Тиль великий и ужасный. В Центре Вознесенского - выставка о плутах в литературе, и вот почему на нее стоит сходить

Кажется, давно уже никто и не задумывается, кто и с чего вдруг произнес эти слова: "Пепел Клааса стучит в мое сердце". Звучит как афоризм, затертое клише - и все же рано или поздно старые истории о главном возвращаются, даже когда их и не ждешь. Фламандский крестьянин, дворянин, живописец, ваятель и просто плут Тиль Уленшпигель шествует по странам и страницам, сам не понимая, кто он есть, - но вот теперь решить этот вопрос берется Центр Вознесенского. Здесь открылась выставка "Король шутов и дураков".

Кураторы выставки Сергей Хачатуров и Дмитрий Хворостов честно начинают объяснять издалека: конечно, большинство читателей знают Тиля, сына угольщика Клааса, полного желания служить народу и дарить надежду вопреки средневековой инквизиции, как героя бельгийского писателя Шарля де Костера. Но это середина XIX века, а первая книга о Тиле Уленшпигеле вышла аж в 1515 году. Весомости историческому факту добавляет и стоящий здесь макет: книга выше человеческого роста, на обложке которой - название выставки и барельеф-гравюра.

И даже не с этой книги начинается история Уленшпигеля, даже не со средневековых шванкoв. Она уводит к древнеримским празднествам, посвященным Сатурну, титану времени и воплощению хаоса. На выставке статуэтка Сатурна, пожирающего свое дитя (чтобы в мире вдруг не наступил порядок), соседствует с изображениями сатурналий: так назывались дни, когда все становилось с ног на голову: нищие выступали королями торжества, а господа прислуживали рабам. Идеальная среда для плута и шута, не правда ли?

Фото: София Пименова

Языческие празднества добрались и до христианской Европы. На выставке - гравюры и миниатюры, изображающие шутовство и хулиганства карнавалов. Церковь мириться с рудиментами язычества и нечестивыми кривляниями перестала с середины XV века - и тогда, как говорят кураторы, Тиль Уленшпигель поменял прописку, став героем фольклорных историй, карнавальных, плутовских сюжетов.

Он был не один такой: на выставке можно увидеть зачинателей немецкой смеховой культуры - и попа из Каленберга, и Соломонова шута Маркольфа. Но ни на того, ни на другого Тиль был не похож: он не церковник и не шут. Проходят мимо маски итальянских комедий дель арте, абсурдные гравюры Бернара Пикара. Вглядываясь в Уленшпигеля, как в зеркало, Рембрандт изображал свои гримасы и героя с дудочкой. Плутовская традиция продолжала жить не только в баснях Лафонтена, но и в длинноволосых мюскаденах, "золотой молодежи" Французской революции, признававшей конституционные права лишь за своими дубинками, и даже в Павле I с его причудами и парадоксами.

Наконец, в 1867 году роман "Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, их приключениях отважных, забавных и достославных во Фландрии и иных странах" создал бельгийский журналист Шарль де Костер. Координатор выставки Юлия Тихомирова отмечает, что он обращался и к другим фламандским легендам, но именно "Легенда об Уленшпигеле" стала его сагой: "Сошлись все звезды: это и приключенческий роман, и очень колоритный герой, и, безусловно, национальная история". Шарль де Костер сохранил суть необычного плута-героя, но изменил детали: добавил предысторию, моральный компас, истинное чувство. Пепел отца, сожженного на костре за веру, побуждает Тиля к действию, любовь Нелле дает ему силы, вера в правду помогает защищать свой народ.

Бог в мелочах, дьявол в деталях, мужество и милосердие становятся пропуском в новую жизнь.

Пепел отца, сожженного на костре за веру, побуждает Тиля к действию, любовь Нелле дает ему силы, вера в правду помогает защищать свой народ

В 1928 году в издательстве "Земля и фабрика" вышла первая советская "Легенда об Уленшпигеле" с иллюстрациями Алексея Кравченко. Потом - художники Леонид Зусман и Евгений Кибрик, увидевшие в нем вечно движущуюся стихию и настоящего крестьянского героя. Осип Мандельштам объединял и редактировал два перевода романа для этого издания - и влип в историю: фамилию поэта по ошибке вынесли на титул как "переводчика". Мандельштам изысканно ругал Аркадия Горнфельда, одного из переводчиков. А Уленшпигель, посмеявшись над обоими, помчался дальше.

Григорий Горин с Марком Захаровым в театре расскажут историю человеческую, Александр Алов с Владимиром Наумовым в кино - всечеловеческую, направляя Тиля и Нелле туда, где еще нет свободы и царит несправедливость.

Фото: София Пименова

Влюбленные ушли куда-то вдаль, оставив наступающей эпохе перестройки тень Мюнхгаузена, "видеомы" и "антимиры" поэта Андрея Вознесенского, "поп-механику" Сергея Курехина и Новую академию изящных искусств Тимура Новикова. Гравюра "Дурак, высиживающий яйцо", заключенная в ромбе напротив экрана, напоминает: под луной ничто не ново.

Так кто же (или что же) все-таки Тиль Уленшпигель? Юлия Тихомирова без запинки отвечает: "Он и миф, и метод, и дух, пронзающий всю культуру от начала и до конца.

Вся наша выставка - про то, что нам не обязательно пытаться выбирать одно из этих определений. Можно брать из каждого времени что-то наиболее точное, конструируя свой неповторимый взгляд на культуру. Уленшпигель в этом нам поможет".