На Урале суд обязал хирурга содержать сына умершей пациентки до совершеннолетия

В Свердловской области суд обязал хирурга содержать сына умершей пациентки до его совершеннолетия.

Трагический случай, рассмотренный судом, произошел в декабре 2022 года. Светлана, мать двоих детей, почувствовала боли в животе и обратилась в Демидовскую больницу Нижнего Тагила. Женщину госпитализировали и прооперировали. Ночью после хирургического вмешательства пациентке стало хуже, обезболивающие уколы не помогали: не могла даже встать с кровати, лишь в сообщениях писала мужу, что с ней происходит что-то не то. К тому времени ее младшему сыну было всего два года, старшему - 23. Утром сообщения перестали приходить: женщину ввели в медикаментозный сон и перевезли в областную больницу, но спасти не смогли.

"Мы все до сих пор потрясены, - говорит Андрей, муж Светланы, в одиночку поднимающий парней. - Младший сын сначала резко заболел. Когда проезжал мимо больницы, спрашивал: здесь была мама? Сейчас ему пять лет, и он делится мечтами: когда вырасту, стану пилотом, чтобы полететь на небо к маме…".

Оставшись один на один с горем, супруг пациентки стал искать справедливости в следственном комитете и прокуратуре. Дело дошло до суда. Судебный эксперт установил: первоначальный диагноз был неверным. Чтобы его подтвердить, стоило задействовать еще и рентгенолога. Оспаривая свою вину, хирург утверждал, что верификация диагноза не входила в его обязанности, он сделал все, что было возможно на тот момент. Суд постановил: смерть пациентки случилась по неосторожности оперирующего врача (часть 2 статьи 109 УК РФ).

Его адвокат попытался оспорить вердикт, но вторая инстанция не нашла неточностей в приговоре Ленинского районного суда Нижнего Тагила. В качестве компенсации морального вреда больница обязана возместить семье пять миллионов рублей.

"Я до сих пор считаю, что в качестве компенсации морального вреда на всю семью это маленькая сумма, в связи с чем пыталась обжаловать это решение в Верховном суде. Стоит учесть, что второй кормилец ребенка имеет инвалидность, работает лишь временно и на тех должностях, где нет ограничений по состоянию здоровья, - уточняет медицинский юрист Юлия Липинская. - Если для примера взять судебную практику, где истцы запрашивают компенсировать моральный вред в связи с гибелью сотрудника на рабочем месте, то семья может получить 10 миллионов рублей".

На этом судебная история не закончилась. Позднее прокурор Ленинского района подал иск в интересах несовершеннолетнего: ребенок остался без кормильца, а ему предстоит пойти в школу и вуз. Кто понесет эти траты? Суд посчитал разумным назначить ежемесячную компенсацию мальчику исходя из среднемесячного заработка погибшей: в 2021 году эта сумма составляла 26 182 рубля.

"С хирурга взыскана компенсация в размере 273 106 рублей 44 копейки. Начиная с 1 января 2026 года эта сумма будет ежегодно индексироваться. Выплаты будут производиться до совершеннолетия ребенка (до 2038 года) или до окончания учебы, но не позднее достижения им 23 лет", - уточнили "РГ" в пресс-службе Свердловского областного суда.

Решение не вступило в законную силу и может быть обжаловано в облсуде в течение месяца.

Комментарий

Сергей Угринов, председатель Свердловской областной организации Профсоюза работников здравоохранения РФ:

- Решение соответствует общей тенденции судебной практики: приоритет у интересов ребенка и семьи погибшего пациента. Вместе с тем меня не может не беспокоить правовая конструкция возложения ответственности.

С точки зрения действующего законодательства РФ, субъектом, получающим лицензию на осуществление медицинской деятельности, является именно медицинская организация, а не конкретный врач. Это прямо вытекает из положений Федерального закона № 99-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" и Федерального закона № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации". Медицинская помощь оказывается в рамках трудовых отношений, где врач выступает работником учреждения.

В соответствии со статьей 1068 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный работником при исполнении трудовых обязанностей, подлежит возмещению работодателем - юридическим лицом. Аналогичная правовая позиция неоднократно подтверждалась судебной практикой: первичную гражданско-правовую ответственность перед потерпевшими несет именно медицинская организация как исполнитель услуги.

Иной механизм предусмотрен трудовым законодательством. Если вина работника установлена, работодатель вправе в порядке регресса взыскать с него ущерб (статьи 238-242 Трудового кодекса РФ). При этом закон устанавливает пределы материальной ответственности работника и учитывает форму вины, характер нарушений и иные обстоятельства.

Поэтому вызывает настороженность практика, при которой акцент публично и юридически смещается на персональную имущественную ответственность врача, минуя или размывая ответственность учреждения. Такая тенденция способна сформировать опасный прецедент.

Здравоохранение уже испытывает острый кадровый дефицит. Рост финансовых рисков при работе в условиях высокой нагрузки, нехватки людей и ресурсов может привести к негативному социальному эффекту. Подобные решения, воспринимаемые профессиональным сообществом как перекладывание системной ответственности на конкретного работника, способны отпугнуть молодых специалистов и подтолкнуть многих к уходу из профессии.

Безусловно, врачебные ошибки, повлекшие тяжкие последствия, должны получать правовую оценку. Но справедливость правоприменения требует соблюдения баланса: защита прав пациентов и их семей не должна осуществляться за счет игнорирования норм о распределении ответственности между работником и работодателем.