"Чехов - мой автор". Владимир Кошевой - о классике в театре и съемках в кино
Владимир Кошевой: Русский артист проверяется Чеховым
Артиста Владимира Кошевого помнят не только по роли Родиона Раскольникова в сериале "Преступление и наказание". Он много снимается в кино, озвучивает аудиокниги и играет в театре. Сейчас доктора Астрова в чеховском "Дяде Ване" Театра Наций. Осенью выйдет 8-серийный художественный фильм "Арсеньев", посвященный выдающемуся писателю и путешественнику. Наряду с Евгением Мироновым одна из главных ролей у Кошевого. 15 апреля в "Зарядье" Кошевой представит литературно-музыкальный проект "Я буду думать о Леванте" к 140-летию Николая Гумилева - актер, между прочим, сыграл поэта в фильме "Луна в зените".
Владимир Кошевой: Мне нужен честный диалог с режиссером, а не давление продюсера, как мне играть. / Пресс-служба проекта
А другой крупный весенний проект - музыкально-поэтический спектакль "Лира Орфея", подготовленный в дуэте с актрисой Еленой Захаровой, Владимир Кошевой представил в рамках фестиваля "Московское барокко" к 270-летию со дня рождения Вольфганга Амадея Моцарта. В концерте при участии Русского хора имени Свешникова и камерного оркестра Musica Viva под управлением Александра Рудина прозвучали три версии мифа об Орфее: мелодрама Фомина, а также сочинения Глюка и Софии Губайдулиной. Режиссер-постановщик - Михаил Елисеев. Накануне премьеры "Лиры Орфея" Владимир Кошевой приоткрыл "РГ" некоторые тайны своих необычных проектов.
Чем объясняется повышенный интерес зрителей к классическим эпохам, к экспериментам с необычной поэтической формой?
Владимир Кошевой: Думаю, это процесс закономерный. Ищем опору в классике, пытаясь осмыслить современный культурный код. Всему свое время, и идеи возвращения к забытым произведениям, писателям и поэтам сейчас витают в воздухе. В 1970-е к этой теме обращался Роберт Рождественский, сейчас Валерий Гергиев возвращает на историческую сцену Большого театра старые спектакли, например, "Мертвые души" Родиона Щедрина с декорациями Валерия Левенталя.
Зрителям-слушателям это сегодня интересно, у вас сомнений нет?
Владимир Кошевой: В случае с "Орфеем и Эвридикой" мы имеем дело с шедевром эпохи классицизма, и это очень сложный язык. На репетициях я даже дирижера спектакля мучил вопросом: поймет ли все это зритель? Художественный язык XVIII века сегодня кажется необычным и громоздким. Слушать полтора часа стихи при минимуме действия - непросто. Скажем, произведения Якова Княжнина нельзя читать на современный лад. Нельзя произнести "Арфей" - как в современной транскрипции. Надо произнести в начале слова именно "О", иначе тут же теряется музыкальность, ритмика, а вместе с ними ощущение эпохи...
Мы ищем опору в классике, пытаясь осмыслить современный культурный код
Но круг ваших интересов в поэзии гораздо шире - от Баратынского до Бродского: их вы читаете в своих программах?
Владимир Кошевой: Евгений Баратынский, друг Пушкина, на мой взгляд, незаслуженно в рамках школьной программы вынесен во второй эшелон русских поэтов первой половины XIX века. К нему я подходил четыре года - во многом потому, что им увлекался Иосиф Бродский. Пробовал включать Баратынского в свои программы, но публика восприняла его стихи прохладно. Нужно найти какой-то ключ к его глубинам философии. В его стихах, как и в биографии, многое - тайна за семью печатями.
А Гумилев, значит, уже готов открыться современной публике - вы подготовили программу к его юбилею?
Владимир Кошевой: Моя история с Гумилевым - многолетняя. Каждый раз, читая его, открываю для себя что-то новое. Поэт-воин, путешественник-исследователь: он участвовал в Первой мировой, имел награды. В его творческом наследии есть этнографические труды, посвященные африканским племенам. Первые его стихи написаны в Грузии... В какой-то момент мне показалось, что его детские мечты об Африке могли появиться из рисунков Пиросмани: там и бегемоты, и жирафы, и кого только нет! Гумилев грезил о фантастической стране Табула-раса, неизведанной и притягательной... И я понял, что созрел для того, чтобы рассказывать историю Гумилева зрителям.
Почему вы стали реже сниматься в кино?
Владимир Кошевой: Скорее всего, потому что нечего играть, роли - из тех, что мне сегодня предлагают, мог бы сыграть миллион хороших артистов. А хочется, чтобы роль была моя. Или чтобы был честный диалог с режиссером, а не давление продюсера, как мне играть. Да, я непросто подхожу к выбору ролей. В свое время еще Олег Павлович Табаков удивлялся: "Кто за тобой стоит, ты же не династийный?"
При этом на спектакль "Дядя Ваня" с вашим участием в Театре Наций сегодня не достанешь билета...
Владимин Кошевой: Я чувствую, что Чехов - мой автор. И его герои - это в какой-то степени мои разные "я". И Михаил Козаков говорил мне, что я обязательно должен и буду играть Чехова. По молодости я не придавал значения этим словам. Но верно замечено: русский артист проверяется Чеховым.