В Малом театре поставили новеллы Стефана Цвейга

Впервые в Малом театре поставили спектакль по новеллам Стефана Цвейга. Режиссер Ася Князева объединила в одной постановке три произведения: "Страх", "Закат одного сердца" и "24 часа из жизни женщины". Спектакль назван "Беззаботные", и эта формула, ироничная по своей сути, отлично характеризует посыл действия: благополучные, вполне успешные люди собрались на отдых в отеле у озера. Вместо декораций - стойка портье, бесконечные чемоданы, причудливо расписанные ширмы (художник Мария Рыбасова).

Но у каждого "беззаботного" постояльца в душе болит и ноет своя рана. Как говорил поэт, "гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гете".

На самом деле, некоторые личные драмы и впрямь могут показаться, на чужой взгляд, мелочью вроде гвоздя в сапоге. Но они разъедают душу страдающего острее любых мировых катаклизмов. Цвейг писал об этом. Удивлялся этому и исследовал этот феномен с пристрастием психолога, за что и остается любим читателями многие десятилетия.

Судя по всему, режиссер тоже пыталась показать конфликт внешнего и внутреннего. Отсюда - намеренный контраст существования персонажей: то - в виде утрированного, почти пародийного стиля, когда "страсти в клочья", то - в тонком психологическом проживании личной беды "по Станиславскому". К сожалению, далеко не все актеры справляются с непростой задачей "смены регистров".

Так, Лидия Милюзина в образе мадам Вагнер из новеллы "Страх" как начала истошно истерить в первых же мизансценах, так и придерживалась этого градуса волнения на протяжении всего действия. В результате никакого развития внутреннего переживания чувств страха, едва не приведшего героиню к самоубийству, зрители не увидели. Та же беда постигла и Алэна Салтыкова в образе брошенного мужа в прологе спектакля: его рыдания-стенания были столь преувеличены, что воспринимались как пародия. Собственно, таковыми они и остались во время всей сцены.

А вот Александр Наумов в образе отца, разочарованного в благочестии своей дочери Эрны, напротив, ведет свою партию подчеркнуто сдержанно. Но увы, за этой тотальной сдержанностью трудно почувствовать острую внутреннюю боль, которая довела героя до "заката сердца".

Впрочем, далеко не все актерские работы вызывают нарекания. Очень хороша, например, Анастасия Дубровская. В спектакле она играет две разные роли - светской дамы (матери Эрны) и нанятой шантажистки, терроризирующей жену-изменницу Вагнер. В этих образах она очень разная и в обоих очень убедительна. А главное - очень точно воплощает иронию, заложенную в главной идее спектакля.

Весьма выразительно справляется со своей актерской задачей и красавица Ксения Лукьянчикова. Если в первых сценах она нелепая чудаковатая старуха, неузнаваемая в гриме и пластике, то, вспоминая свои главные "24 часа из жизни", преображается чудесным образом. В ее работе переход от пародии к психологической тонкости, пожалуй, наиболее явно ощутим.

В своих мемуарах "Вчерашний мир. Воспоминания европейца", написанных перед кончиной, Цвейг поражался тому, как изменилась Европа на протяжении одной человеческой жизни. Особенно его изумлял контраст, пережитый Веной перед Первой мировой. Из вечно веселящегося города-праздника, города оперетт, вальсов, легких шуток она превратилась в город угрюмых, тяжелых людей.

Режиссер "Беззаботных" тоже стремится передать это изумление автора: музыка Штрауса, так мило окутывающая поначалу лобби отеля, вдруг оборачивается военной песенкой "Лили Марлен". А улыбчивый и деликатный портье (Максим Хрусталев) вдруг жестко цитирует самые горькие слова Цвейга о человеческой природе.