Как писать о семейном прошлом, или Почему достоверность - враг литературы

В Переделкине в рамках фестиваля "Последний день зимы" современные авторы говорили о свих личных историях, о том, как писать о семейном прошлом. Кто-то сам был персонажем книг, как Денис Драгунский, а следом продолжил уже в своих произведениях рассказывать о себе, своей семье. А кто-то, напротив, уходит от разговора о себе, рассказывает историю чужого рода, основываясь на реальных документа, как Александр Снегирев.

Стоит ли в художественной литературе писать доподлинно или можно приукрасить прошлое?

Писатель Владислав Отрошенко считает, что "достоверность - враг литературы, потому что искусство - это преломление". Его роман "Приложение к фотоальбому" - фантасмагорическая семейная сага, где реальность и вымысел переплетаются в вихре событий, а история рода становится волшебным мифом.

Отрошенко родом из старинной казачьей семьи. Взявшись за свою историю, он выяснил, что никаких документов, кроме нескольких семейных фотографий, не уцелело. Автору пришлось включить фантазию, оттолкнувшись от этих карточек. Все документы его семьи были изъяты во время обыска в Новочеркасске после знаменитого бунта в 1962 году, в котором участвовали его отец и дядя. "Власть понимала, что самое ценное - это память", - считает Отрошенко.

Александр Снегирев в своей книге "По линии матери" напротив досконально изучает документы и четко следует им, правда, пишет он не о своей семье, а о близких своего друга. В своем романе он восстанавливает полуторавековую историю отдельной семьи, исследуя все, что осталось по линии матери - от доносов до любовной переписки. Друг Митя попросил Снегирева написать о его семье в момент, когда ему было страшно, когда нужна была поддержка - "… дыхание родных покойников, не ледяное, могильное, а ободряющее". Нашел ли после этого исследования в прозе друг опору в предках? Автор отвечает бескомпромиссно - нет. "В тяжелые моменты мы все цепляемся за прошлое, обращаемся к истории своих предков и не только, потому что нам страшно. Нам нужна поддержка - идеологическая, психологическая. Но это иллюзия, самообман. Митя, дружок мой, никакой опоры не получил, хотя искренне этого хотел. Но он получил нечто поважнее - ощущение собственной ценности. Он продолжил то, что начала его бабушка, и сделал из этого произведение искусства - книгу", - поделился Снегирев.

А вот поэт, переводчик и эссеист Майя Кононенко опирается на свою боль. Ее дебютная семейная сага "Единоличница" не автофикшн, который некоторое время был в моде, но автобиография. "Я из русско-украинской семьи, - рассказывает Кононенко. - Когда начался конфликт между Россией и Украиной, я ощутила этот раскол на себе. И начала залечивать эту рану через текст". Ее роман - история взросления одной девочки на фоне ХХ века, которая затейливо "встраивается в систему литературных аллюзий, от Льюиса Кэролла до Кафки".

А есть авторы, которые и вовсе не хотят писать про свою семью, но бывают исключения из правил. Случается, и до смешного доходит. Драматург и писатель Дмитрий Данилов поделился историей реакции критиков на его автобиографический роман "Горизонтальное положение": "Критики углядели в нем мое тотальное одиночество, отсутствие семьи, друзей. Но это абсолютно не так, у меня нет такой проблемы. Мы счастливы с женой уже более 26 лет".

А вот сборник путевых очерков Данилова "Пустые поезда 2022" во много о его маме, ее утрате.

Марина Москвина умеет рассказывать так, что остается лишь разинуть рты и слушать. Это касается и ее прозы, и ее выступлений. Практически любая история кажется невероятной, а все герои - даже реальные - персонажами приключенческого романа. На встречу Москвина принесла документ, который сохранился от ее деда. "Мой дед был архивариусом. Прожил удивительную жизнь Бумбараша. Был забубенным большевиком. И если я ловлю искры, то дед накапливал всякие бумажки и складывал в сундук, который выудил из черного моря", - делится Москвина. О его жизни она рассказывает в романе "Крио".

Вот так, у каждого по-разному, семейная история обретает вечность.