Столичный "Шалом" поставил поэму о добрососедстве

В театре "Шалом" режиссер Петр Шерешевский поставил "Натана Мудрого" по мотивам одноименной драматической поэмы Готхольда Эфраима Лессинга. В красивом сложносочиненном спектакле нашлось место рассказу и о любви, и о предательстве, но главная тема здесь - толерантность. И это вполне в духе "Шалома", провозглашающего себя "еврейским театром для всех национальностей" и исповедующего добрососедство. Действие поэмы происходит в ХII веке в Иерусалиме, но автор пьесы Семен Саксеев, как всегда, тонко переплетает историчность с современностью. В нынешнем театре этот прием используется повсеместно. В недавней премьере "Дон Кихот" в Театре Наций у режиссера Антона Федорова хитроумный идальго жил в прачечной. А здесь герой обитает прямо в цехе по переработке автомобильных покрышек - это его выгодный бизнес. Но главная драгоценность Натана - юная красавица дочь Рэха. Она приемная, о чем до поры не знает, однако актеры Дмитрий Уросов и Элизабет Дамскер транслируют такую степень любви и взаимопонимания, какую не всегда встретишь и у родных.

Иерусалимом правит султан Саладин (Евгений Овчинников), вообще-то реально существовавший. Правитель - притворяющийся чувствительным неврастеничный подлец, казна которого пуста. Он и его сестра Зитта (Карина Пестова), отношения которых похожи на инцест, решают добыть деньги у Натана, пользуясь тем, что "жиды" - среди наименее уважаемых слоев общества.

Заглавный герой это знает. Он безропотно сносит то, что при входе во дворец его раздевают до трусов и поливают водой из шланга, как нечистого. Судя по настороженному и в то же время бесконечно терпеливому лицу Натана, он привык ко многому. Но явно не к тому, что вопрос, какая религия лучше, задают, занося над головой топор палача. Однако мужчина подтверждает свое прозвище "мудрый", даже в этой ситуации не теряясь и рассказывая притчу про три одинаковых кольца, подаренных отцом сыновьям и символизирующих христианство, мусульманство и иудаизм. И выражает тем самым основную мысль спектакля: не так важна вера, которую исповедуешь, как добрые дела, которыми ее подкрепляешь.

Не так важна вера, которую исповедуешь, как добрые дела, которыми ее подкрепляешь

Но милосердия в этом мире катастрофически не хватает. Саладин коварен, иерусалимский патриарх (Александр Мокроусов) жаждет сжечь Натана на костре за то, что тот воспитал крещеное дитя вне христианской веры. Пока жизнь отца висит на волоске, дочь забирают во дворец по просьбе Зитты. Тема ревности зрелой женщины к красоте и юности стара как мир. Правда, принцесса и сама хороша собой - с голубыми глазами сиамской кошки и столь же холодным взглядом. Дрожащая от страха Рэха для нее - кукла, подобная той, что Зитта крепко сжимает в руках, ощущая полную власть приласкать или оторвать ручку-ножку.

И неважно, что Натан, не дожидаясь репрессий, сам предложил Саладину крупную сумму. В его цехе двое рабочих заталкивают шины в машину для переработки, откуда вылетает черная пыль с золотой крошкой. Груда этой субстанции, символизирующей деньги, доставляется султану и Зитте, которые нежатся на ней, как Скрудж Макдак из диснеевского мультика - на своих монетах. Только вот темноватая масса вызывает ассоциации еще и с пеплом из печей нацистов. И это как напоминание о том, что они запретили в 1933 году пьесу Лессинга за "пропаганду разнообразия".

А в 1945 году "Дойчес театр" вновь поставил ее, но многие покидали зал, не в силах вынести рассказ Натана об убийстве крестоносцами его собственных детей и жены (после этого-то он и удочерил Рэху).

Как часто бывает у Шерешевского, все происходящее транслируется на экраны. Никогда еще у этого режиссера не было на них столь живописного изображения, напоминающего о рембрандтовских темноте и свете. И здесь надо отдать должное и художнику спектакля Фемистоклу Атмадзасу, и создательнице красивых костюмов Ольге Атмадзас, и художнику по свету Дмитрию Зименко (Митричу).

Постановка сопровождается иронично оттеняющими происходящее зонгами, которые персонажи исполняют на музыку постоянного соавтора режиссера - композитора Ванечки ("Оркестр приватного танца"). Эти песни - и о том, что полный агрессии мир с абсурдными законами, кажется, не оставляет Натану шанса выжить. Хотя его приятель Дервиш (Антон Ксенев), служивший казначеем при султане, после шантажа со стороны правителя бежит из города к Гангу и зовет с собой друга.

Свободолюбивый Дервиш любит группу The Beatles. Но он человек одинокий, перекати-поле, а Натан не может оставить дочь. И неизвестно, что бы с ним было, если бы вдруг чудесным образом не оказалось, что Рэха и рыцарь-храмовник не чужие по крови ни друг другу, ни самому султану.

После этого известия в финале персонажи радостно танцуют индийские танцы. И тут чувствуется ирония режиссера над практически болливудским и столь неправдоподобным, учитывая все обстоятельства, хэппи-эндом книги Лессинга.

Хотя сама ее идея о том, что все люди друг другу братья и сестры, - именно то, что так необходимо в наше сложное время.