Максим Мошков: Цифровое неравенство заметно между жителями РФ и другими странами, причем не в пользу заграницы

С 1 марта 2026 года вступили в силу правила, которые должны повысить безопасность российского сегмента интернета от международных и внутренних угроз. Перечень этих угроз утвержден правительством. Роскомнадзор получит право контролировать работу сетей, давать указания операторам и применять технические средства для противодействия угрозам, информируя минцифры и ФСБ. Также устанавливается регламент взаимодействия между операторами связи, владельцами трафиковых узлов, бизнесом и госорганами. Операторы обязуются отчитываться о состоянии сетей, использовать средства защиты и, если потребуется, перенаправлять трафик.

Запреты, санкции, утечка мозгов и цифровой суверенитет... С какими вызовами столкнулся Рунет, как он меняется и есть ли у него будущее в текущих реалиях. Обсудим тему с программистом, веб-разработчиком, деятелем Рунета Максимом Мошковым.

"Хакерство" стало профессией, которую поддерживают государства

Изменился ли ландшафт киберугроз для российского бизнеса и госсектора в последние годы? Какие новые типы атак (целевые, политически мотивированные) вышли на первый план?

Максим Мошков: Социальная роль злодея в обществе сотни лет неизменна. Но прогресс постоянно что-то в ней меняет. Хакеры все те же, инструменты нападения развиваются, обстоятельства применения постепенно меняются. А вот мотивация остается прежней: чуть-чуть куража и гордыни, а 99% - нажива. Все кормят свои LLM, порождая огромный паразитный трафик на сайты. Создаются колоссальные зомби-сети на взломанных облачных VPSках. "Хакерство" стало профессией, которую поддерживают государства. Наблюдается раскол интернета по сервисам и национальным границам. Модная тенденция вытаскивать что ни попадя в чужие облака делает пользователей сильно уязвимыми.

Насколько уязвимы объекты критической информационной инфраструктуры (КИИ) России перед мощными кибератаками? Где находится главная точка напряжения - в технической защите или в человеческом факторе?

Максим Мошков: Сетевая среда, предназначенная для свободного обмена трафиком и сообщениями, изначально уязвима для воздействия и атак. Особенно когда атакующий имеет достаточный ресурс - денежный, технический и человеческий, предоставляемый спецслужбами и государствами. Отбиться от любых атак получится, но какой ценой? Потенциально в худшем случае, чтобы уцелеть, национальную сеть придется полностью отрезать от глобальной. Надеюсь, до такого не дойдет, но этот вариант надо держать в уме.

Рядовых граждан больше всего напрягли блокировка YouTube и мессенджеров

Какие законодательные инициативы (например, в области регулирования соцсетей, мессенджеров, VPN, обработки данных) создают наибольшие операционные и технологические сложности для IT-компаний, работающих в России?

Максим Мошков: Рядовых граждан больше всего напрягли блокировка YouTube и мессенджеров. Люди остались без огромного массива кино, музыки, образовательных и информационных материалов, потеряли возможность голосового общения через интернет. Для IT-компаний нововведения по блокировке VPN и мессенджеров начали ломать отработанные схемы удаленной работы сотрудников. Отдельная история - импортозамещение софта и железа. Процедура, конечно, необходимая, но от этого не легче: хлопотно, дорого и глючно.

Насколько инфраструктура российского интернета сегодня готова к работе в условиях полной изоляции от глобальной сети? Какие ключевые технологические и контентные зависимости остаются наиболее критичными?

Максим Мошков: Не обладаю информацией из первых рук. Полагаю, готовность удовлетворительная. Работали квалифицированные люди, те же, кто строил наш интернет. Главная проблема в том, что для качественной проверки работоспособности отрезания от интернета надо отрезать себе интернет - со всеми вытекающими приключениями. При изоляции надо иметь полностью свой DNS (интернет-магазин цифровой и бытовой техники).

Потенциально, чтобы уцелеть, национальную сеть придется полностью отрезать от глобальной. Но это в худшем случае

А DNSsec (набор расширений протокола DNS, предназначенный для повышения безопасности системы доменных имен) придется переводить на "свои" ключи. Отвалятся Google и Apple - парализует работу всех Andorid ов и айфонов. С сертификатами для HTTPS на российских сайтах тоже настанет полный коллапс. Короче, мало не покажется. Если можно без этого обойтись, - лучше бы обойтись.

Не превращается ли вынужденное импортозамещение зарубежного программного обеспечения и оборудования в тормоз для технологических инноваций и конкурентоспособности российских компаний на длинной дистанции?

Максим Мошков: На длинной дистанции это скорее пинок вперед и вверх. Вот на близкой - это тормоза, потеря ресурсов и приключения.

Как алгоритмы рекомендательных систем в российских соцсетях и медиа влияют на формирование общественного мнения? Усиливают ли они социальную поляризацию и создание "информационных пузырей"?

Максим Мошков: Все мечтают "оказывать влияние на массовое сознание". Но это горазд сложнее, чем нам мечтается. Каждый отдельный живой человек - человек думающий.

Очень неплохо у нас с информатизацией общества

Остается ли актуальной проблема цифрового неравенства между регионами России? Не усугубляет ли курс на цифровизацию госуслуг и коммерции положение тех, кто остается "офлайн"?

Максим Мошков: Живу в Москве, неравенства не замечаю. Очень неплохо у нас с информатизацией общества во всех его слоях. У всех есть смартфоны. Почти все оцифрованы и информатизованы. Мне кажется, цифровое неравенство больше всего заметно между жителями нашей страны и другими странами, причем не в пользу заграницы.

Какие долгосрочные последствия для пользователей и рынка имеет уход крупных международных IT-компаний? Это привело к появлению качественных отечественных аналогов или к стагнации и монополизации?

Максим Мошков: После ухода крупных образовалась пустота, которая постепенно заполняется мелкими и средними, несоизмеримыми по качеству обслуживания решениями. В долгосрочной перспективе ситуация должна улучшиться. Пока же грустим, но не унываем. Делаем замещающие решения, часто - на коленке.

Насколько масштабна в Рунете экономика теневых услуг (кибермошенничество, продажа данных). Меняются ли методы борьбы с ней? Почему она остается устойчивой?

Максим Мошков: Масштаб, несомненно, весомый. Методы не меняются, и они, по сути, неэффективны. А устойчива эта экономика, потому что она на самообеспечении и денег зарабатывают себе с лихвой.

Какие главные вызовы ждут Рунет через 5-7 лет? Будет ли это дальнейшая изоляция и формирование полностью суверенной сети, или возможна реинтеграция в глобальный интернет на новых условиях?

Максим Мошков: Вызовы я перечислил выше. Главный - рост самостоятельности по всем IT и интернет-направлениям. Свой софт, свой контроль сети, свои сервисы, своя технологическая, аппаратная база.

Хочу быть оптимистом. Войны не будет, а значит отрезаться полностью не потребуется. Пережили изобилие, переживем и нынешнее интересное время.

Должны справиться.

Визитная карточка

Фото: фото из личного архива

Максим Мошков - российский программист. Известен как основатель и владелец "Библиотеки Максима Мошкова" - одной из первых электронных библиотек Рунета.