Нефтяные котировки выросли почти до 120 долларов из-за конфликта на Ближнем Востоке. Что будет дальше?

Биржевые торги нефтью в понедельник, 9 марта, начались со скачка к 120 долл. за баррель. Последний раз на таком уровне котировки Brent находились весной 2022 года, а перед этим - в 2014 году. Утром произошла коррекция, цены опустились, но все равно оставались выше отметки 100 долл.

На этом фоне обвалились фондовые рынки Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР): японский индекс Nikkei 225 снизился более чем на 7%, гонконгский Hang Seng потерял более 3%, а австралийский ASX 200 - более чем 4%. Южнокорейский индекс Kospi, особенно сильно пострадавший с начала ближневосточного конфликта, снизился более чем на 8%, что привело к 20-минутной приостановке торгов.

Причины происходящего - война на Ближнем Востоке, начатая США против Ирана, которая из "маленькой победоносной" постепенно превращается в затяжной конфликт, захватывающий в себя все новых участников.

Страны G7 в связи с происходящим собирают экстренное совещание. Обсуждаться будут варианты спасения рынка. Хотя понятно, что единственным для этого способом, доступным "Большой семерке", может быть высвобождение части запасов нефти из стратегических хранилищ. Самые большие запасы у США и, по данным СМИ, они могут выпустить на рынок 300-400 млн баррелей нефти.

Проблема в том, что в результате военных действий оказался фактически перекрыт Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Аравийским морем Индийского океана. В мирное время через эту водную артерию проходило более трети морской торговли нефтью.

Через пролив идут поставки из Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирака, Кувейта, Бахрейна, Катара и самого Ирана. Обходных морских маршрутов нет, есть трубопроводные альтернативы для Саудовской Аравии, ОАЭ, и, как ни странно, для Ирана.

Но даже с учетом этих обходных путей, из примерно 15 млн баррелей в сутки, проходивших через Ормузский пролив в мирное время, только 8 млн баррелей получится перенаправить по другим маршрутам. И то, вероятнее всего, только на бумаге. В реальности сразу прокачать 8 млн баррелей в сутки по этим трубопроводам не получится, поэтому на первом этапе речь идет о компенсации 5-6 млн баррелей в сутки. А ведь есть еще и нефтепродукты. Их через Ормузский пролив поступало на мировой рынок около 4-5 млн баррелей в сутки.

Даже с учетом обходных нефтепроводов, из примерно 15 миллионов баррелей в сутки только 8 миллионов получится отправить в обход Ормузского пролива

Дальше придется считать. Мы имеем недопоставку в 7-10 млн баррелей в сутки.

Высвобождаемого объема нефти США, если они согласятся на распечатывание своих стратегических хранилищ, хватит на 30-57 дней войны. При этом в самих США уже допускают, что конфликт может продолжаться 100-180 дней.

То, что могут высвободить из хранилищ другие страны, едва ли сильно изменит ситуацию. Если только к ним не присоединится Китай, общие объемы запасов которого оцениваются в 1,1 млрд баррелей. Но Пекин делал их как раз на такой случай, и сомнительно, что сейчас вдруг решит помочь Дональду Трампу и США.

Кто заполнит объем

Быстро нарастить добычу нефти могли бы страны Ближнего Востока, входящие в ОПЕК, в первую очередь Саудовская Аравия, ОАЭ и Ирак. Но именно эти страны оказались заперты войной в Персидском заливе. Рост производства в них ничего не даст, добытую нефть будет невозможно доставить до покупателей. Фактически лидеры ОПЕК сейчас оказались бессильны что-либо изменить на рынке.

Возможности других нефтедобывающих стран ограничены. США, Канада, Гайана, Бразилия, да и наша страна могут увеличить производство, но его резкого роста не произойдет. Это технически требует времени. Также нужны дополнительные и очень значительные инвестиции в производство. А все происходящее сейчас в мире делает вложения в нефтедобычу весьма рискованным предприятием: котировки сегодня выросли, а завтра могут упасть. То есть спешить финансировать нефтяную отрасль инвесторы не будут.

Как заметил в беседе с "Российской газетой" генеральный директор компании "ДА-Консалтинг" Даниил Тюнь, в жестком сценарии многонедельный срыв прохода через Ормузский пролив, удары по терминалам и танкерам и недостаточная компенсация выпадающих объемов со стороны нефтедобывающих стран, не зависящих от Ормузского пролива, могут довести цены до 150-200 долл. за баррель. Хотя это экстремальный сценарий, подчеркивает эксперт.

В результате мы получаем то, что называется идеальным штормом. Нефть на рынке есть, но доставить ее до покупателей невозможно. А покупатели - самые развитые или быстроразвивающиеся экономики мира: Китай, Индия, Южная Корея, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Италия, Испания, Нидерланды и прочие. Что говорить, пострадать могут и США. Добывая нефти больше всех в мире, они остаются ее импортерами, поскольку не могут внутренним производством закрыть все свои потребности. К тому же технические характеристики нефти, добываемой сейчас в США, не очень подходят для их нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). Поэтому часть сырья обязательно приходится закупать за границей.

В жестком сценарии, если проход через Ормузский пролив окажется перекрыт на месяц и больше, цены на нефть могут дойти до 150-200 долларов за баррель

Американские заправки уже отреагировали на происходящее. По состоянию на 9 марта 2026 года средняя цена бензина в США (регулярный сорт, аналог АИ-92) составляет 3,48 долл. за галлон (примерно 0,92 долл. за литр). Цены за прошлую неделю выросли на 48-50 центов. И, вероятнее всего, подорожание продолжится. А в США стоимость топлива на заправках - главный показатель эффективности работы власти. Поэтому Дональд Трамп сильно рискует испортить себе и республиканцам рейтинг, что вдвойне для него критично перед промежуточными выборами в конгресс этой осенью.

В целом же такой рост цен на нефть в ситуации множества региональных геополитических конфликтов неминуемо приведет к замедлению всех ведущих экономик мира. А результатом этого может стать или глобальный экономический кризис, или затяжная стагнация, что, собственно, ничем не лучше.

А если принять во внимание то, что перекрытие Ормузского пролива также нарушает поставки на мировой рынок сжиженного природного газа (СПГ), то мы рискуем получить энергетический кризис, способный превзойти по масштабам последствия нефтяного эмбарго 1973 года. Тогда арабские страны отказались продавать нефть США и их союзникам. Сейчас, как неоднократно заявлялось, у нас век электричества. На долю газа в генерации в Европе приходится 16,7%, в Японии - 34%, в Южной Корее - 28%, в Китае - 4%, в Индии - 3%. Кроме того, для стран АТР, главным образом Китая, весьма важна нефтехимическая отрасль, которая в условиях дефицита и подорожания сырья может сильно замедлиться. Подобное уже произошло в Европе после отказа от российского энергетического сырья, что стало одной из главных причин экономического спада в еврозоне.

Что это значит для нас

Для России на первый взгляд всех этих угроз нет. Напротив, рост цен на нефть напрямую влияет на доходы бюджета страны. Его нефтегазовые доходы с учетом дополнительных поступлений рассчитывались из стоимости нашего экспортного сорта нефти Urals 59 долл. за баррель. Но из-за дисконта на нашу нефть ее цена еще в начале марта составляла около 44,4-46,1 долл., что значительно выше, чем в начале года, но все равно ниже бюджетных ожиданий. Сейчас же, даже если дисконт в 25-30 долл. с барреля на российскую нефть сохранился (в чем есть большие сомнения), то ее стоимость выросла до 75-80 долл. за баррель.

Мы оказались зависимы от положения дел на Ближнем Востоке. То, как они влияют на мировые рынки, нам выгодно, но последствия этого конфликта в любом случае ударят и по нашей экономике. Его окончание или мировой экономический кризис обрушат цены на энергоносители. Санкции с нас никто не снимал (не считая временного послабления, касающегося находящихся в море танкеров с российской нефтью, для индийских покупателей). Более того, после окончания конфликта давление на российскую экономику, вероятно, усилится. Но пока есть возможность получить с американо-иранского конфликта хоть какие-то преференции.

В феврале нефтегазовые доходы бюджета России составили 432,3 млрд рублей. Это почти на 10% больше, чем в январе, и на 44% меньше, чем годом ранее. До 90% нефтегазовых доходов приносит бюджету добыча нефти. Расчет делается с учетом стоимости барреля наших экспортных сортов: Urals (с коэффициентом 0,75) и ESPO (0,25) и объемов добычи, в пересчете на рубли. В декабре 2025 года, по данным Минэкономразвития, которые используются для расчета налогов, средняя цена Urals была 39,18 долл. за баррель (по этой цене рассчитывались выплаты в январе), в январе этого года - 40,95 долл. (февральские выплаты). Статистики за февраль еще нет, но, видимо, с учетом роста мировых цен российская нефть тоже подорожает, а в марте может превысить уровень 70-80 долл. за баррель.

Как заметил в беседе с "Российской газетой" глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов, доходы, конечно, подрастут. Рост стоимости нефти начался еще в феврале до войны в Заливе, на ее ожидании. То есть сейчас мы видим в статистике выплаты за январь, когда нефтяные котировки росли только на событиях вокруг Венесуэлы и рисках обострения вокруг Ирана. Доходы марта будут построены на февральских ценах, которые уже росли на ожиданиях военной операции США против Ирана, и они выше январских. А в апреле будут цены марта, пока самые высокие, после начала военного конфликта и перекрытия Ормузского пролива, через который проходит треть мировой торговли нефтью.

К этому стоит добавить, что в марте и апреле будут производиться квартальные выплаты по второму по значимости в нефтяной отрасли налогу на дополнительный доход (НДД) за четвертый квартал 2025 года и первый квартал этого года соответственно. В октябре прошлого года он принес в казну 327,8 млрд рублей. Поэтому в денежном выражении нефтегазовые доходы бюджета в марте и апреле будут, скорее всего, значительно выше, чем в январе и феврале.

По мнению Тюня, февральские результаты, при недоборе запланированных Минфином дополнительных нефтегазовых доходов в 153,2 млрд рублей - это результат высокого дисконта на российскую нефть, сильного рубля и трений в экспорте. Рост к январю есть, но это пока не разворот, а колебание на низкой базе.

Чего ждать дальше

В марте эксперт не ждет сильного роста. Февраль - это был еще месяц, когда рынок жил с максимально неприятными для нас дисконтом и логистикой. По его оценке, рост (если он случится) поступлений из нефтяной отрасли по основному отраслевому налогу на добычу полезных ископаемых (НДПИ) в марте возможен до 7%. А вот апрельская статистика (платежи за март) уже может выглядеть заметно лучше - именно из-за Ближнего Востока. Конфликт добавляет риск-премию к Brent, а Азия активнее смотрит на российские баррели, хотя дисконт на них пока держится около 25-26 долл. с барреля. Если март пройдет при цене Brent 90 долл. и выше, то средняя стоимость Urals может оказаться в диапазоне 57-70 долл. за баррель. Это уже на десятки процентов выше зимних уровней, а значит, будет сильный эффект на совокупные нефтегазовые доходы. Эксперт делает прогноз, что нефтегазовые поступления в бюджет в апреле вырастут до 520-650 млрд руб. (без учета НДД). Но это случится при условии, что экспорт "не сломают" новыми ограничениями, а рубль не будет укрепляться, уточняет Тюнь.

Что касается НДД, то, по оценке эксперта, будет заметная разница между четвертым кварталом 2025 г. и первым кварталом 2026 г. в худшую сторону. В начале 2026 года было расширение дисконта и более крепкий рубль, то есть давление на "чистую" цену нефти в рублях. Поэтому приход по НДД в апреле будет ниже, чем в марте. Впрочем, ситуация может еще измениться, если мартовские цены удержатся на высоком уровне, а экспортная логистика не ухудшится.

Симонов также не исключает новых санкций против российской нефти, но только после окончания конфликта с Ираном. Он полагает, что военные действия не продлятся долго, поэтому России нужно пользоваться сейчас сложившимся окном возможностей. Если после конфликта Иран будет послушным воле США, то американцы будут контролировать изрядную долю мировой торговли нефтью. Сейчас они получили рост цен на нефть, что увеличило инвестиционную привлекательность их сланцевых проектов, но осенью промежуточные выборы в конгресс. К этому моменту действующему президенту США Дональду Трампу уже будут нужны низкие котировки барреля, чтобы радовать американцев дешевым бензином. А значит, времени у нас не так много, отмечает Симонов.

Эксперт также отмечает, что сейчас в плюс нам идет рост востребованности российской нефти на мировом рынке из-за перебоев с поставками с Ближнего Востока. Альтернатив-то практически нет. И этот спрос играет на снижение дисконта на нашу нефть. Если раньше Китай выбивал у нас дополнительную скидку, покупая нефть, от которой отказывались индийцы, то теперь складывается рынок продавца, и уже мы можем выбивать себе более выгодные условия поставок. Хотя важно даже не это, а само осознание покупателей, что торговать нефтью по правилам, навязываемым США, лучше не стоит. Америка действует только в своих собственных, корыстных интересах, уверен эксперт.