Представители компании Pest Control, управляющей делами художника, отказались от комментариев. Адвокат Марк Стивенс выступил с резким заявлением, призвав журналистов воздержаться от публикации: "Анонимность защищает свободу слова, позволяя авторам говорить правду властям, не опасаясь возмездия, цензуры или преследований". Стивенс говорит об "угрозах", а не об авторских правах, потому что под угрозой не просто безопасность конкретного человека, а концепция его искусства, ведь Бэнкси - это "голос улицы", который стал миллиардным брендом именно благодаря тому, что был безымянным. Пока Бэнкси оставался призраком, покупатели платили за причастность к тайне, а коллекционеры приобретали возможность владеть частью легенды. Теперь, когда тайны больше нет, покупатель рискует заплатить лишь за имя человека, который когда-то нарушал закон.
В своем расследовании агентство приводит слова арт-дилера Роберта Кастерлайна, который присутствовал на аукционе Sotheby's в 2018 году, где "Девочка с воздушным шаром" самоуничтожилась прямо во время торгов. Кастерлайн заметил в толпе мужчину в очках, в которые, как ему показалось, была встроена камера, фиксировавшая реакцию удивленной публики. Сравнив фотографию этого человека со снимками, сделанными ямайским фотографом Питером Дином Рикардсом в 2004 году, Кастерлайн "почти уверен", что это был Бэнкси. Но, заметив сходство, он не стал разоблачать художника. "Я не хочу быть тем, кто разоблачит Бэнкси", - сказал он Reuters.
Стелла Павлюк, магистр психоанализа НИУ ВШЭ, автор диссертации "Психоаналитический взгляд на образ Бэнкси через его творчество", считает, что анонимность для художника была не просто стратегией, а защитным механизмом психики. "Анонимность усиливала эмоциональный отклик зрителей: когда автор выступает как "голос улицы", его высказывание воспринимается как универсальное, почти обезличенное послание, принадлежащее всем и никому одновременно. Это позволяет зрителю свободнее вступать во внутренний диалог с произведением, не отвлекаясь на личность создателя", - объясняет Павлюк. Раскрытие личности, по ее словам, смещает фокус восприятия: зритель начинает видеть не только работу, но и ее автора с биографией, социальным статусом и контекстом. "В результате сужается поле интерпретаций, частично утрачивается свобода фантазий и глубина личного переживания. "Голос улицы" превращается в голос конкретного человека". При этом психоаналитик обращает внимание на двойственность самого акта разоблачения. "Почему общество, в частности Reuters, так стремилось узнать того, кто изначально выбирал оставаться "невидимкой"? - задается вопросом Павлюк. - Общественный интерес был продиктован не столько стремлением к правосудию, сколько желанием разгадать загадку, удовлетворить собственное любопытство, пусть даже ценой права другого человека оставаться неузнанным". Однако Павлюк не считает, что раскрытие имени ставит крест на искусстве Бэнкси. "Восприятие его работ, безусловно, изменится, но это не конец, а всего лишь трансформация - естественное свойство живого процесса. Бэнкси уже вписал свое имя в многотомник под названием "современное искусство", и следующий этап его профессионального пути будет зависеть от того, как он сам, как художник и личность, сможет адаптироваться к новой реальности".
Ольга Ломанова, продюсер стратегических проектов ARTDOM, бывший директор по развитию Еврейского музея и центра толерантности, арт-консультант и коллекционер, занимает более осторожную позицию. Она напоминает, что расследование Reuters - это не финальная точка, а лишь очередная версия, пусть и очень убедительная. "Я бы не торопилась утверждать, что личность Бэнкси наконец- то раскрыта, - говорит Ломанова. - Reuters выпустил крупное расследование, но сам художник это не подтвердил, а его адвокат прямо заявил, что в запросе Reuters много неточностей. Версия про Робина Ганнингема ходит почти двадцать лет, так что Reuters, скорее, просто сильно разогнал старую гипотезу, а не закрыл вопрос окончательно". Что касается рыночных последствий, Ломанова не ожидает обрушения. "Такая простая логика не подходит для такого сложного явления, - уверена она. - Рынок Бэнкси давно держится не только на тайне, но и на узнаваемости его работ, международном интересе, ограниченном количестве и важной системе доверия. Особая роль здесь у Pest Control, которая единственная официально подтверждает подлинность его работ. Для коллекционеров это зачастую важнее, чем знать имя автора". При этом арт-консультант признает, что анонимность имела принципиальное значение. "Для Бэнкси анонимность была не просто образом, а частью его художественного замысла - такой же важной, как трафарет и краска. Безликость - часть его заявления против устоев. Поэтому я считаю, что рынок скорее перенесет эту ситуацию без сильных потрясений, но часть легенды и символической ценности может ослабнуть". Ломанова прогнозирует не крах, а перестройку: "Самые важные, классические и подтвержденные работы останутся востребованными. А вот более спекулятивный сегмент, где покупали не только произведения, но и возможность касания к мифу, может пострадать первым. При этом часть рынка, наоборот, воспримет это как повышение доверия - некоторые игроки ждут даже роста цен, потому что меньше анонимности снижает сомнения в подлинности".
Самый радикальный и одновременно успокаивающий взгляд на ситуацию предлагает Анастасия Четверикова, культуролог, педагог, автор подкаста "Искусство для пацанчиков". Она убеждена, что раскрытие личности ничего не меняет ни для искусства, ни для зрителя. "С искусством абсолютно ничего не происходит, - заявляет Четверикова. - Оно как выполняло свою функцию некого плаката, высказывания на улицах, так и будет продолжать это делать, даже если мы будем знать имя Бэнкси". По ее словам, таинственность изначально была частью игры, но не ее сутью. "Первая версия о том, что Бэнкси - это Робин Ганнингем, была высказана сразу же. Просто Бэнкси написал, что это не я, и все поверили. Неужели вы думаете, что родина Джеймса Бонда не может знать имя уличного художника? Знали, но Бэнкси уже превратился в один из символов Британии, как Биг-Бен, королева Елизавета, Джеймс Бонд. Это часть мифологии Англии, и это уже не разрушить".
Она также отвергает опасения, что знание имени превратит искусство Бэнкси в простой туризм. "Туризм - один из инструментов Бэнкси, - напоминает культуролог. - Вспомним его отель "Обнесенный стеной" на границе Израиля и Палестины. Привлекая туристов, он принес деньги Палестине, помог людям в тяжелом положении. Это здорово, это работает". Четверикова приводит и другие примеры того, как уличное искусство становится точкой притяжения: в Нижнем Новгороде уличные художники помогли спасти деревянное зодчество, нанеся граффити на дома, которые хотели снести. "Люди приезжали посмотреть, проект поддержал губернатор, сейчас это одна из достопримечательностей города. На Сахалине есть проект "Взгляды", который преображает город, делает его привлекательным. Стрит-арт как инструмент туризма - это настолько логично, что даже не вызывает сомнений". По мнению Четвериковой, главная функция искусства Бэнкси - помогать людям "проживать сложное". Она приводит в пример работы художника в Палестине и знаменитую картину "Напалм", где девочка с фотографии времен Вьетнамской войны идет за руку с Микки Маусом и Рональдом Макдональдом. "Жуткая совершенно вещь, - говорит она. - Я детям на лекциях показываю, и они все сразу дешифруют. Там нет ни одной надписи, но ты все понимаешь про эту работу. И эти работы правда помогают нам эмоционально сбавить градус, понять, что все это понимают. Бэнкси тоже в этой тревожности, все в этой тревожности, все в этих сложных страхах о войнах, о страшных вещах, которые происходят в мире. Искусство протягивает тебе руку, говорит, что ты не один".
Стелла Павлюк добавляет: "С одной стороны, искусство отражает происходящее в мире и выступает формой высказывания, в том числе политического. С другой стороны, именно эта вовлеченность в актуальный контекст может оборачиваться против автора, превращая художественный жест в своего рода "улику". Это демонстрирует двойственную природу высказывания: стремление быть услышанным неизбежно сопряжено с риском быть обнаруженным". Павлюк допускает, что на бессознательном уровне Бэнкси сам мог способствовать своему раскрытию. "В психоанализе существует представление, что случайности не случайны: невидимые нити связывают одно событие с другим, и возможно, на бессознательном уровне он сам способствовал своему обнаружению. Это не означает осознанного желания раскрыться, но допускает, что определенные "следы" могли быть оставлены бессознательно".
Так ставит ли раскрытие личности крест на искусстве Бэнкси? Ответы экспертов звучат не как приговор, ведь опасения о "кресте" на искусстве - это скорее гипотетический вопрос, который волнует публику, но не находит подтверждения у тех, кто профессионально изучает феномен Бэнкси. Эксперты сходятся в том, что искусство, однажды ставшее частью культурного кода, не исчезает от того, что мы узнаем имя его создателя, но меняются условия, в которых это искусство существует. Парадокс расследования Reuters в том, что журналисты, стремясь к прозрачности и подотчетности публичной фигуры, одновременно разрушили ту самую оптику, которая делала эту фигуру уникальной. Бэнкси сознательно выбрал анонимность как художественный метод, теперь, когда метод обнародован, искусству предстоит пройти проверку на прочность. Ответ, судя по мнению экспертов, скорее положительный, но окончательное слово остается за самим художником: как он отреагирует на новость, какие новые работы появятся после нее, изменится ли его язык. Пока можно с уверенностью сказать о том, что миф о Бэнкси не умер. И, возможно, это именно то развитие сюжета, которое сам художник, любящий провокации, задумал с самого начала.