. Но его книга ценна не только (и даже, пожалуй, не столько) советами, сколько невыдуманными историями из жизни актера. Портал ГодЛитературы.РФ предлагает прочитать фрагмент, в котором этих историй с избытком.

    Будь нужным: Семь правил жизни / Арнольд Шварценеггер ; Пер. с англ. Николая Мезина - М.: Альпина Паблишер, 2024. - 232 с.

    Переключите передачу и отыщите что-то хорошее

    Ученые-социологи не так давно выяснили, почему на неприятные вещи мы реагируем живее, чем на приятные, а на пугающие картинки и заголовки в интернете кликаем чаще, чем на милые. Надежды на успешный результат отнимают у нас меньше энергии, чем беспокойство о дурных последствиях. Даже слов для описания отрицательных эмоций у нас больше. У этого явления есть название: "негативная предвзятость", и ученые говорят, что это, вероятно, механизм, способствующий выживанию. Слишком многие из наших предков, которые больше думали о приятном опыте, чем о болезнях и опасностях, погибали, так что за последние 6 млн лет эволюции наш вид приобрел повышенную чувствительность к плохому. Мы носим в себе немало кодов из далекого прошлого, которые сегодня уже не так полезны, как когда-то, и этот, несомненно, один из них.

    Он, если задуматься, полезен, но мне - скажу честно - не нужен. Для меня фокусироваться на негативном - пустая трата времени: я хочу не выживать, а процветать, чего и вам желаю. Потому и считаю, что всем нам нужно учиться принимать любые обстоятельства и менять ракурс, чтобы находить что-то хорошее, в какой бы ситуации мы ни оказались.

    Знаю, не всем это дается просто. Мне повезло: я был таким всегда, сколько себя помню. Все мои друзья скажут, что одна из самых характерных моих черт - способность находить радость во всем, что я делаю. Все просто: оптимизм помогает мне жить. И вам, я знаю, способен помочь. Более того - он может вас спасти. Спросите толкового врача-онколога, и он скажет: покажите мне пациента с позитивным восприятием - и я покажу вам пациента с благоприятным прогнозом. Смахивает на магическое мышление, но онкологи лучше всех знают: если вы чувствуете, что не в силах повлиять на события, вы правы. Если же верите, что можете преодолеть несчастливые обстоятельства - не только выжить вопреки болезни, но и преуспеть благодаря ей, - вы тоже правы.

    Я часто думаю о том, насколько иначе сложилась бы моя жизнь, не будь я таким позитивным парнем. В Тале, где я рос, я не каждый день ел мясо и обходился без горячего душа, пока не пошел в армию. День за днем я колол дрова и таскал воду - это достаточно неприятно зимой, но не вызывало никакого сочувствия у отца, чье детство было еще суровее. Кроме того, в доме Густава Шварценеггера ничего не давалось бесплатно. Даже еда. Двести приседаний - или сиди без завтрака. Ничто так не возбуждает аппетит, как натощак хорошенько поскакать лягушкой.

    Все эти тяготы могли бы надломить меня. Отодвинуть образы Америки, которую я нашел в журналах и кинохронике, в недосягаемую даль. Выбить из меня стремление заглянуть за горизонт. Дома уж точно никто не поощрял мечты о жизни вдали от холмов юго-востока Австрии. По возвращении из армии меня ждала хорошая работа в полиции. Другие только мечтают о такой, говорил отец. Моего увлечения бодибилдингом он тоже не понимал и не одобрял, видел в нем эгоизм и самовлюбленность. "Почему бы вместо этого не наколоть дров? - советовал он. - Станешь здоровым и сильным и по крайней мере что-то полезное сделаешь…" Бывало и так, что, вернувшись со службы пьяным, он нас колотил. Те вечера были особенно тяжкими.

    Я мог бы легко зациклиться на всем этом, но предпочитал видеть светлую сторону. Я всегда выбирал ее - признавал, что в абсолютном большинстве случаев отец все-таки был хорошим отцом, а мать и подавно всегда оставалась лучшей матерью. Ту жизнь не назовешь легкой или веселой, тем более по нынешним стандартам, но это была хорошая жизнь. Жизнь, в которой я многому научился, обрел свою страсть и призвание, нашел первых наставников.

    Даже безоговорочно дурной опыт я предпочитаю помнить как важную часть того, что вытаскивало меня на свет, подталкивало вперед, сделало тем, кто я есть сегодня. Будь мое детство хоть на каплю светлее, вы, наверное, не читали бы сейчас эту книгу. Окажись оно на каплю мрачнее - тоже вряд ли: я легко мог провалиться в ту же кроличью нору алкоголизма, что и мой брат. Он в итоге поплатился за это жизнью, в 1971 году пьяным попав в аварию.

    Я многим обязан своему происхождению. Я - его часть и его продукт. Только благодаря этому опыту - всему целиком - я стал тем, кто я сегодня. На этот счет у стоиков был особый термин: amor fati. Любовь к судьбе. "Не желай, чтобы события происходили, как хочешь ты, - изрек великий философ и бывший раб Эпиктет, - но радуйся, что они происходят так, как происходят. Тогда ты будешь счастлив".

    О том же говорил Ницше: "Моя формула для величия человека есть amor fati: не хотеть ничего другого ни впереди, ни позади, ни во веки вечные. Не только переносить необходимость, но и <...> любить ее"*.

    Чтобы достичь подобного, нужно поработать. Думать, глядя в лицо неприятностям и передрягам , "Да, это то, что мне нужно. То, чего я хотел. Мне это нравится" не вполне в природе человека. Странно: негативная предвзятость влечет нас к мрачному, но она же заставляет нас убегать, отворачиваться и отрицать трудности, когда они находят путь к нашему порогу. Если это не помогает, остается жаловаться. Этим грешат все - даже лучшие. Всегда. В большом и малом.

    Всякий раз, чувствуя, как внутри разгорается желание поныть и постенать, я останавливаюсь, перевожу дыхание и думаю: пора переключить передачу. И говорю сам с собой вслух, напоминаю себе, что нужно найти в ситуации светлую сторону.

    В марте 2018 года я оказался в одной из самых паршивых ситуаций, какие только можно представить: "минимально инвазивная" по плану процедура замены сердечного клапана обернулась полномасштабной операцией на открытом сердце и реанимацией. Хирург, менявший клапан, нечаянно проткнул мне сердечную стенку, так что пришлось срочно вскрывать грудь и исправлять ошибку. А заодно и клапан менять - дедовским способом.

    Пойди все по плану, меня выписали бы через пару дней, а еще через пару дней я бы скакал как ни в чем не бывало. Потому-то и решился на операцию. Несколькими неделями раньше я познакомился с 90-летним дедом, который как раз недавно через это прошел, и выглядел он так, будто просто отдохнул в спа. Удачный момент, подумал я: клапан пора менять. Срок его службы - 10-12 лет, а мой поставили в 1997 году, когда я перенес первую операцию на сердце из-за двустворчатого аортального клапана. Это врожденный порок, и он может никак не сказаться до конца твоих дней, а может внезапно убить, как убил в 1998-м мою мать. Замену я откладывал: мешали дела и уверенность, что операции на сердце - по-прежнему нехилый геморрой. И вот мне сказали, что есть процедура не сложнее артроскопии. Это мне подходило как нельзя лучше, учитывая, что через пару месяцев предстояло лететь в Будапешт на съемки "Темных судеб". Я собрался лечь в больницу, потом недельку отдохнуть и возвращаться в зал - качаться к этим самым съемкам.

    И вот я очнулся - с дыхательной трубкой в глотке. "Очень сожалею, Арнольд, - сказал врач. - Возникли осложнения. Пришлось вас разрезать".

    Пока он объяснял, что произошло, у меня в голове вертелось немало разных мыслей и эмоций. Я перепугался: меня едва не прикончили. Я разозлился: теперь я стану огромной проблемой для продюсеров фильма. Я огорчился, вспомнив, сколько времени восстанавливался после первой операции на открытом сердце, а ведь тогда я был на 21 год моложе! И достаточно неприятно было услышать, что в больнице я останусь минимум на неделю, а без тренажеров - еще месяц. Меня не выпустят, пока я не смогу глубоко вдохнуть, не раздирая легких, ходить без опоры и опорожнять кишечник - или, как это назвал я, "объявить о победе" - без того, чтобы меня усаживали на унитаз и снимали с него.

    Я уделил всем этим чувствам некоторое время, но потом, едва врачи наконец вышли за дверь, сказал себе: "Ладно, Арнольд, ты явно хотел не этого, но ты жив. Давай переключаться. Сейчас твоя цель - поскорее отсюда выбраться. У тебя есть задача: делать упражнения и показать результат, который будет означать выписку. За дело!"

    Я нажал кнопку звонка. Вошла медсестра. Я попросил ее немного протереть маркерную доску на стене напротив и написать наверху "дыхание" и "ходьба", а ниже отчеркнуть линию. Всякий раз, выполнив серию дыхательных упражнений или прошагав какое-то расстояние - до конца коридора, до сестринского поста, до лифтов, - я просил ее нарисовать на доске палочку. Так же я тренировался в Граце, так же заучивал роли и речи. Эта система работает - и я умею ее применять. Кроме того, зримый прогресс придает уверенности и позволяет наращивать темп. А еще можно не считать в уме - то есть тратить всю душевную энергию на то, чтобы не замечать, как жжет мне легкие каждый вдох и выдох через аппарат, похожий на помесь колбы и кошачьей игрушки. Освободив голову от прикидок, лучше мне или не очень, я мог сосредоточиться на включении мышц ног, рук и спины при ходьбе по больничным коридорам - сначала с ходунками, потом с тростью, а потом и просто в сопровождении капельницы на колесиках, в мешок которой уходила трубка, торчавшая из моей груди.

    "Объявление о победе" состоялось на сутки раньше намеченного, и домой меня вернули на седьмой день. Через месяц после операции (может, без дня или двух, если не путаю) я стоял в домашнем спортзале перед вертикальным блоком, поставив рядом капельницу и повесив на гриф трубку, которая все еще торчала из меня, и тянул гриф без веса, чтобы разбудить мышцы. Еще через месяц - добавлял вес с каждым подходом: 20 фунтов, 40, 60… Еще через месяц я сидел в самолете - и летел в Будапешт, на съемки, точно по договору.

    Этой историей я делюсь редко. Но когда делюсь, многие спрашивают, подавал ли я в суд на врачей, едва не убивших меня на столе. И всякий раз я удивляюсь: мне такое даже не приходило в голову. Все ошибаются. Строго говоря, я заранее знал, что ошибки бывают и при этой операции. Годом раньше в той же самой больнице во время такой же процедуры погиб из-за осложнений актер Билл Пэкстон. Поэтому я согласился на операцию лишь при условии, что в той же операционной будет находиться в полной готовности бригада, оперирующая на открытом сердце. А кроме того, врачи тоже люди. Они стараются как могут - и, не забывайте, жизнь они мне спасли! Ради чего тащить их в суд? Кто от этого выиграет, кроме адвокатов? Кто и что получит хорошего, если дело закончится иском?

    Знаменитый австрийский психолог Виктор Франкл, бывший узник концлагеря, говорил: "Мы не можем решать, что произойдет с нами в жизни, но мы всегда в силах выбрать, как относиться к происходящему и что делать". Так вот вам вопрос: сколько часов в неделю, по-вашему, вы тратите на недовольство событиями, в которые не в силах вмешаться? А сколько - на беспокойство о том, как бы не случилось то, чего вы не можете ни предвидеть, ни предотвратить? Сколько минут в день вы позволяете себе потратить на чтение новостей и постов в соцсетях, которые вас бесят, но не имеют никакого отношения к вашей жизни? Сколько злитесь за рулем - и несете эту злость с собой в офис, на учебу, домой? Мы только что говорили о том, как плотно расписан ваш день и как нужно беречь те драгоценные несколько часов, без которых не воплотишь мечту. Поддаваясь негативным эмоциям, вы позволяете им отодвигать ее, красть ваше время, обделять людей, которые идут за вами - родных, университетскую спортивную команду, проектную группу на работе, воинское подразделение, что бы то ни было еще.

    * Пер. Ю. Антоновского, И. Эбаноидзе

    Поделиться