Сеул и Токио не спешат в Ормуз: Союзники США ищут способ уклониться от новой военной миссии

США усиливают давление на союзников, добиваясь их участия в операции по обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе, однако в Южной Корее и Японии явно не торопятся отправлять туда военные корабли. И в Сеуле, и в Токио подчеркивают необходимость "тщательного анализа", ссылаются на правовые ограничения и все заметнее дают понять: втягиваться в потенциально боевую операцию против Ирана они не хотят.

Поводом для новой волны споров стали заявления президента США Дональда Трампа, который 14 марта через соцсети призвал ряд стран, включая Южную Корею и Японию, направить корабли для охраны танкеров в Ормузском проливе. Уже на следующий день риторика ужесточилась: Трамп говорил не только о необходимости участия союзников, но и дал понять, что Вашингтон "запомнит", кто откликнулся на призыв, а кто нет. 16 марта он пошел еще дальше, прямо увязав этот вопрос с американским военным присутствием в Японии, Южной Корее и Германии, заявив, что эти страны должны "не только быть благодарны", но и помогать США.

В Сеуле эти слова восприняли крайне настороженно. Официально южнокорейские власти избегают прямого ответа на вопрос, поступил ли уже из Вашингтона формальный запрос на отправку корабля. Глава МИД Чо Хён на слушаниях в парламенте дал предельно уклончивый ответ, заявив, что ситуацию "можно назвать и просьбой, и не просьбой", а также признал, что говорить о содержании контактов с США ему "крайне затруднительно".

При этом после телефонного разговора с госсекретарем США Марко Рубио южнокорейская сторона сообщила, что тот подчеркнул особую важность международного сотрудничества для обеспечения безопасности Ормузского пролива и стабилизации мировой экономики и цен на нефть. В Сеуле это восприняли как сигнал о том, что Вашингтон переводит тему из разряда эмоциональных постов Трампа в плоскость официальной дипломатии.

Но именно здесь, в Южной Корее, и начались основные споры. В парламенте представители как правящей, так и оппозиционной партий призвали к осторожности. Депутаты указывали, что возможная отправка корабля в район реальных боевых действий может вызвать серьезные конституционные проблемы.

Звучали аргументы, что, если южнокорейский корабль попадет под удар ракет или дронов и ответит огнем, это уже будет означать фактическое вступление в войну. В таком случае, по мнению ряда парламентариев, потребуется согласие Национального собрания, а сама миссия может вызвать вопросы с точки зрения статьи Конституции, где говорится о стремлении страны поддерживать международный мир и об отрицании агрессивной войны.

Дополнительную сложность создает и практическая сторона вопроса. Хотя у Южной Кореи уже есть в регионе военно-морское присутствие - речь идет о подразделении "Чхонхэ", которое с 2009 года участвует в антипиратских операциях у побережья Сомали, - нынешняя ситуация рассматривается как принципиально иная.

Если в 2020 году район операций подразделения уже расширяли до Ормузского пролива без нового парламентского голосования, то теперь южнокорейские эксперты подчеркивают: тогда речь шла о защите судоходства и возможной эвакуации граждан, а сейчас речь идет о потенциальной зоне полноценного военного столкновения.

Кроме того, депутаты указывали, что корабли и вооружение "Чхонхэ" ориентированы прежде всего на борьбу с пиратством, а не на действия в условиях угрозы со стороны иранских малых кораблей, беспилотников и ракет.

Показательно, что в Южной Корее против отправки кораблей выступают не только с юридических, но и с политических позиций. Один из депутатов от правящей Демократической партии даже провел одиночный пикет у посольства США в Сеуле, заявив, что участие в операции может сделать Южную Корею прямой целью Ирана.

Другие парламентарии отмечали, что страна должна учитывать не только союз с США, но и отношения с Тегераном, безопасность своих торговых судов и риски для собственных военных. Иначе говоря, в Сеуле сейчас явно ищут не столько способ быстро согласиться, сколько аргументы, которые позволят отказать или, по крайней мере, максимально затянуть решение.

Токио занял схожую линию, хотя делает это еще более открыто. Премьер-министр Японии Санаэ Такаити прямо заявила в парламенте, что страна не планирует направлять в регион корабли сопровождения. По ее словам, никаких решений об отправке эсминцев или других военных судов не принято, а правительство лишь продолжает изучать, что Япония может сделать самостоятельно и что вообще допустимо в рамках существующего законодательства.

Для Японии проблема тоже упирается прежде всего в право и политику. Хотя страна сильно зависит от ближневосточных энергоносителей, ее "мирная" Конституция серьезно ограничивает масштабы зарубежных военных операций. Японские силы самообороны уже проводили антипиратские миссии в водах Ближнего Востока, однако это были именно полицейские, а не боевые операции против государства. Чтобы оправдать участие в нынешней миссии, правительству пришлось бы доказывать наличие угрозы существованию самой Японии - а это крайне высокий политический и юридический порог. Не случайно Такаити, собираясь в Вашингтон на переговоры с Трампом, уже заранее дала понять, что собирается обсуждать не отправку кораблей, а необходимость скорейшей деэскалации конфликта.

Таким образом, и Южная Корея, и Япония оказались в крайне неудобном положении. С одной стороны, они зависят от ближневосточной нефти и не хотят портить отношения с Вашингтоном, тем более на фоне постоянных напоминаний Трампа о роли американских войск в обеспечении их безопасности. С другой - обе страны явно стремятся избежать участия в операции, которая может быстро превратиться из миссии по охране судоходства в прямое вовлечение в войну с Ираном.