Борис Мессерер: Истоки Плисецких из белорусских криниц

В книге рассказывается о корнях семьи и становлении примы Большого театра, о поисках нового языка балета и сценографии. На обложке акварель Бориса Мессерера - портрет Майи Плисецкой в роли Одиллии в балете "Лебединое озеро", который она станцевала 4000 раз. Мы поговорили с автором о главной героине его воспоминаний.

Про семью Мессерер говорили, что она "часть столицы, не такая неизменная, как Кремль, но более постоянная, чем коммунизм".

Борис Мессерер: Семья Мессереров-Плисецких всегда была в центре московской, да и вообще российской культуры. Больше всего на слуху, конечно, были танцовщик и балетмейстер Асаф Мессерер, его племянница Майя Плисецкая. Отец очень поздно пришел в балет: в 16 лет, а в 18 уже был принят в труппу Большого театра. Видимо, у него были врожденные способности, в юности он серьезно занимался спортом. Юношей он случайно попал на галерку Большого театра, и балет взволновал его. В одно мгновение он понял, что танец - его стихия.

Мессереры не всегда были балетными людьми?

Борис Мессерер: Дед Майи лечил зубы. Об этом сообщала сохранившаяся вывеска "Зубной врач Мессерер. Солдаты бесплатно".

У него было 12 детей, которым он дал библейские имена. Мама Майи - Рахиль окончила ВГИК и была актрисой. Внешность она унаследовала от отца, который был родом из Долгиново Вилейского района Белоруссии (население которого было уничтожено фашистами, к лету 1942 года в живых осталось 278 человек - 218 из них вывел через линию фронта партизан Николай Киселев. - Прим. авт.).

Отец Майи Михайловны был уроженцем Гомеля?

Борис Мессерер: Истоки Плисецких из белорусских криниц. Отец Майи был уроженцем тихого яблоневого пропыленного Гомеля и негромких, щемящих душу белорусских окраин. Родился он в самом начале века, в 1901 году, в восемнадцатом подростком записался в коммунисты. Михаил Плисецкий работал руководителем "Арктикугля", впоследствии генеральным консулом СССР на норвежском острове Шпицберген. Отто Юльевич Шмидт назначил его генеральным консулом и начальником угольных рудников на Шпицбергене. Семья уехала туда, а в 1934 году вернулась в Москву после двухлетнего зимовья. Майе надо было учиться балету. Плисецкий был арестован 30 апреля 1937 года и по решению тройки расстрелян. Мать Майи снималась в советском немом кино под именем Ра Мессерер. Правда, артистическую карьеру погубили репрессии: как жена врага народа она попала в АЛЖИР - крупнейший женский лагерь вместе с новорожденным сыном Азарием, который потом стал солистом Балета Мориса Бежара.

Где Майя Михайловна и ее брат жили без матери?

Борис Мессерер: Александра и Майю забрали в свои семьи мои родители и моя тетя. Мне было тогда пять лет, Александру - 7 лет, и он стал для меня душевно близким человеком.

Кто познакомил Майю с балетом?

Борис Мессерер: Тетя Суламифь Мессерер, отведя ее в 1931 году на детский спектакль "Красная Шапочка", в котором исполняла одну из ролей. Балет Майю заинтересовал: вернувшись домой, она стала демонстрировать балетные партии разных персонажей. Когда Майе исполнилось 7 лет и 8 месяцев, тетя отвела ее в хореографическое училище, где проходил очередной набор. По правилам ребенку должно было быть 8 лет, однако тетя убедила членов комиссии позволить Майе учиться ввиду ее таланта.

Как вы общались?

Борис Мессерер: Дом Суламифь, где жила Майя, и наш дом, где жил Алик, были недалеко друг от друга. Нас разделяла площадь имени Пушкина. В кинотеатре "Центральный" на Пушкинской площади долго шел фильм "Большой вальс" о Штраусе. Это был любимый фильм нашего детства. Когда Алик переехал к своей матери в сорок первом, вернувшейся из АЛЖИРа, я продолжал с ним дружить. А потом началась война. Семья Майи уехала в Свердловск, а наша в Куйбышев. Младший брат Азарик был меньше меня на три года, и мы его не воспринимали.

Рахиль, вернувшись из эвакуации, старалась устроить быт в двух комнатах коммуналки рядом с Большим театром. Квартира была переполнена звуками, словно из оркестровой ямы. Комната мамы Майи была заставлена мебелью, как бы свидетельствуя, что жизнь семьи не обустроена. А дальше находилась комната, где Майя пыталась восстановить силы после спектакля. Майя страдала бессонницей, рабочие за окном постоянно разбирали и грузили декорации. Ее комната была крошечной. В ней были кровать, стул, шкаф, переполненный костюмами.

Съев однажды апельсин, Азарий, брат Майи, проткнул пальцем землю в корзинке из-под отцветших хризантем и воткнул туда косточку. Через некоторое время неожиданно для всех показался росток. Деревце вымахало до потолка. Плодов оно не давало, но исполняло роль декоративного растения. Апельсиновое дерево потеряло разом все листья на следующий день, после того как мамы Майи не стало.

Когда вы начали рисовать Майю Михайловну?

Борис Мессерер: Когда Майя получила квартиру. Прежде эта квартира принадлежала дирижеру Юрию Файеру. Переезд совпал с моим решением бросить архитектуру и заняться живописью. Это было в 1955 году. Майя стала приглашать меня в гости, чтобы я рисовал цветы, которыми после спектаклей была заставлена ее квартира. Я приходил утром, пока Майя спала. Часа через два, когда Майя просыпалась, мы завтракали. Вдруг она предложила писать ее портреты. Перед сеансом Майя вынимала балетные костюмы и принимала эффектные позы. Жизнь переходила в память. Когда Майя переехала в новую квартиру на Тверской, она возродила наши сеансы. Теперь в комнату заходил Родион Щедрин, и мы устраивали безалкогольный ланч. Когда в 1958 году Родион Щедрин стал ее мужем, Лиля Брик сказала: "Ваш выбор мне нравится, но один изъян у Майи велик - слишком много родственников".

Какой Майя Михайловна была в жизни?

Борис Мессерер: Порывистой и мгновенно принимающей решения. Поражали ее творческая целеустремленность и творческое горение. Когда Франсуа Миттеран вручил ей орден Почетного легиона, она подтвердила, что всю жизнь сопротивлялась.

Она была неслухом, как говорила сама.

Борис Мессерер: Не смиряйтесь, до самого края не смиряйтесь. Даже тогда - воюйте, в трубы трубите, в барабаны бейте… До последнего мига боритесь… говорила она. Характер - это и есть судьба.

Почему ее не пустили в первые гастроли Большого театра после "железного занавеса"?

Борис Мессерер: В 1956 году Большой театр готовился к масштабным гастролям в Лондон. Предполагалось участие Майи и Алика. Это были первые гастроли после открытия "железного занавеса" между Западом и СССР. Алика не пустили. Майя переживала за брата. Она отправилась в дирекцию театра и написала гневную записку. В итоге Майю тоже исключили из поездки. Хотя о ней наравне с Улановой уже была дана реклама в Лондоне. Майя была на взводе, ей надо было выговориться, и она звала меня в гости. Мы долго бродили по переулкам, заходили в Камергерский, спускались к Кузнецкому Мосту. Но жизнь продолжалась. Публика была на стороне Майи, и это вылилось в демонстрацию ее любви. После адажио в "Лебедином озере" она выходила на поклон шесть раз. То, что было после закрытия занавеса, описать невозможно - шторм, шквал, извержение Везувия.

Ее рисовали не только вы...

Борис Мессерер: В 1965 году ее рисовал Марк Шагал. Познакомила их жена Фернана Леже, французского мастера кисти, Надя Леже, родом из белорусской деревни Зембино. До замужества Надя Ходасевич. Она прислала Майе и Родиону приглашение на имя министра культуры Фурцевой. Помимо Леже и Шагала Майю сближали с Марком Захаровичем белорусские корни. От шагаловского Витебска до Зембинорукой подать. То, что отец Майи тоже был родом из Беларуси, приводило Шагала в восторг.

Плисецкая известна феноменальным творческим долголетием. Обладательница выразительной пластики. Фото: В.Галушкин / Фотохроника ТАСС

Майя Плисецкая известна своим феноменальным творческим долголетием, обладательница выразительной пластики, гибкой спины, легкого шага. Балерина создала свой собственный стиль, отличающийся изяществом, графичностью, остротой и законченностью жеста, позы. С чего начались ее авторские балеты?

Борис Мессерер: В 1966 году в Москву приехала труппа национального кубинского балета во главе с Альберто Алонсо. Его посмотрела мать Майи и стала рекомендовать дочери посмотреть балет. Спектакли шли в Лужниках, но Майя все же выбралась. С первого движения танцоров ее словно ужалила змея. В антракте Майя бросилась за кулисы к постановщику Альберто Алонсо: "Не хотите поставить "Кармен" для меня?" Это было как гром среди ясного неба. Майя мыслила высокими категориями и обратилась к великим композиторам Шостаковичу и Хачатуряну написать для нее музыку, но те отказали из опасения притронуться к Бизе. И только Родион Щедрин спас балет, которым грезила Майя. Молодой композитор не побоялся сотрудничества с Бизе и создал свой шедевр. Итак, была музыка Бизе-Щедрина, была постановка Алонса, но не было художника-постановщика. Майя обратилась ко мне. Я старался быть точным. Место действия - коррида. Арена для боя быков, как символ жизни - отсюда и появляется балетный язык жеста балерины, масштабная маска быка нависала над ареной. В последней сцене спектакля, когда появляются Хосе и Кармен, одновременно возникают Тореадор и Бык и по воле Алонсо Кармен танцует с Тореадором.

Как шла совместная работа?

Борис Мессерер: Мы с Алонсо ни на минуту не расставались. Майя ценила участие тех, кто ей помогал. Работа над партитурой у Родиона Щедрина заняла всего 20 дней. Майя репетировала прямо на своей "кухне с куском курицы во рту". Музыка получилась броской, яркой, эффектной.

Премьера состоялась 20 апреля 1967 года. Теперь пишут, что это была мировая премьера. Но тогда министра культуры в директорской ложе не оказалось, несмотря на бурный прием зрителей. Второй спектакль был на грани отмены: невероятные усилия приложили Майя, Щедрин, Шостакович, который поддержал новаторскую аранжировку Родиона. Спектакль состоялся. Фурцева помогала Майе: пригласила Алонсо, помогла с визой, сняла запрет на второй спектакль.

Уже в XXI веке Родион Щедрин оставил на моем автоответчике сообщение: "Боренька, мой дорогой великий художник, это Родион говорит. Я вчера был на спектакле. Сегодня уезжаю в Петербург. Но все-таки живет наша Кармен! Живет! Жив курилка! Совершенно не устарело все... на вечные времена. Это классика!" Этот балет стал самым исполняемым в мире произведением Родиона Щедрина, Майя танцевала "Кармен-сюиту" 350 раз.

Какой спектакль Майи Михайловны был самым необыкновенным?

Борис Мессерер: "Болеро" Бежара, где она пружинилась на плие в могучем крещендо.

Вы были тесно сплетены и с литературной средой благодаря жене Белле Ахмадулиной. Ваша мастерская на Поварской была местом встреч шестидесятников. Кто был в гостях у Бориса и Беллы?

Борис Мессерер: Аксенов, Ерофеев, Окуджава и десятки других звезд "оттепели". Среди близких Анатолий Рыбаков, Сергей Параджанов, Дмитрий Пригов с женой.

В Москве, Санкт-Петербурге, в Минске с размахом отметили 100-летие Майи Плисецкой.

Борис Мессерер: Юбилей отмечен достойно. В Большом театре идут многие произведения Родиона Щедрина. Их творчество, счастливая любовь дали миру классической музыки новые и несметные богатства.

А что с квартирой на Тверской 25/9?

Борис Мессерер: Она передана в дар государству и стала музеем. В музее-квартире сохранились бесценные артефакты: ботиночки пятилетней Майи, ее портреты, ковры с рисунками Фернана Леже, костюм к легендарной постановке "Кармен-сюиты" 1967 года, картины Марка Шагала.