Истоки белого террора
Для Иосифа Виссарионовича Сталина, к тому времени обладавшего всей полнотой информации о планах этого белого генерала, который в 1928 году сменил в качестве председателя РОВС его основателя барона Петра Врангеля, Кутепов стал врагом номер один в среде белоэмигрантской военной эмиграции. И хотя ранее Врангель, полностью отошедший от дел союза, рекомендовал Кутепова в качестве своего преемника, он резко критиковал террористическую направленность борьбы против Советской России, выбранную им. Это были не просто интервенция с надеждой на поддержку со стороны Британии и Франции, а опора на вооруженное восстание в России и, главное, проведение акций устрашения в виде терактов и диверсий.
Фактически Кутепов заложил базу для осуществления в СССР этих особо тяжких преступлений, проведение которых впоследствии, особенно после его похищения, координировалось британцами. А перед и во время Великой Отечественной войны осуществлялось германскими спецслужбами, в первую очередь военной разведкой - абвером, а после разгрома нацистов - американцами. Те предоставили убежище в Соединенных Штатах как самим нацистам, так и их пособникам из числа граждан СССР, переправили их на ПМЖ в другие страны, в частности, в Латинскую Америку, а украинских националистов из числа карателей СС - в Канаду.
ЧК был единым целым, белая эмиграция погрязла в склоках
Во время перестройки и лихие 1990-е годы в СМИ и на книжных прилавках появились статьи и книги, в которых обелялись деяния ряда белогвардейских генералов. Но проявленные некоторыми царскими генералами во время Первой мировой войны подвиги, как огромная свинцовая туча в небе, начисто перекрывают сначала их непосредственное участие в переправке белогвардейских эмиссаров в Советскую Россию для организации терактов и подрывной пропагандистской работы против отечественной государственности. А после добровольная и весьма активная работа на фашистов, которые, к слову, по распоряжению Гитлера, не допустили того же бывшего донского атамана, престарелого генерала Петра Краснова в Россию, где он мечтал стать главой вольного Донского войска.
Во время работы в течение более 20 лет над многотомной художественной эпопеей "Не рви мне душу, Дон" автор этих строк получил уникальную возможность ознакомиться с документами Госархива РФ, архивными делами генералов белой военной эмиграции, включая барона Врангеля, Федора Абрамова, Павла Шатилова, преемника Кутепова в РОВС Евгения Миллера, который также был похищен советскими спецслужбами, многих других деятелей. В этих источниках: "Донской летописи" в трех томах, а также подборках всех экземпляров журнала белой эмиграции "Родимый край", издававшегося по 1975 год, биографии Кутепова, изданной за рубежом, с которыми ознакомился автор, - предстает портрет крайне жесткого белогвардейского генерала, военного коменданта или, как его называли, губернатора Новороссийска, командира сначала Добровольческого, а затем Первого армейского корпуса. Того, который фактически выдвинул Деникину ультиматум, что ни один из его подчиненных не останется в портовом городе и абсолютно все они уедут с ним. В отличие от Донского корпуса Абрамова, который потерял четверть личного состава, а его офицеры кляли главнокомандующего Русской армии за провальную эвакуацию на чем свет стоит. В отличие от донцов, Добровольческий корпус Кутепова высадился в Крыму с винтовками и со всеми своими пулеметами.
Наконец, был проведен анализ 10-томного сборника документов о русской военной эмиграции с 1920 по 1945 год. Эта документальная сага, вышедшая мизерным тиражом, некоторые тома в тысячу экземпляров, почти 25 лет назад, содержит уникальный массив рассекреченных материалов советской разведки и контрразведки, а также министерства обороны. Эти материалы в том числе дают четкое представление о том, какие теракты задумывали осуществить лидеры военной эмиграции в Советской России против достаточно молодого, становящегося на ноги государства.
Подробно рассказано о том, как их вели, курировали, направляли, имея множество агентов в их рядах, западные, в первую очередь, британская MИ-6, спецслужбы, а с приходом к власти в Германии Гитлера - немецкий абвер. Архивы, с которыми не поспоришь, показывают, что белое движение по большому счету раскололось еще в начале Гражданской войны, а раздоры и склоки в русской эмиграции достигли апогея в 1920-е. Ссора Лавра Корнилова с донскими генералами по вопросу, где скрываться от большевиков после ухода с Дона, до этого склоки Деникина с Красновым, а после с Кутеповым и особенно Врангелем. Дошедшее до абсурда выяснение отношений, кто больше достоин трона из двух великих князей, называемых их сторонниками "престолонаследниками", Николая Николаевича и Кирилла Владимировича, что с издевкой отражено в фильме "Корона российской империи". Как справедливо указывал на совещаниях еще в начале 1920-х годов председатель ВЧК Феликс Эдмундович Дзержинский, советские чекисты, которые были известны своими единством и спайкой, оказались сильнее белой эмиграции, особенно военной, погрязшей в постоянных многолетних интригах и выяснении отношений.
Ставка на белый террор и марш-броски
Кутепов на фоне других белых генералов в императорской, а немногим спустя в корниловской армии имел репутацию волевого и даже жестокого боевого командира. Распоряжался казнить без суда и следствия тех подчиненных, которые были виновны в преступлениях, в частности, в преследовании и убийствах еврейских ростовщиков. Во время губернаторства в Новороссийске с ноября 1918 года измученное население портового города, столкнувшееся с невиданным ростом цен на продукты и массовой спекуляцией, ощутило на себе "белый террор" подопечных Кутепова. Свидетельства казней без суда и следствия тысяч красноармейцев и моряков черноморского флота, проведенных "добровольцами", членами Добровольческого корпуса Кутепова или "Доброволии", как ее называли в изгнании, содержатся в "Архиве русской эмиграции" в 22 томах.
Прочитано в архиве:
- Кошмарные слухи о жестокостях добровольцев, об их расправах с пленными красноармейцами и с теми жителями, которые имели хоть какое-нибудь отношение к советским учреждениям, распространялись в городе Сочи и в деревнях (…) Расстрелы эти производились днем и ночью близ вокзала, на так называемом Цемесском болоте, где осужденные административным порядком рабочие и красноармейцы сами себе рыли могилы (…) На улицах города среди белого дня расстреливались или, вернее, просто пристреливались оставшиеся в Новороссийске после потопления черноморской эскадры матросы. Достаточным для расстрела поводом служил выжженный порохом на руке якорь или донос какого-нибудь почтенного обывателя о сочувствии того или иного лица большевизму.
Эти казни, проведенные с санкции Кутепова, как справедливо отмечают в том числе западные эксперты, серьезно повредили имиджу Белого движения. А в Ростове-на-Дону не просто лютовал, а поражал даже сослуживцев своей жестокостью член кутеповского корпуса, вечно пьяный, не просыхающий от спиртного, настоящий изувер, дроздовец Икаев. В роще за нынешним ростовским дворцом спорта был устроен полигон для казней. Подвыпив, Икаев шокировал всех, иногда до рвоты, включая сослуживцев, тем, что перерубал напополам тела ненавистных ему красных своей остро заточенной саблей. К слову, Кутепов поставил ультиматум уже во время второй эвакуации белой армии, на этот раз из Крыма в двадцатом году. Кутепов, угрожая экипажу английского миноносца, не ушел из Крыма, пока трижды не возвращался на пристань, чтобы вывезти оттуда частями дроздовцев, попавших в окружение.
Он первым из царских генералов понял, что никакой помощи от Британии и Франции в виде денег и оружия для поддержки интервенции белая эмиграция не дождется, поставив на террор и акции устрашения в стране, где родился, вырос, сделал себе имя. Не принимая в расчет того, что в результате таких терактов, что вызывало вполне естественное раздражение у Врангеля и некоторых других белых генералов, неизбежно погибнут не только ненавистные ему партийные работники и комиссары, а простые люди, соотечественники, которых так хотели склонить на свою сторону лидеры изгнанников. В конечном счете еще при живом отце-основателе РОВС бароне Врангеле Кутепов стал сторонником активных диверсионно-подрывных акций против советского государства. В вышедшей в 1977 году книге американского историка, профессора Питера Кенеза "Гражданская война на юге России" очень точно говорится о том, "Кутепов имел лишь самые примитивные представления о политике и выделялся приверженностью к жестоким репрессиям в отношении гражданского населения". Автор делает акцент на том, что Кутепов в 1920 году, став, как и в Новороссийске, военным комендантом, на этот раз Севастополя, выделялся своей жестокостью и репрессиями в отношении гражданского населения.
Из выступления сотрудника Особого отдела ВЧК, будущего начальника ИНО А.Х. Артузова на совещании, январь 1920 года:
- Покорители Крыма, как они себя называют, не брезговали убийствами. В Евпатории и ее окрестностях белые заняли все бывшие барские имения, выгнали их хозяев, порубили деревья и заборы на дрова, ведут себя, как татаро-монголы, убивают людей, погрязли в пьянстве и распутстве. Все это, конечно, видят обычные рядовые солдаты, которые, с нашей подачи начали активную агитацию за прекращение бесполезной борьбы против Красной армии. Полагаю, что две трети врангелевцев, да нет, скорее нет, три четверти из них не готовы к боевым действиям.
Кутепов организовал при РОВС "Союз Национальных Террористов", не скрывая основных целей и задач этой радикальной организации. Мало из тех, кто восхвалял и продолжает восхвалять генерала, упоминает о том, что именно Кутепов стоит за организацией первого в истории СССР теракта. Не за рубежом, а на родной земле, в тяжелейший момент в истории государства Российского. Диверсия тщательно готовилась. С помощью агентов и пособников группа из трех членов боевой организации Кутепова во главе с Виктором Ларионовы организовала теракт в здании Ленинградского партийного клуба на Мойке, 59. Был убит один человек, ранено 26. Члены союза заложили мину в общежитие сотрудников ОГПУ на Лубянке в Москве. В тот же день в Минске был убит начальник белорусского управления ОГПУ Иосиф Опанский. Исполнители теракта во главе с Ларионовым укрылись во Франции, по делу были казнены четверо его пособников в СССР.
Наделенный недюжинной физической силой и выносливостью, внешне подтянутый, дисциплинированный генерал, даже перед похищением в свои 48 лет практиковал изнурительные марш-броски на десять километров с рюкзаком за спиной весом минимум в 30 килограммов. Такой же службы на пределе сил, какой следовал сам, требовал от подчиненных. Позже выяснилось, что за несколько недель до исчезновения он разработал план высадки белогвардейского десанта на черноморское побережье СССР для организации вооруженного восстания на Кубани. Он собирался возглавить десант. Но этим планам помешала операция, разработанная группой Серебрянского на Лубянке по указанию Сталина.
Не боялся покушения, но ждал его
Отдельный увесистый том, состоящий из подборок ведущих белоэмигрантских изданий "Возрождение" и "Часовой", с которым ознакомился автор, составляет фактическая хронология последних дней жизни Кутепова, его похищения и тщетного, без результатов, расследования французской полиции. Он знал о готовящемся на него Москвой покушении, но не боялся, а попросту игнорировал его. На пороге тридцатого года генерал Кутепов, сделавший ставку на теракты, вырастал в крупную силу в политике, которую не любил. Он знал, что за ним следят, около его квартиры, около канцелярии, летом даже около дачи. Многих из этих соглядатаев Кутепов знал в лицо.
Начальник канцелярии Кутепова, князь Трубецкой однажды сказал секретарю генерала: "Необходимо, чтобы при А. П. была охрана. Вы близкий человек к семье Кутепова, не могли бы вы в этом смысле повлиять на генерала или на его жену?" "Такие разговоры с генералом бесполезны, - ответил секретарь, - генерал возьмет охрану только в одном случае, если получит приказание, а приказать ему может только великий князь Николай Николаевич". Вернувшись из Берлина в конце 1929 года, Кутепов сказал, что некие два гражданина, бежавшие из СССР, предупредили его о готовящемся серьезном покушении весной 1930 года. Такие предупреждения он получал неоднократно. К ним относился спокойно, но свою обреченность чувствовал, говорится в вышедшей за рубежом его биографии.
За день до смерти, вечером субботы, 25 января, встретился у себя дома с издателем Василием Ореховым и редактором военного журнала русской эмиграции "Часовой", капитаном Евгением Тарусским. Показал бутылку, присланную из СССР, сказал в шутку, что его хотят отравить этой наливкой, попросил написать статью о готовящемся покушении. Утром в воскресенье вышел из дома на улице Русселе, один, направляясь в церковь, а потом планируя прибыть в "Союз галлиполийцев". Возле него остановилась машина, с водителем и двумя мужчинами в форме полицейских. Они сообщили оторопевшему Кутепову о якобы самоубийстве генарала Шатилова, попросив проехать с ними для его опознания. Заподозривший неладное, когда его поместили посередине в машине на заднем сиденье, Кутепов, сильный физически, попытался выбраться из ловушки. Человек в полицейской форме, который сидел рядом с Кутеповым, достав платок, смоченный хлороформом, прислонии его к лицу генерала. Кутепов попытался отбиться и ударил его по лицу. "Открой, сука!" - закричал Кутепов. Офицер, сидевший с генералом, умудрился достать нож и ударить его в бок. Тот застонал, на время потерял сознание. Кутепов очнулся, пытался сопротивляться, но его добили ударом ножа в спину в районе сердца.
Существует ряд версий, что было дальше с генералом. Говорили, что его якобы доставили в порт, где посадили на судно, шедшее в СССР, но он умер во время пути. После исчезновения было опрошено более ста свидетелей, среди которых были "ясновидящие" или просто "городские сумасшедшие", выдвигавшие порой чудаковатые версии, что генерал сидит в подвале с мешком голове и его охраняют старик с собакой. Но более правдоподобной, по мнению автора, выглядит следующая, которая упоминается в досье о похищении. "Полицейскую машину" сопровождало некое такси, водитель которого помог уйти автомобилю с уже мертвым Кутеповым возле Сены от полицейской погони. Тело генерала Кутепова поместили в багажник и захоронили глубоко под землей на одном из пустырей. Чуть позже на этом месте в Париже построят массивные гаражи, и останки окажутся навечно погребены под бетонными блоками. Впрочем, это всего лишь одна из версий…
Дело Кутепова продолжено "под крышей англосаксов"
Похищенного и канувшего в небытие Кутепова сменил его первый заместитель, генерал Евгений Миллер, пожилой человек, любивший комфорт, уют, спокойствие, который распорядился отойти от тактики терактов и диверсий. Если бы не несколько "но".
К тому времени огромным влиянием в РОВС обладала "внутренняя линия", своего рода спецслужба внутри союза, которая возникла еще в 1920-е годы, курировалась Шатиловым, а впоследствии генералом Зайцовым в Париже. Особенно сильным считалась "внутренняя линия" отделения РОВС в Болгарии, которым командовал генерал Абрамов. Бывшие дроздовцы, капитаны Фосс и Браунер, параллельно официально имели майорские должности и руководили отделениями в болгарской политической полиции. Фосс, этакий серый кардинал, отвечал за вербовку эмиссаров из числа белогвардейских офицеров, а генерал Абрамов с начала 1930-х годов курировал их переброску в СССР через так называемый черноморский маршрут - из Румынии в Новороссийск и на Кубань. Другие диверсанты забрасывались через Финляндию.
Подавляющее большинство эмиссаров было схвачено спустя некоторое время после приезда в СССР. Благодаря четко выстроенной и заложенной еще основателем ВЧК Феликсом Дзержинским работе его соратникам и последователям из советских органов госбезопасности удалось дать достойный отпор диверсантам и террористам. Штаб-квартира РОВС была буквально нашпигована шпионскими устройствами. В окружении руководства союза работали более десяти сотрудников и агентов советской разведки. О планах диверсий на Лубянке было известно почти все. Среди сотрудников ИНО в Париже были завербованные в 1930 году легендарные "Фермеры": самый молодой, в 26 лет, генерал императорской армии Николай Скоблин и его супруга, великая русская певица, "курский соловей", любимица императора Николая II Надежда Плевицкая.
К тому времени часть офицеров, последователей Кутепова, вышла из рядов РОВС. В июне 1930 года они создали Национальный союз нового поколения (НСНП), который, по словам главы РОВС Миллера, начал раскалывать русскую военную эмиграцию. В 1932 году он стал именоваться Национально-трудовым союзом нового поколения (НТСНП), став предтечей НТС (Национально-трудового союза), в котором совершенствовались заложенные еще Кутеповым методы борьбы против советской власти. Из его рядов вышли пособники нацистов, принимавшие участие в карательных операциях вермахта на оккупированной немцами территории СССР. НСНП был создан при непосредственном участии британской разведки. А костяк НТС составили первое время украинские националисты, ненавидящие Россию. Они были полны желания и, главное, сил проводить теракты в отношении мирных жителей в Советском Союзе. В архивах указывается, что эти люди не знали, что такое пощада и впоследствии дали согласие служить в карательных нацистских отрядах. Любопытно, что в НТС практиковались новые методы: диверсанты стали засылаться за кордон не группами, а поодиночке, а затем сами выходить на связь с агентурой на месте, чтобы избежать быстрого провала. При этом менялись только кураторы этих организаций: от МИ-6 и немецкого абвера до англосаксов после войны.
О заброске в СССР по заданию ЦРУ, диверсантов, членов НТС, выпускавшей антисоветские издания "Посев" и "Грани", "Российская газета" подробно рассказала в декабре прошлого года.
Из архивов ФСБ России, показания члена НТС, диверсанта "Снегова", 1953 год:
- Руководителям нашей школы являлся русский эмигрант, проживавший до Отечественной войны в Чехословакии, активный участник НТС Тарасов Сергей Анатольевич. В этой школе нам преподавали методику пропагандистской работы, технику печатания листовок, методы конспирации - приобретение конспиративной квартиры, уход от слежки, организацию явок, военное дело, топографию и другое. Все слушатели обучались под вымышленными фамилиями. В 1952 году я был вызван помощником руководителя закрытого сектора НТС Поздеевым Евгением Евгеньевичем во Франкфурт-на-Майне и по его заданию в течение последующих двух месяцев занимался распространением антисоветских листовок среди советских военных в Восточной Германии. Для распространения листовок использовались резиновые шары, наполненные водородом, которые пускались со стороны западной Германии. В результате сгорания шнура листовки отрывались от шара и рассеивались, а шар улетал вверх, а затем разрывался. Действуя таким путем, мне вместе с двумя напарниками удалось сбросить 200 килограмм листовок в советскую зону оккупации Германии.
Отметим, что с приходом к власти нацистов в Германии в 1933 году члены "внутренней линии" РОВС Фосс и Браунер порвали с британской разведкой и начали активно сотрудничать с абвером и подчиняться его офицерам. С началом войны Фосс был командирован на Украину в звании оберштурмбанфюрера СС, вербовал украинских националистов для карательных акций, участвовал в борьбе с подпольщиками отряда легендарного советского разведчика Молодцова-Бадаева. После войны Браунеру и Фоссу удалось скрыться от правосудия. Советские разведчики все же нашли Браунера, который отбыл срок в тюрьме в СССР, а Фосс, пережив десять покушений, окруженный круглосуточной охраной, дожил до глубокой старости. Создал "фирму-прикрытие", вербовал рекрутов для ЦРУ. Умер своей смертью в Мюнхене в 1991 году.
Архивные материалы свидетельствуют, что перед войной в Советский Союз забрасывалось огромное количество диверсантов. Немецкий абвер активно вербовал агентов в государственных структурах, среди военных, населения, которые должны были быть задействованы с началом войны Германии против СССР. Их арестовывали тысячами, но в годы перестройки этих агентов западных разведок называли "жертвами тотальных сталинских репрессий". Лучшим подтверждением массового шпионажа и диверсий этих лиц в СССР служит книга-бестселлер 1946 года, написанная не советскими пропагандистами, а американскими историками. Профессоры Майкл Сейерс и Альберт Кан в своей уникальной работе использовали исключительно архивные документы, показания агентов иностранных спецслужб из числа советских граждан, подробно рассказав о диверсиях и интервенциях Запада против СССР с 1918 по 1945 год. Один из задержанных агентов на допросе признался: "Нас в СССР так много, что мы можем устроить теракт на любом заводе, в любом учреждении, на любом участке железной дороги".
Тайная война против России ведется много лет и активизируется в настоящее время, когда англосаксы продолжают активно проводить операции по подрыву основ российской государственности руками своих пособников. Об этом свидетельствуют факты: замыслы их кураторов все так же, как и перед, и после Великой Отечественной войны, умело пресекаются преемниками легендарной ВЧК Дзержинского - ФСБ России.