Почему писателей так мучают семейные истории
Писатели обсудили, как рассказывать в книгах о семейных историях
В писательском городке Переделкино на фестивале "Последний день зимы" обсуждали, как писать в книгах о своих личных, семейных историях. Надо ли слишком откровенничать, копаться в себе и обнажать перед читателями что-то сокровенное? Еще вопрос: прошлому в художественной литературе надо следовать буквально или можно приукрашивать?
Писатель Дмитрий Данилов вовсе не считает себя одиноким: "Мы счастливы с женой более 26 лет". / Доминик Бутен/ТАСС
Денис Драгунский, например, в детстве сам стал персонажем книг отца, вырос и продолжил рассказывать свои семейные истории. А вот Александру Снегиреву вовсе не хочется говорить со всеми о себе - интереснее раскапывать чужие истории. В книге "По линии матери" он опирается на документы из истории семьи своего друга Мити. Исследовал все, что осталось по линии матери за полтора века - от доносов до любовной переписки. Друг обратился с просьбой к Снегиреву в трудную минуту - искал поддержку, ободряющее "дыхание родных покойников". Нашел ли сам писатель в этом опору? Он отвечает: нет. "В тяжелые моменты мы цепляемся за прошлое и своих предков, потому что нам страшно. Ищем поддержку - идеологическую, психологическую. Но это все самообман". Что это дало другу Мите? Ощущение собственной ценности. Из этого и вышла книга, делится Снегирев.
Владислав Отрошенко считает, что "достоверность - враг литературы, потому что искусство - это преломление". Его семейная сага "Приложение к фотоальбому" - фантасмагория, переплетение реальности с волшебным мифом.
Отрошенко родом из казачьей семьи. Взявшись за историю рода, обнаружил, что, кроме нескольких фотографий, ничего не уцелело. Пришлось додумывать, включать воображение. Все семейные архивы пропали после обыска в Новочеркасске, где отец и дядя приняли участие в знаменитом бунте. "Власть понимала, что самое ценное - это память", - считает Отрошенко.
"Единоличница" - дебютная семейная сага поэта и переводчика Майи Кононенко. Она из русско-украинской семьи, раскол между двумя странами для нее рана. "Я начала залечивать эту рану через текст". В ее романе - история взросления девочки на фоне века, встроенная "в систему литературных аллюзий, от Льюиса Кэрролла до Кафки".
Драматург и писатель Дмитрий Данилов недоумевает по поводу реакции критиков на его автобиографический роман "Горизонтальное положение": "Они углядели в книге мое тотальное одиночество, отсутствие семьи, друзей. Но это абсолютно не так, у меня нет такой проблемы. Мы счастливы с женой уже более 26 лет". А вот сборник путевых очерков Данилова "Пустые поезда 2022 года" во многом связан с утратой мамы.
Марина Москвина - чудесная рассказчица. И в книгах, и в жизни. Истории ее кажутся невероятными, герои - будто из приключенческих романов. Писательница показала документ, который сохранился у деда, о котором рассказывает ее роман "Крио". "Мой дед был архивариусом. Прожил жизнь Бумбараша. Был забубенным большевиком. И если я ловлю искры, то дед накапливал всякие бумажки и складывал в сундук, который выудил из Черного моря"... Вот так по-разному у литераторов семейные истории уходят или обретают вечность.