Наиболее быстрых результатов добились страны Юго-Восточной Азии. Премьер-министр Таиланда Анутин Чарнвиракул заявил, что Бангкок уже достиг соглашения с Ираном, позволяющего тайским танкерам безопасно проходить через пролив. Таиланд оказался самым "прытким" не от хорошей жизни: судя по сообщениям местных СМИ, в стране уже стали повсеместно ощущаться перебои с поставками топлива, цены на заправках поползли вверх, хотя это не помогло остановить дефицит. Теперь в Бангкоке надеются, что вопрос будет решен, так как Иран "дал добро".
Вслед за этим малайзийский премьер Анвар Ибрагим сообщил, что после переговоров с иранским руководством танкеры его страны также получили разрешение продолжить путь. Более того, по его словам, речь шла и об освобождении задержанных судов и экипажей.
Представители Индонезии сообщили о "положительном" ходе переговоров с Ираном по поводу пропуска танкеров, но это пока не стало окончательным решением. "Посольство Ирана (в Джакарте) передало положительное мнение правительства Ирана относительно безопасного прохода судов Pertamina Group в Ормузском проливе", - сообщил официальный представитель МИД Индонезии западным СМИ. По его словам, танкер Pertamina Pride проведет некоторые подготовительные мероприятия в ответ на положительный ответ Тегерана, в том числе обеспечит подготовку экипажей и их страховку. Правда, тут же эксперты указали, что это еще должно произойти.
Вьетнам и Филиппины также хотели бы добиться свободного прохода, но пока, судя по попадающим в прессу сообщениям, пока лишь зондируют почву.
Страны Северо-Восточной Азии действуют еще осторожнее. Южная Корея пока не добилась конкретных договоренностей с Ираном, хотя также процитировала посла Ирана в Сеуле, который сказал, что Южная Корея не считается Тегераном враждебным государством. Глава МИД Республики Корея Чо Тхэ Ёль провел переговоры с иранской стороной, в ходе которых попросил обеспечить безопасность корейских судов в проливе. По данным СМИ, в зоне риска находятся более 20 южнокорейских судов и свыше 100 членов экипажей. Однако речь пока идет лишь о дипломатических контактах, а не о согласованных условиях прохода. У Сеула, с одной стороны, есть достаточно большие стратегически запасы нефти и нефтепродуктов, но с другой, именно из Персидского залива Южная Корея получает около 70 процентов нефти и более 20 процентов СПГ. В стране уже заметно повысились цены на топливо, из-за ажиотажного спроса из магазинов стали пропадать даже полиэтиленовые пакеты - все из-за слухов, что Корее не хватает нафты - продукта переработки нефти, из которой делают различные пластиковые изделия, включая пакеты.
Япония в схожем положении с Южной Кореей - на ее территории есть базы США, она считается союзником Вашингтона, но не стала торопиться с отправкой судов и персонала в зону конфликта, несмотря на просьбу Дональда Трампа. Токио также сильно зависит от поставок нефти и СПГ из Персидского залива, но пока лишь "ведет предварительные контакты" с дипломатами из Тегерана.
Интересно, что "под раздачу" попал и Китай, несмотря на свой статус близкого к Ирану государства и главного покупателя иранской нефти. Вчера появились сообщения, что военные Ирана запретили проход трем танкерам из КНР. С другой стороны, китайские моряки и сами уже часто опасаются пытаться "проскочить" через пролив, даже когда им разрешают, - есть шанс налететь на морскую мину или случайно "попасть под раздачу", если вдруг кто-то из военных Ирана перепутает и примет судно за нарушителя.
Фактически сейчас складывается новый механизм: Иран допускает проход не всех судов, а лишь тех стран, которые не рассматриваются как враждебные или сумели договориться напрямую. В Тегеране прямо дают понять, что пролив остается под контролем, а режим его использования определяется политическими и экономическими условиями.
Сами условия прохода могут существенно различаться. В ряде случаев, как показывают сообщения международных СМИ, танкеры получают разрешение в рамках межправительственных договоренностей без дополнительных выплат. Однако существует и другая схема - отдельные суда, по данным западных источников, платят до 2 млн долларов за проход, получая индивидуальное разрешение на пересечение пролива. Таким образом, речь идет не о едином механизме, а о гибридной системе - сочетании политики и коммерции.
В результате в регионе формируется новая, крайне нестабильная модель обеспечения энергетических поставок. Вместо единого международного решения страны вынуждены вести разрозненные переговоры, добиваясь индивидуальных гарантий. Это делает рынок поставок нефти и газа еще более уязвимым, а Ормузский пролив - не просто транспортным узлом, а инструментом политического давления.