Экономика достатка. Социолог Светлана Мареева - о том, как и на что копят россияне

Разнообразие источников дохода и уверенный взгляд в будущее характеризуют обеспеченных россиян. Таков результат исследования, проведенного экспертами НИУ ВШЭ в рамках проекта "Экономическое поведение домашних хозяйств". Выборка исследования - высокодоходные россияне, входящие в верхние 10% распределения по доходам (верхний дециль). Анализировались не только потребительские привычки представителей верхнего дециля, но также их склонность к тратам и сбережению, представления о статусе и статусных товарах, восприятие ими неравенства, способы сохранения своего положения.

Что представляет собой экономика достатка? Как формируют свои накопления обеспеченные россияне? Рассказывает один из авторов исследования, социолог Светлана Мареева.

Они получают доходы и от труда, и от капитала

Исследование показало, что у обеспеченных россиян медианное количество источников дохода - три против одного у населения в целом. Как вы считаете, почему диверсификация доходов (зарплата, бизнес, капитал) стала ключевым признаком и фактором устойчивости для этой группы, особенно в свете событий 2022-2023 годов?

Светлана Мареева: Я бы не говорила о единственном ключевом факторе - факторов устойчивости у высокодоходных россиян несколько, и структура доходов лишь один из них. Она важна не только сама по себе, но и как отражение положения представителей верхних 10% по разным осям неравенства, не только по оси доходов, где они заведомо занимают высокое положение.

Мы видим, что для представителей верхнего дециля характерно не просто большее число источников дохода, а их смешанная природа: они получают доходы и от труда, и от капитала, и зачастую от предпринимательской активности. При этом поддержка государства, наоборот, играет для них сравнительно более низкую роль, чем для остального населения - значит, они более независимы от перераспределительной политики. Интересно, кстати, что представители верхнего дециля достаточно часто отмечали и крупные разовые поступления в бюджет домохозяйства - это не регулярные для них доходы, но сам факт, что они случаются у каждого четвертого или пятого в группе, тоже многое говорит об особенностях их положения, где это вообще в принципе возможно.

В целом, если домохозяйство опирается на доход только одного типа, то любая турбулентность, внутренняя или внешняя, превращается в угрозу бюджету и устойчивости. Для высокодоходных россиян работает логика взаимодополнения: временное проседание одного источника может компенсироваться относительной стабильностью другого, что и поддерживает их устойчивость.

Важно и то, что речь идет не только о доходах как таковых, но и о горизонте планирования. Наличие нескольких источников дохода позволяет представителям этой группы сохранять более устойчивые ожидания в отношении будущего. Мы видим это в сдержанном, но все же более выраженном оптимизме: высокодоходные россияне реже ждут резкого ухудшения и чаще говорят о сохранении или умеренном росте своих доходов. Для населения в целом ситуация хуже, но и в верхнем дециле уверенность в будущем далеко не абсолютна. Однако их положение позволяет им хоть как-то планировать его, а это и привилегия, и способность, не слишком распространенные среди населения в целом.

Тут важно сказать, что ключевым для типичного представителя верхнего дециля остается именно трудовой доход. Это отличает высокодоходных россиян от классического образа "рантье" и, кстати, сближает их с представителями верхнего дециля в развитых странах. Также это означает, что они сильно "завязаны" на рынок труда и понимают, что какие-то изменения на нем или в их собственной жизни могут привести к значительной потере преимущества, которое капитал скомпенсирует, но временно и частично.

Неравенство капиталов глубже и масштабнее, чем неравенство доходов

Основной вклад в бюджет по-прежнему вносит труд, а не капитал (61% - наемный труд, 28% - бизнес). При этом три из четырех домохозяйств имеют пассивный доход. Как бы вы охарактеризовали эту модель: "работа для создания капитала, а капитал - для устойчивости"? Это осознанная стратегия или естественный процесс?

Светлана Мареева: Формула, которую вы предложили - "работа для создания капитала, а капитал - для устойчивости", в целом довольно точно отражает происходящее. Я бы говорила в этом отношении о сочетании и естественного процесса, и стратегии. Мы уже отметили, что высокие доходы этой группы - это результат в первую очередь их занятости. Наличие пассивных доходов говорит о возможностях и готовности конвертировать текущие доходы в капитал, повышающий устойчивость. В силу высоких текущих доходов представители этой группы могут формировать сбережения и инвестиции, которые начинают приносить самостоятельный доход. Хорошо известно, что поскольку в определенном смысле он самоподдерживающиеся.

Ключевым для типичного представителя верхнего дециля остается именно трудовой доход

Показателен в этом смысле возрастной срез. Чем старше респонденты, тем выше распространенность в их домохозяйствах доходов от капитала и тем ниже доля трудовых доходов. Однако это замещение не происходит в полной мере; трудовые доходы остаются ведущими, а доходы от капитала дополняют их.

Почему, на ваш взгляд, доходы от ценных бумаг и аренды недвижимости, будучи распространенными (по 30%), так редко становятся основным источником (всего 3-4%)? Связано ли это с неразвитостью рынков, культурными факторами или сознательным выбором в пользу контроля (бизнес) и ликвидности (вклады)?

Светлана Мареева: Тут важно учитывать масштаб дохода, а не только сам факт его наличия. Доходы от вкладов, ценных бумаг или сдачи недвижимости чаще всего носят добавочный характер. Их роль - повышать общую устойчивость бюджета, но по объему они уступают доходам от занятости в найме или активного бизнеса. Для того чтобы такой пассивный доход стал основным, необходим очень крупный накопленный капитал. Большая часть российского верхнего дециля не на том уровне. Напомню, что средний ежемесячный доход в этой группе - 200 тысяч рублей на человека. Это много по меркам среднего дохода по стране в целом, но мало для формирования больших капиталов.

Высокие доходы позволяют откладывать 10-30% без ухудшения текущего потребления

27% представителей верхнего дециля заявили, что их сбережений хватит на год и более жизни без доходов. Это впечатляющая цифра на фоне средних 3%. При этом почти все (94%) обеспеченные россияне формируют сбережения, причем более половины откладывают от 11 до 30% дохода. Что движет такой высокой нормой сбережения: пессимизм, инвестиционные цели или что-то еще, учитывая "сдержанный оптимизм" в отношении будущих доходов?

Светлана Мареева: Здесь очень показателен набор мотивов, который стоит за сбережениями. Было бы неверно сводить их ни к инвестиционному азарту, ни к пессимизму. Скорее, прежде всего мы видим проявление консервативного финансового поведения, которое сближает обеспеченных россиян с населением в целом сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

Показательно, что, несмотря на более высокий уровень доходов и "сдержанный оптимизм" в оценках их будущей динамики, ключевая логика сбережений у представителей верхнего дециля - это все те же деньги "на всякий случай". Этот мотив доминирует и у населения в целом (наше типичное "на черный день"), и его проявление в верхних доходных группах многое говорит об их настроениях и о близости этой группы к массовым слоям населения в этом отношении. Речь идет об осознании высокой неопределенности, а в случае верхнего дециля - и о неустойчивости достигнутого сравнительно высокого положения, особенно с учетом трудового характера их благополучия.

Важно и то, что сберегательное поведение высокодоходных россиян во многом обусловлено их возможностями. Высокие доходы позволяют откладывать 10-30% без ухудшения текущего потребления. Там, где у большинства россиян пространство для выбора ограничено, у верхнего дециля оно есть - и этим пространством они пользуются, хотя довольно осторожно.

При этом спектр мотивов для сбережений у верхнего дециля заметно шире, чем у большинства населения. Помимо безопасности значимыми оказываются цели расширения потребительских возможностей - будущие крупные покупки, образование детей, медицинские услуги, улучшение качества жизни. Для части группы сбережения выполняют и функцию поддержки близких, что тоже принципиально отличает их от более бедных слоев, где такой ресурс часто отсутствует.

Наконец, присутствуют и мотивы, связанные с самореализацией и долгосрочным планированием, - накопления "на будущее", включая пенсионные стратегии. И это тоже важно: ориентация на длинный горизонт, о чем я уже говорила выше, здесь выражена значительно сильнее, чем в среднем по населению, где такие цели почти не артикулируются.

Для значительной части верхнего дециля базовые инструменты - вклады и наличные - остаются предпочтительными именно потому, что они обеспечивают предсказуемость и ликвидность. Это хорошо вписывается в консервативный в целом характер финансового поведения значительной доли этой группы. Даже располагая значительными ресурсами, многие не готовы превращать сбережения в актив, требующий постоянного контроля или предполагающий высокую волатильность. В том числе потому, что это не основная их работа.

Наличие пассивных доходов говорит о возможностях конвертировать текущие доходы в капитал

Вторая группа, что показательно, в большей мере уверена в будущем, и это отражается в более рисковых и разнообразных финансовых стратегиях, которые используют ее представители. Но в основе и у них остаются базовые инструменты.

В целом же эта разбивка говорит нам и о том, что верхний дециль - внутренне неоднородная группа, представители которой при схожем уровне доходов могут делать очень разные выборы.

Обеспеченные россияне не склонны обращаться к кредитам

Несмотря на доступ к кредитам, лишь 19% обеспеченных россиян рассматривают их как способ решения финансовых трудностей. О чем это говорит: о сильной "подушке безопасности", об отношении к долгу как к угрозе независимости или о высокой стоимости заемных средств для целей потребления в этой среде?

Светлана Мареева: Здесь, по сути, сходятся все три объяснения, но ключевым я бы назвала не стоимость кредитов, а логику автономии, которая довольно четко проявляется в данных. Да, у значительной части обеспеченных россиян действительно есть финансовая "подушка безопасности", и это подтверждается и объемами сбережений, и регулярностью их формирования. Половина в случае серьезных затруднений готова в первую очередь опираться именно на накопленный капитал - расходовать сбережения, продавать активы, изымать средства из бизнеса. В этом смысле кредит не является первым в очереди инструментом, потому что есть альтернативы. Да и в целом, даже имея доступ к кредитным продуктам, представители верхнего дециля не рассматривают их как универсальный инструмент адаптации к сложным жизненным ситуациям. Кредит здесь - это крайний вариант, уступающий и активным стратегиям на рынке труда, и использованию накопленного капитала. И это хорошо вписывается в стремление сохранить гибкость в условиях, когда внешняя среда воспринимается как нестабильная.

Данные показывают, что верхний дециль в целом не склонен к наращиванию долговой нагрузки - кредиты и долги есть менее чем у половины, множественные обязательства редки, а ситуация, когда выплаты по кредитам превышают объем сбережений, - скорее исключение. Все это позволяет предположить, что разные формы долга в этой группе воспринимаются как фактор, снижающий устойчивость и независимость (хотя есть и исключения, о чем скажу ниже). В отличие от массовых слоев, где заемные средства часто используются для закрытия базовых потребностей, у высокодоходных россиян текущие вопросы решаются за счет иных ресурсов.

Так что низкая готовность обращаться к кредитам - это отражение того, как именно обеспеченные россияне понимают и формируют финансовую устойчивость.

Ипотека распространена среди обеспеченных россиян (21%) больше, чем в среднем по стране. При этом они не любят потребительские кредиты. Означает ли это, что долг воспринимается ими исключительно как "умный" финансовый инструмент для приобретения актива, а не для финансирования образа жизни?

Светлана Мареева: Я бы сформулировала это чуть осторожнее, но в целом логика именно такая. Для обеспеченных россиян, судя по нашим данным, есть различие между долгом как инструментом и долгом как компенсацией текущего потребления.

Ипотека в этой группе легитимна, потому что она связана с приобретением актива, который имеет долгосрочную ценность. Недвижимость - это не только элемент статуса (кстати, по мнению представителей верхнего дециля - ключевой), но и жилье, инвестиция и способ сохранить и частично передать свое положение следующему поколению. В этом смысле ипотечный долг не противоречит установке на финансовую устойчивость, а, наоборот, может быть встроен в нее.

При этом важно, что и ипотека используется высокодоходными россиянами достаточно сдержанно - ее распространенность выше, чем в среднем по стране, но все равно не носит массового характера. Так что речь идет о достаточно рациональном поведении.

Исследование рисует портрет обеспеченного россиянина как человека с "трудовым лицом", но с капиталистической подушкой. Каким вы видите эволюцию этой модели в ближайшие 5-10 лет? Сдвинется ли баланс в сторону большей зависимости от доходов от капитала и какие инструменты (отечественные/зарубежные, традиционные/новые) будут играть здесь ключевую роль?

Светлана Мареева: Радикального слома модели мы, скорее всего, не увидим. Та конструкция, которую вы очень точно обозначили как "трудовое лицо с капиталистической подушкой", пусть и не слишком большой, выглядит достаточно устойчивой. Формы финансовых инструментов тоже останутся, видимо, с перевесом в сторону более традиционных - как в силу того, что представители верхнего дециля достаточно консервативны, так и в силу постоянных внешних изменений, которым подвержено российское общество. Сбережения, диверсификация, отказ от избыточной долговой нагрузки - все эти элементы не выглядят временной реакцией на события последних лет. Скорее мы имеем дело с достаточно устойчивыми поведенческими паттернами.

А вот состав группы вполне может измениться. С одной стороны, в него могут входить представители новых групп, связанных с новыми секторами экономики, цифровыми и сервисными видами занятости. С другой - будет происходить и естественное "взросление" уже находящихся в группе домохозяйств, которые будут стремиться обеспечить это положение и новому поколению.

Визитная карточка

Светлана Мареева - кандидат социологических наук, заведующая Центром стратификационных исследований Института социальной политики НИУ ВШЭ, ведущий научный сотрудник ФНИСЦ РАН.

Фото: Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики"

Автор более 140 научных работ, в частности, монографий: "Средний класс: теория и реальность" (2009 г., в соавторстве), "Модель доходной стратификации российского общества: динамика, факторы, межстрановые сравнения" (2018 г., в соавторстве), "Общество неравных возможностей: социальная структура современной России" (2022 г., в соавторстве), глав в ряде российских монографий по результатам общероссийских исследований, а также статей в ведущих научных журналах.