Подлинные документы о военной службе поэта и конфетти 1917 года: Чем удивит выставка "Музейные закрома" в Доме-музее Лермонтова

Экспозиция "Музейные закрома" представляет публике артефакты, только что поступившие в собрание московского Дома-музея Лермонтова, и малоизвестные предметы из коллекции Гослитмузея имени Даля. Несколько тихих комнат на первом этаже дома на Малой Молчановке оказались лучшим местом для камерной выставки, посвященной поэту.

Выставка начинается с запрещенного. А именно: с "Маскарада", закрытого цензурой при жизни поэта, - Бенкендорфа возмущало, например, как в пьесе Лермонтов язвительно описывал костюмированные балы. Эту тему на выставке иллюстрируют не только фото со сценами из спектакля в постановке Мейерхольда и эскизы костюмов и декораций Головина, но и рассыпанное по черной ткани конфетти с премьеры "Маскарада" 1917 года. Разноцветные кусочки бумаги собрал и сохранил на память служивший в театре дед коллекционера Ивана Хотинского, а внук его принес теперь эту россыпь в музей. Конфетти не прошли еще даже фондовую комиссию, как уже очутились на стенде.

Лермонтовский "Демон" - еще одна "запрещенка", обыгранная здесь. Поэма ходила в списках - и на выставке представлен оригинал одного из них, записанный рукой Белинского для своей невесты. К нему подверстан снимок фрески "Лермонтов в аду" - так прозвали фрагмент росписи храма в селе Подмоклово, изображающей Страшный суд, где словно объят адским пламенем некий грешник, очень похожий на Лермонтова. Он был вписан во фреску в XIX веке - кто знает, может, настоятель вспомнил, что поэт погиб на дуэли, а это приравнивалось тогда к самоубийству.

Выставка информативна и атмосферна - и полна примет эпохи, редко появляющихся в экспозициях. Камею с портретом поэта вполне могли хранить поклонницы - это как сегодня любоваться принтом кумира на своей футболке. А вот носить увесистый кожаный бумажник с небольшим портретом Михаила Юрьевича в середине XIX века было своего рода фрондой - за поэтом долго все-таки тянулся шлейф "опального".

Такие выставки, где многие предметы экспонируются впервые, интересны и специалистам: новые артефакты нередко нуждаются в точной атрибуции, в дополнительных исследованиях. Во втором зале собраны, например, подлинные документы, касающиеся военной службы Лермонтова и его окружения. Карандашные наброски из альбома Дмитрия Гнедина: Лермонтов с чубуком, за столом, интерьер полковой офицерской комнаты. Серия карикатур на журналиста и издателя Петра Шаликова, героя лермонтовских эпиграмм. Оригинал послужного списка сослуживца Лермонтова - полковника Гебекова, о котором больше не известно ничего.

"Перед разлукой неизвестной // Дарю тебе, Виктор прелестный. // Еду в глушь в Саратов, // Заживу богато", - эти нескладные шутливые строки литературоведа Бориса Эйхенбаума, уезжавшего в эвакуацию, были записаны на первой странице томика Лермонтова в феврале 1942 и адресованы лермонтоведу Виктору Мануйлову, хранителю Пушкинского Дома, оставшемуся в блокадном Ленинграде. Мануйлов тушил с коллегами зажигательные бомбы на крыше здания, оберегал и сохранял коллекцию в самые страшные времена...

Лермонтов на выставке вплетается в историю России, далекую и близкую. Мы отдаляемся от классика во времени - но, как ни удивительно, нередко приближаемся к нему настолько, насколько не удавалось современникам.