Счастливых реформаторов не бывает
Он боролся с брежневским застоем ради укрепления советской системы. Преодолеть застойные явления. Придать ускорение экономике. Внести элементы демократии в политическую и общественную жизнь. При этом основ не ломать. Перестраивать здание социализма, и не более. Что оно перестройке не поддается, Горбачев не мог предвидеть.
Как только из фундамента были вынуты краеугольные камни (страх, партийное всевластие, цензура), началось обрушение. Обнажились социальные язвы. Вырвались на поверхность годами загоняемые под спуд национальные проблемы и противоречия. На предоставленное право открыто выражать трудовой и гражданский протест страна отозвалась шахтерскими забастовками. На подаренную свободу собраний - людским морем на Манежной и в Лужниках. А середина 1980-х и начало 1990-х - это уже череда кровавых столкновений: декабрь 1986 г. - Алма-Ата; декабрь 1987 г. - февраль 1988 г. - Карабах; апрель 1989 г. - Тбилиси; январь 1990 г. - Баку; январь 1991 г. - Рига, Вильнюс. Свой груз вины за это он нес до конца своей жизни.
Предъявлять Горбачеву исторический счет за то, чего он не сделал или сделал не так (а сегодня и то и другое стократ очевидней), можно и нужно. Но не иначе, как с осознанием тогдашних реалий. И с попыткой понять человека, на глазах у всего мира совершавшего не просто статусное, но и трудное внутреннее преображение из руководителя партии, авангардная роль которой была закреплена в Конституции, в общенационального лидера, отменившего политический монополизм.
Имя любого правителя, завершившего свою историческую миссию, у его современников и потомков всегда вызывает цепь мгновенных ассоциаций-маркеров. Вот и теперь. Попросите почитателей и хулителей Горбачева перечислить, чем он вошел в историю, и они назовут одно и то же. Только плюсы будут меняться на минусы. То, что одни поставят Горбачеву в заслугу, другие запишут в обвинение. Что одни отнесут к достижениям, то другие провозгласят катастрофой. И так будет во всем.
"Он начал демократизацию страны". - "Он спровоцировал вседозволенность".
"Он легализовал предпринимательство". - "Он дал дорогу дельцам и выжигам".
"Он снял железный занавес, сделал СССР открытым миру государством". - "Он поставил страну на колени перед коллективным Западом".
"Он предоставил советским республикам возможность пересоздать Союз на новых принципах". - "Он развалил СССР".
В том, что "народные" характеристики Горбачева грешат упрощениями, как в ту, так и в другую сторону, нет ничего удивительного. Время взвешенных оценок, различения оттенков и полутонов еще не пришло. Люди оценивают деятелей прошлого не по историческим меркам, а через призму сегодняшних надежд, разочарований и страхов.
Уже 35 лет, как не стало СССР, а Горбачев еще не ушел в историю, и все, чем был наполнен период его правления, еще не отстоялось, не утихло, не перестало болеть. Наоборот, все это сделалось еще злободневнее и острее - градус общественных споров о горбачевской эпохе по-прежнему высок.
Счастливых реформаторов не бывает. Ибо участь реформатора известна: быть непринятым и непонятым современниками. Настоящая оценка деятельности Михаила Горбачева возможна лишь с исторической дистанции. Только когда утихнут личные переживания, порожденные его эпохой, мы сможем беспристрастно судить о тех переменах, которые начались в стране благодаря первому и последнему президенту СССР.
