Заслуженный пилот России Вадим Базыкин: Летчика нужно воспитывать с детства

Вадим Базыкин - летчик-легенда, имя которого на слуху в Арктике и Антарктике, Валааме и Петербурге. Он спасал полярников дрейфующей станции СП-32 и тонущих пассажиров парома "Эстония", туристов и рыбаков, терпевших бедствие в разных регионах страны. Кстати, именно за СП-42 он получил звание заслуженного пилота России. Он же снимал и после реставрации возвращал обратно такой устремленный в небо символ Санкт-Петербурга, как ангел на шпиле Петропавловского собора. На этом знаковом фоне как-то и неловко упоминать о "будничных" работах по установке нефтяных вышек или опор линий электропередач. Вадим может все! О нем ходят легенды: смог удержать вертолет на высоте... в спичечный коробок от Земли. (И эта легенда - правда!)

В редакцию "РГ" "вертолетчик номер один" (как его называют в Петербурге и на Валааме) зашел перед очередной поездкой на Донбасс с гуманитарной миссией. А до этого мы встретились в Президентской библиотеке, на открытии выставки "Северный полюс: от палатки Папанина до СП-42", подготовленной "РГ" совместно с Арктическим и антарктическим научно-исследовательским институтом. Но наш разговор начался не с Севера и не с СВО, а... с Великого поста.

На традиционный вопрос "Чай, кофе?" летчик (высокий, что называется косая сажень в плечах), ответил: чай, и без всяких сладостей. Потому что... каждый год в Великий пост голодает 10-15 дней.

Вадим Базыкин: Это стало для меня традицией. А первый раз я голодал - все 48 дней Великого поста, в 90-х годах, когда подолгу жил в Валаамском монастыре. Что-то на меня нашло. Первую неделю отголодал, и потом вдруг так молочного захотелось, сил нет. Решил пойти к настоятелю за разрешением на вкушение скоромного по немощи моей. Сижу у него в приемной, жду, а там зеркало, и в нем отражается мое вполне упитанное лицо. Думаю: "О, какая там немощь, не позорься уж", - и ушел. В общем, игумен узнал о том, что я голодал, только в Пасху. Потерял я тогда килограммов 20-25, весов не было. Что могу сказать? Первое время свой организм уговаривал потерпеть без пищи, а потом вроде бы и не против поесть, а организм мне шепчет: "Зачем? И так все прекрасно".

И к вере на Валааме пришли?

Вадим Базыкин: Да. Поначалу приходил в храм и просто слушал, не понимая, да особо и не желая понять службы на церковнославянском. Разглядывал щербатый плиточный пол, считал число трещинок на плитках. Но в какой-то момент стал понимать эти церковные тексты, потому что под влиянием Валаама сделал главное - впустил в себя Господа. И еще Валаам меня совершенно потряс тем, что очень похож на Арктику. Пейзажи, конечно, разные, но ощущения - одинаковые. Бесконечности, безмолвия, духовного подъема. Поэтому и говорю: Артика - как "северный филиал рая" на Земле.

Расскажите, что произошло на СП-32.

Вадим Базыкин: Сразу честно скажу: недотягиваю до настоящих полярников. Потому что прилетел на Север, выгрузил людей, грузы, принял на борт и улетел. Подсчитал: бывал в районе Северного полюса месяца полтора-два, а ребята там и год, и два сидят.

СП-32 экстренно снимали в 2004 году. Начало марта, еще полярная ночь, только-только чуть светло за горизонтом начинается. Резкое сжатие льдов, растут огромные торосы, которые все сносят на пути. Как землетрясение в привычном нам понимании. Ближайшая точка - Шпицберген, от него 840 километров до СП-32. Значит, на дорогу туда и обратно нужно топлива на 1680 километров. А на Ми-8 можно взять топлива максимум на 1200 километров. То есть на обратный путь не хватит. Понимаю, что на СП должны остаться бочки с горючим, но в каком они состоянии и не унес ли их океан - неизвестно. Вылетаем в эту неизвестность, метеоусловия - плохие. Пересекли три атмосферных фронта, приходилось постоянно менять высоту и "сбрасывать лед", которым, как панцирем, покрывался вертолет.

Сели на льдину. К счастью, полярникам удалось выловить несколько бочек с топливом - ровно столько, сколько нам не хватало на обратный путь. И тут скажу о патриотизме этих людей. Ситуация: надо срочно взлетать, торосы идут на вертолет слева и справа, большие, трехметровые, а у вертолета лопасти, кто не знает, на высоте всего четыре метра. И тут крик полярника: "Подождите! Мы оставили самое важное!" И убегает. Снимает со станции развевающийся на ветру флаг России и уже с ним - к вертолету. Угроза жизни, отсчет времени на секунды, и человек спасает флаг, и никто из полярников его не останавливает, все согласны с его решением!

Уверена, что это снятие полярников с льдины - далеко не первая в вашей биографии экстремальная ситуация...

Вадим Базыкин: Да, такие ситуации возникали с самого начала моего пути. Например, еще в 90-х годах пришлось зимой спасать одного рыбака на Кольском полуострове. Мужчина упал со скалы, был тяжело травмирован, в том числе у него был поврежден позвоночник, что означает: перемещать человека нужно крайне аккуратно. Посадить вертолет в тех условиях было невозможно, поэтому пришлось сначала перенести пострадавшего в специальную лодку из брезента и уже потом забирать с воды. Весь ужас был в том, что прогибать брезентовую лодку было крайне опасно из-за поврежденного позвоночника, поэтому поднять обычным образом - с помощью тросов - оказалось невозможным. В итоге вертолет спустили на воду, он "брюхом" касался воды, воду запустили в салон и потихоньку стали подтягивать лодку внутрь. Втащили. И - не можем взлететь, как приклеились к воде. С большими сложностями оторвались. Причем те, кто видел все это с берега, потом рассказали, что вода за вертолетом поднялась на метр.

И что пострадавший?

Вадим Базыкин: Да все хорошо с ним потом было: вовремя доставили в Мурманск, где его сразу же на операционный стол. Этот опыт мне потом пригодился во время спасения пассажиров тонущего парома "Эстония". (Экипаж Вадима Базыкина был единственным тогда российским, все остальные вертолеты-спасатели принадлежали другим странам. - Прим. ред.) Волны, ветер, холодная вода: то есть снова счет шел на секунды. Поднимать красиво, как показывают в фильмах, когда вертолет зависает над точкой, открывается дверь и вниз спускается спасатель, забирает пострадавшего, далее их поднимают на борт, - далеко не всегда по жизни получается.

Кстати, не спасовать, не испугаться, когда возникает ситуация, при которой необходимо спуститься на экстремально малую высоту от земли, высоту, которая запрещена по всем инструкциям, я учил молодых летчиков. Потому что бывает всякое, и когда речь идет о жизни и смерти, бывает, что и не до правил. Но к этому нужно подходить по уму, все просчитывать, как я говорю им: не паниковать, а пробовать чувствовать землю колесом вертолета. Шестнадцать летчиков, обученных мной, сейчас работают в зоне СВО и на новых территориях. Ни один не погиб!

Вы активный сторонник того, что нужно возрождать летные школы при ДОСААФ? Почему?

Вадим Базыкин: Потому что летчика нужно воспитывать с подросткового возраста. Интерес к авиации нужно формировать. Мы (Вадим Базыкин - зампредседателя отделения ДОСААФ Санкт-Петербурга и Ленобласти. - Прим. ред.) открыли такую школу в Гатчине. Мальчишки у нас уже в 15 лет на планерах самостоятельно летают. Они с подросткового возраста в атмосфере аэродрома. И важно, чтобы такое обучение было и на бесплатной основе тоже: то есть мы берем мальчишек с улицы, у которых нет обеспеченных родителей. После обучения повзрослевший уже юноша осознанно выберет летное училище.

В стране нехватка летчиков, и особенно остра ситуация в малой и средней авиации, которую нужно развивать. Без нее ни о каком освоении Арктики и говорить не приходится. Стране нужно возрождать строительство своих самолетов, того же знаменитого Ан-2, пусть модернизированного. И нужны кадры. С аэродромами проще - восстановить имевшиеся в советское время не так сложно. Возрождение отечественной малой и средней авиации - стратегическая задача.

По следам "Двух капитанов"

Путь в авиацию?

Вадим Базыкин: Династия! У меня отец профессиональный летчик. И я не мыслил жизни без неба, с младых ногтей впитал в себя его притяжение и мощь. Моей любимой стала книга "Два капитана" Каверина. Захотел стать именно северным летчиком, вернее вертолетчиком. Потому что в моем понимании самолет - это что? Да, властелин неба. Вертолет - и неба, и земли. Окончил Кременчугское летное училище, затем Ленинградскую академию гражданской авиации. По моим стопам пошел и сын.

Какие-то сувениры привезли из Арктики и Антарктики?

Вадим Базыкин: Мне подарили бивни мамонта, чучело пингвиненка, интересный камень из Антарктиды (его частью я уже с геологами поделился). Самое интересное - бутылка с водой из антарктического озера. Уже двадцать лет стоит - и ничего с ней не делается. Не мутнеет, не зеленеет. Когда набирал ее, написал дату, но внимание на нее обратил только в Петербурге. 19 января набирал, в Крещение!

Вы поднимали и после реставрации ставили на место ангела со шпиля Петропавловского собора. Говорят, под ангела мэр Анатолий Собчак положил письмо дочери, которое можно вскрыть в 2046 году. Это правда?

Вадим Базыкин: Да, он передавал мне это письмо, но что в нем - не знаю, оно в капсуле. И я тоже оставил письмо - своей дочери.