Нет срока давности для правды: Полковник юстиции Андреева рассказала, что помогает раскрыть дела прошлых лет

В 2025 году сотрудники Следственного комитета России расследовали более пяти тысяч преступлений прошлых лет, в том числе свыше 500 убийств. В Кузбассе ключевую роль в их раскрытии играет первый отдел по расследованию особо важных дел регионального Следственного управления СК РФ. О том, какие дела и благодаря чему удалось довести до конца за 15 лет работы ведомства, рассказала "РГ" руководитель отдела, полковник юстиции Юлия Андреева.

Юлия Юрьевна, что объединяет, казалось бы, такие разные направления расследований - дела о бандитизме и преступления прошлых лет?

Юлия Андреева: Это две стороны одной медали - борьбы с наиболее опасной и сложной преступностью, посягающей на основы правопорядка. Мы расследуем дела, вызывающие широкий общественный резонанс. Бандитизм - актуальная, наглядная угроза безопасности здесь и сейчас. А расследуя преступления прошлых лет, мы бросаем вызов времени, ведем борьбу с чувством безнаказанности, которое у фигурантов с годами укореняется. Оба направления требуют стратегического мышления, железной логики и умения работать с дефицитом информации. Независимость следствия - краеугольный камень, гарантирующий равенство всех перед законом. Руководствуемся этим принципом, будь то расследование деятельности ОПГ или убийства 15-летней давности. Именно для концентрации кадров столь высокого профессионального уровня и было создано наше подразделение. Опыт борьбы с современными организованными группами незаменим для анализа преступлений прошлого, а дотошность, необходимая при "реанимации" старого дела, оттачивает мастерство следователей до совершенства.

Какие резонансные дела "вытащили из-под сукна" за последнее время?

Юлия Андреева: Для нас нет понятия "дело под сукном". Есть неоконченная работа и долг перед семьями, которые годами ждут ответа на свои вопросы. Каждое такое дело - не просто папка на полке, это невыплаканное горе, несправедливость, которая не должна остаться безнаказанной. Мы возвращаемся к этим делам, потому что не имеем права о них забыть.

Взять, к примеру, покушение на убийство в поселке Яя в 2010 году. Это была абсолютно "неочевидная" история: женщину тяжело ранили ночью на улице, без свидетелей. 14 лет мы проверяли версии по кругу, а результат - нулевой. Но в 2024 году случился прорыв. Мы установили, что нападение совершила... бывшая сотрудница правоохранительных органов на почве ревности. Ее приговорили к семи годам лишения свободы.

Другая трагедия произошла в Кемерове в 2007 году. Девочка восьми лет пропала на прогулке. Через день после исчезновения ее тело с признаками насильственной смерти обнаружили в одном из дачных домиков. Это дело - кошмар для любого родителя и повышенная ответственность для следователей. Но в первую очередь для нас это была история мамы, которая 17 лет задавала один и тот же невыносимый вопрос: кто и за что отнял у меня ребенка? И вся наша титаническая работа - допросы более 600 человек, километры просмотренных записей с камер, сотни экспертиз - была подчинена одной цели: найти ответ. Убийца долгие годы думал, что ему все сошло с рук. Но технологии не стоят на месте: в 2024 году генетика дала нам ключ. Мы нашли убийцу, он признал вину и получил 16 лет строгого режима. И мы смогли наконец посмотреть в глаза матери и сказать ей, кто совершил это чудовищное преступление.

Еще одно дело - об убийстве в Белове в 2007 году. Классическая криминальная разборка в подъезде. Один ее участник уже отбыл срок (отправился на 14 лет в колонию еще в 2010-м), а второго - главного подозреваемого - нашли только через 17 лет, осенью 2024-го в Новосибирске, с переделанным пистолетом в кармане. Все эти годы он жил с оглядкой. А мы были уверены, что все-таки его найдем. Сейчас дело уже передано в суд. Что общего у этих историй? Прежде всего - настойчивость и вера в результат. Мы не ждем чуда - мы его создаем, перепроверяя версии, отправляя вещественные доказательства на новые экспертизы, не боясь начинать все с чистого листа.

Насколько "старые" дела сложнее работы по горячим следам, скажем, когда речь идет о пресечении деятельности банды?

Юлия Андреева: Расследование бандитизма - динамичное противостояние с живой, активной и законспирированной структурой, оказывающей активное сопротивление. Это оперативная работа, конфликт интеллектов. Вот, к примеру, громкое дело спортсменов-киллеров. Они не были уличными бандитами. Промышляли заказными убийствами бизнесменов, устраняли криминальных авторитетов. Исполняли заказы, не оставляя следов и свидетелей. Но это им не помогло. Следственная группа сработала профессионально и слаженно. Все получили длительные сроки заключения.

А дела прошлых лет - работа с "эхом" преступления. Со временем могут быть утрачены доказательства, уходят из жизни свидетели, стираются детали. Наша задача - восстановить картину, имея на руках лишь фрагменты мозаики. На первый план выходят терпение, скрупулезность и межведомственное взаимодействие, подкрепленное современными криминалистическими технологиями. Это синтез истории, права и науки.

Примеров, когда именно технологии стали ключом к расследованию, в нашей практике немало. Например, дело об убийстве женщины 17 лет назад в районе Мысков. Преступление, сопряженное с изнасилованием и совершенное с особой жестокостью, долгие годы оставалось нераскрытым. Но благодаря современной геномной экспертизе по следам, обнаруженным на месте преступления, был выделен ДНК-профиль, которого не было в базах данных в 2008 году. А спустя полтора десятка лет удалось идентифицировать и задержать подозреваемого в Московской области.

Наверное, непросто расследовать деяния организованных групп, особенно когда с момента их совершения прошли годы?

Юлия Андреева: Это комплексная задача высшей степени сложности, где как раз и сходятся обе наши специализации. Показательный случай - раскрытие заказного убийства в Новокузнецке в 2018 году. Преступление тщательно спланировали: у киллера было оружие с глушителем, он действовал в людном месте. После исполнитель и организаторы скрылись. Возвращение к делу спустя несколько лет с применением новейших методов экспертизы к вещественным доказательствам позволило получить ДНК исполнителя. Это стало отправной точкой для установления всех причастных, включая заказчика, и сбора неопровержимых улик.

Преступления против детей, тем более давние, - особая тема и тяжелая психологическая нагрузка. Что вам помогает распутывать такие дела?

Юлия Андреева: Это действительно сложнейшая часть работы, но именно она придает смысл. Расследуя убийство несовершеннолетней девушки в селе Сосновка в 2009 году, мы опросили сотни свидетелей, провели десятки экспертиз, а решающую роль сыграло развитие федеральной базы геномной информации. По родственным связям вышли на подозреваемого, чей ДНК-профиль совпал с биологическими следами, оставленными на теле жертвы. Преступника задержали в Приморском крае через 16 лет. Осознание того, что мы - последняя надежда родственников погибших на установление истины и справедливости, дает силы двигаться вперед.

Принцип "нет срока давности для правды" для нас не пустые слова. Мы помним о каждом нераскрытом преступлении и действуем, используя весь арсенал современных средств. Ни одна несправедливость не должна быть забыта, ни одна организованная преступная группа не может чувствовать себя в безопасности. Это ответственность не только перед законом, но и перед будущим нашего региона, перед памятью жертв. За лаконичными формулировками следственных заключений - годы кропотливого труда, широкие возможности государственной криминалистики и твердая убежденность в том, что правда и справедливость должны победить.