Как французский программист стал российским сыроделом

"Я родился в Альпах, учился в Англии, играл джаз в шотландских пабах… О-очень любил сырую погоду!" - рассказывал Жан Фабр, улыбаясь вымокшим воронежцам. Гости "Сырного саммита" под зимним дождем плыли по тротуарам, чтобы попробовать фермерские грюйеры и манчего, рокфоры и дорблю. А бодрый француз вспоминал, как в такой же дождь гонял на велосипеде на работу. До недавних пор он писал компьютерные программы для европейских компаний. Сегодня - создает приложение к аппарату для нарезки сыра. Сконструировал его сам по просьбе жены, которая уже 20 лет является главным двигателем его жизни. Переезд под Белгород, трое детей, производство сыров, мастер-классы для туристов - это все Марина, "ее гений", уверяет месье Фабр, который хоть и скучает по виду на Монблан, но уезжать из России не собирается.

Притяжение семьи

Детство Жана прошло в деревушке в регионе Конте. Высоко на горе жил фермер со своими коровами, держал маленькую сыроварню и по полгода не спускался к людям. Между домами в такой местности может быть несколько километров, но благодаря рельефу все на виду.

- Каждое утро надо посмотреть, открыты ли у соседей ставни. Если нет - значит, человек болеет, надо перебраться через речку на другой склон и проведать его. Очень интересно, что люди далеко, но в курсе, как у кого дела. А сейчас мы можем не знать, как зовут соседа по улице, - размышляет Жан.

В его школе с пятого по 11-й класс было пять учеников и один учитель. Занятия проходили весело, правда, в колледж Фабр, по собственной оценке, поступил с нулевыми знаниями. Тем не менее он выучился и стал программистом в Шотландии. Каждый месяц ездил во Францию на встречи с клиентом в Дижоне и там познакомился с Мариной. Уроженка Белгородской области училась в сельхозакадемии в Москве и попала за границу по программе студенческих обменов. Когда они решили пожениться, Жан надеялся, что удастся переманить невесту в его любимую Шотландию.

- Но она сказала, что привыкла к другой погоде. Я решил попробовать пожить в России, потому что мог работать через Интернет. Помню первую поездку из Белгорода к ее родителям. Дорога в ухабах, дверь в машине не закрывается… Боже, куда я попал?! - смеется Жан. - Но при встрече сразу понял, какие у вашего народа крепкие семейные узы. Семья - огромная ценность… А бытовые неудобства можно преодолеть. Потом я рассказывал своей бабушке, которая помнит войну, как люди живут здесь в деревне. Она пожала плечами - ничего особенно, мы в молодости так же жили. Да, комфорта стало больше, ну а что он меняет по существу? Разве что связь стала лучше. И то мы видим, как легко ее порушить.

"В Европе люди тоже бывают открытыми, но у вас. у русских, внутри огонь"

Марина с детства помогала родителям следить за хозяйством и животными. И когда получила диплом ветеринара, то пошла не в городскую клинику, а к мелким производителям молока. Помогала увеличить продуктивность коров, объясняла, как их правильно кормить и поить. Ей хотелось создать на родине фермерский кооператив европейского образца и делать сыры, которые перестали привозить из-за рубежа. Но договариваться между собой хозяйствам оказалось сложно. К слову, на родине Жана, в Конте, действует самый успешный молочный кооператив. Сегодня это образцовая модель, а 60 лет назад члены объединения сталкивались с теми же проблемами, что и Марина с партнерами. Когда любое решение требует общего согласия, споры могут быть очень долгими и напряженными…

Тем не менее Марина смогла построить такой бизнес. Она закупает молоко у фермеров и делает много видов сыра. Место, помещение, оборудование, рецептуры и технологии - все выбирала сама. Жан, зарабатывая как программист, поддерживал ее финансово, но в дела не совался. "Борисовский сыр" (бренд, как и в Европе, выбрали исходя из географии) был проектом жены. Но плоха та жена, которая не раскроет все таланты мужа!

"Значит, судьба"

Под сыроварню она задействовала здание бывшего колхозного склада. В подвале оборудовали камеры созревания, а первый этаж поделили на зоны - для производства, для экскурсий с дегустациями и… для репетиций.

Марина не хотела экономить на качестве продукта и понимала, что он получится намного дороже, чем в супермаркетах. А значит, продавать его будет сложнее. Чтобы вызвать у людей доверие и позитивные эмоции, нужно показывать, как делают сыры, объяснять их историю, раскрывать нюансы вкуса. Так что зал для приема туристов входил в замыслы изначально.

Но помещение оказалось просторным, и один из свободных углов занял Жан со своими инструментами. Он с юности увлекается музыкой, играет в любительских коллективах. В Британии, где пабов с живой музыкой так же много, как в России - пунктов выдачи заказов, Фабр выступал почти каждый вечер. Присоединиться к джемам мог любой, и уровень исполнения был высочайший, вспоминает он. Сейчас у него есть группа с белгородцами, она участвует в фестивалях и в прошлом году даже выиграли приз - гастрольный тур.

Музыка - хороший способ создать атмосферу, решила Марина. И однажды попросила Жана немного порепетировать в те часы, когда на производство приедут туристы. Идея оказалась выигрышной.

Отправляясь на ярмарки со своими сырами, она иной раз просила мужа помочь, подменить ее за прилавком. Жан - не типичный программист: общаться обожает. Настроение покупателей чувствует без слов, поднимает его с легкостью и обаянием. Грех было это не использовать!

Тем более что с работой по профессии у французского программиста после начала СВО возникли сложности. Он делал проекты для международных компаний - презентации для спутников, самолетов, вертолетов ("Крутая работа, если честно!"). И заказчики отказались от его услуг, чтобы не перечислять деньги в Россию.

- Было очень обидно на самом деле, - признался Жан. - Но я сказал - Бог с вами, значит, судьба. Ничего страшного, Марина придумала для меня дела. Пару лет назад сказала: "Я знаю, ты сможешь сделать мне самую выгодную сырорезку". Объем производства увеличился, а резать сыр вручную очень тяжело, причем обычно этим занимаются женщины. И вот нужно такое оборудование, чтобы могло разрезать голову на кусочки фиксированного веса. И чтобы оно про стоимости могло окупиться за несколько лет, а не за 10-15.

Аппараты, которые есть на рынке, подходят для крупного бизнеса, они стоят 5-7 миллионов. И для них нужно переоборудовать все помещение. Жан стал делать более компактный и дешевый вариант. Опытный образец Марина еще год назад готова была пустить в дело. Но смирилась с тем, что муж стремится довести его до идеала.

- Третий год работаю, к сожалению: такая ситуация, что приходится жить то в Белгороде, то в Москве, дети маленькие. Трехлетний сын на левой руке, мышка в правой - и вот так я пытаюсь дописать программу к сырорезке, - объяснил Жан, показывая, как работает приложение. - Программа - самое ценное: можно подобрать нужное количество кусочков, чтобы был минимум обрезков, вести учет. Уже более-менее приемлемый вид это все имеет, на мой взгляд. Надеюсь, скоро первый заказчик получит нашу машинку.

Праздник минус тамада

Борисовский район, где расположена сыроварня, - приграничный. Опасность с неба стала обыденностью. Мелкие хозяйства, где держали коров, были вынуждены продать их и закрыться, что осложнило "добычу молока". Часть состоятельных жителей, способных позволить себе качественный сыр, уехала из Белгорода вглубь страны - пришлось развивать сбыт в столице. Изменились требования к маркировке продукции, из-за этого выросли расходы. Одним словом, условия для жизни и бизнеса становятся все жестче.

- Если честно, я не знаю, как Марина это делает. Я бы давно уже все свернул и бросил. Но у нее такой гений. Такая русская установка - нельзя сдаваться. Потому что вы знаете на опыте, что эта беда - еще не беда, - размышляет Жан Фабр. - Когда Марина рассказывает, как они жили в 1990-е, мне становится стыдно за то, как жил я. Было очень тяжело, и сейчас надо потерпеть. Перед нами, конечно, вставал вопрос - не продать ли все, не бросить? Пока государство не мешает, мы продолжаем. До войны нам очень помогали, Марина даже добилась, чтобы к сыроварне сделали почти 800 метров дороги. А то там только на тракторе можно было проехать - такие глубокие траншеи. Сейчас другая ситуация, мы это прекрасно понимаем.

Жан скучает по родине - по природе, по виду из окна с Женевским озером и кусочком Монблана, по встречам с родными, дорога к которым стала вчетверо дороже и дольше. Но возвращаться во Францию не хочет - говорит, с русским народом интересно. Однажды какие-то "трансцендентальные люди" сообщили ему, что он попал в Россию, потому что в прошлой жизни был батюшкой. Жана эта идея повеселила, но полностью отвергать ее он не стал:

- Представляете, где-то в Сибири - вот с такой бородой! Почему нет? Жена меня подкалывает, что я ненастоящий француз. Дело в том, что моя мама отправилась рожать в ближайшую больницу - в Женеву. И теперь это моя беда до конца жизни. По паспорту-то я француз. Но чтобы передать гражданство супруге, надо целый год судиться с государством, получать сертификат. Марина ворчит, что я никак не начну эту процедуру…

На первых порах ему казалось, что русские и французы очень похожи. Из-за того, что внешне разница невелика, было трудно осознать, насколько отличны традиции в быту. Жан чуть не поднял бунт на собственной свадьбе, когда обнаружил, что и там не обойтись без тамады!

- Все хорошо, я понимаю, такая ваша культура: кто-то командует, когда пить, когда улыбаться, когда танцевать. Но почему на наш праздник? Я же и сам это умею! Мне сказали - Жан, ты не дома, пусть она расскажет все, что запланировала. Я пошел на компромисс тогда, в 2007 году. Но недавно на свое 50-летие все же устроил прекрасный вечер без тамады. Гости делали, что хотели, мы играли для них музыку… - радуется Жан. - Но все познается в сравнении. Когда Марина попала на корпоратив в Швеции, там был накрыт огромный стол, и за ним все сидели молча со скорбными лицами. Как на похоронах! В Европе люди тоже бывают открытыми, но у вас внутри огонь. И в каких-то ситуациях русский менталитет мне ближе. Например, в реакции на музыку. Помню, в Швейцарии был отличный джазовый вечер, а из зала - редкие хлопки. На концертах Женевского филармонического оркестра, где играет мой брат, стоит такая тишина, что я боюсь пошевелиться!