Василий Авченко: Тревоги вампиловских героев вновь стали злободневными
Василий, ваш новый герой - такой же "нерегламентированный" человек, как и герои ваших прежних книг. Среди них был у вас и автор романа "Территория" геофизик Олег Куваев, и рядовой геройский летчик Лев Колесников, и даже возглавлявший Союз писателей Александр Фадеев. Драматург Вампилов появился не случайно?
Василий Авченко: Да, ничего случайного нет. Я выбираю тех, кто мне по-настоящему интересен, важен, в чем-то близок. Не помню, когда в моей жизни появился Вампилов, но - давно и навсегда. Я ведь и появился на свет в том же самом роддоме сибирского города Черемхово, где родился Вампилов, только позже. А соседний городок Свирск на Ангаре, где похоронены мои бабушка и дедушка, упоминает Зилов - герой "Утиной охоты". И книга о нем - очень личная. Как возвращение долгов малой родине.
Несколько лет назад вместе с нижегородским литератором, профессором, доктором филологических наук Алексеем Коровашко мы написали книгу об Олеге Куваеве. А когда выяснилось, что оба много лет, независимо друг от друга, интересуемся и Вампиловым, - все сложилось. Как раз в Редакции Елены Шубиной появилась новая книжная серия ЖИЛ ("Жизнь известных людей"), и мы предложили в нее Вампилова… А что касается людей "регламентированных" - они действительно гораздо меньше интересны.
Судьба автора "Утиной охоты" и "Провинциальных анекдотов", по-вашему, это история успеха, "американская мечта по-советски": парень-безотцовщина из сибирской глуши покорил Москву своим богдыханским магнетизмом и загадочной незавершенностью сюжетов. В чем же его успех - если судить по современным меркам Зиловых, стремящихся на Патрики? Успел написать всего четыре большие пьесы, лучших из них не увидел на сцене, утонул в 34 года, даже домиком с видом на Байкал не обзавелся… Чему тут, кажется, завидовать?
Василий Авченко: Это смотря к чему стремиться - к домику, к Патрикам или к чему-то иному. Тот же Куваев сказал однажды: "Если бы некий там джинн предложил мне на выбор: написать хотя бы одну действительно хорошую книгу и плохо кончить в 45 или не написать ничего путного, но прожить до 80, я бы без секундного колебания выбрал первое". Примерно так и вышло, только он и до 45 не дожил - умер в 40, но застал успех своей "Территории".
Вот и Вампилов застал начало, рассвет своей славы. Начали ставить его пьесы, заинтересовались модные московские режиссеры - Табаков, Ефремов, Любимов… Да, не сразу к зрителю пробилась "Утиная охота", но можно ли назвать другого молодого провинциального драматурга, пьесы которого оценили бы столь высоко столичные театры? Он шел по восходящей, сумел навязать себя миру, стал одним из главных голосов поколения, прорвался вот уже и в XXI век, в новую Россию. Если бы только не эта до ужаса ранняя и внезапная гибель… Тут завидовать и правда нечему. Но - его пьесы, как и предрекал Вампилов, "пошли пожаром" по стране.
Россия - москвоцентричная, замечаете вы, провинциалу надо еще суметь пробиться в столице. Шукшин пришел поступать во ВГИК в кирзачах - и на него смотрели как на "сказочного Иванушку-дурачка"… Но ведь Вампилов, покоряя эти столичные круги диктаторов общественного мнения, в то же время записал: "Москвичи с детства все знают. Задумчивых в Москве нет. Всех задумчивых в Москве давят машинами. Поэты родятся в провинции, в столице поэты умирают"…
Василий Авченко: А все-таки его не машина столичная задавила - его погубил Байкал, приняла в жертву родная сибирская провинция… Конечно, он испытывал комплекс провинциала. Он у всех у нас, провинциалов, присутствует, только все по-разному с ним пытаются справиться. Вампилову была необходима московская столичная среда, и семинары молодых драматургов, и Высшие литературные курсы, и столичные театры, и новые знакомства, расширение кругозора… Алмазу нужна огранка, самородков в культуре не бывает.
Сейчас какие-то различия нивелирует интернет, но, по большому счету, мало что изменилось, страна наша всегда москвоцентрична. Отсюда комплекс Шукшина, комплекс Вампилова, что уж говорить о выходцах не из миллионников (восточнее Красноярска, стоящего ровно в середине страны, ни одного миллионника), - комплексы остаются, как и разница между московской жизнью и немосковской, тем более - сибирской, колымской, индигирской. Надо бы как-то их преодолеть, как и эту порой зияющую разницу между Москвой и провинцией.
Кем бы могли сегодня стать его герои? Рискну предположить, что "Старший сын" из человеческой драмы превратился бы в нечеловеческий боевик: оболтусы-герои превратились бы в мошенников, явившихся к старику Сарафанову отжать квартиру "по приказанию кураторов из Украины". Героиня рассказа "Стечение обстоятельств" Катенька Иголкина - дважды побывавшая замужем, мечтающая о новом спутнике и чуде омоложения, - загорала бы на Мальдивах на средства обманутых вкладчиков или пряталась от налоговых служб как бизнес-блогерша… Ну и чему сегодня могут научить его герои - если они будто повыпадали из своего гнезда?
Василий Авченко: Злободневное растворяется, вечное остается. Как писал Вампилов: "Сколько бы ни старались литературоведы, они никогда не сделают Чехова сухим и скучным писателем". И Вампилов, как давно уже понятно, тоже классик. Вы размышляете, чем бы его герои занялись сегодня? В 2015 году, кстати, вышел фильм "Райские кущи" Александра Прошкина с Евгением Цыгановым - вольная фантазия на тему "Утиной охоты". Герои и события перенесены в XXI век, в наши дни. Лишнее подтверждение того, что Зилов жив и вне контекста так называемого застоя.
Главного героя "Утиной охоты" Зилова, которому все в жизни все равно и надоело, помнят скорее по другому фильму, из семидесятых, с холодными глазами актера Олега Даля. Мне-то кажется, что эти иронично-циничные Зиловы как раз первыми в 90-е легко и быстро превратились в новых хозяев жизни, тех же олигархов. Может, Вампилов что-то нам подсказывал, а мы не разглядели?
Василий Авченко: Но в Зилове слишком велик потенциал саморазрушения. Вампилов удерживает его от самоубийства, но что случится завтра, за рамками пьесы? А в остальном - согласен. Художник ощущает многое раньше других. "Утиная охота", написанная еще в 1967 году, на закате оттепели, предвосхитила атмосферу и тональность застойных 1970-х. Или можно вспомнить Шукшина, ушедшего в 1974 году. Его "Энергичные люди" до удивления напоминают наших коммерсантов 90-х. Бугай из рассказа "Привет Сивому!" - типичный "бык", "новый русский" из тех же девяностых.
У вас же в книге есть цитата из Вампилова - про наступление эпохи головастиков. Чем дальше от Бетховена и Пушкина, от детства человечества, - писал он, - тем ближе к "сытому, самодовольному животному, безобразному головастику, со сказочным удобством устроившемуся на земле и размышляющему лишь о том, как бы устроиться еще удобнее". Чем не зиловская философия? Отчего нас так уж тянет к цивилизации ухоженных и сытых, вооружившихся искусственным интеллектом?
Василий Авченко: Да, сейчас бы Зилов и тот самый липовый отчет поручил бы, наверное, готовить искусственному интеллекту… К сожалению, нравственный прогресс человечества неочевиден, если он и происходит, то технический его сильно обгоняет. Отсюда и многие наши беды. Есть в человеке и животное начало, и эгоистическое. Но есть и другое - человеческое в самом высоком смысле этого слова, Божественное, если угодно. Вот они в нас и борются, эти начала. И потому Вампилов - грустный комедиограф. Светлый, улыбающийся, но… Смешное у него всегда сплавлено с трагическим. Из "Прощания в июне": "Веселитесь, но не забывайте, что вы на похоронах…"
В книге вы разоблачаете мифы о Вампилове. И о том, что глупо каждого трагически ушедшего из жизни в советское время художника записывать в жертвы этого времени, "душной атмосферы застоя". Приравниваете даже "миф о запретности Вампилова" к "мифу о запретности Высоцкого, который выступал по всей стране и за ее пределами, гастролировал, снимался и пел в кино". Не боитесь - вас же многочисленные мифотворцы заклюют?
Василий Авченко: Не боюсь, потому что сам вырос на Высоцком. Пусть клюют, лишь бы читали и думали. То, что вокруг подобных фигур возникает облако мифов, - нормально или объяснимо. Но если мы их уважаем - наше дело эти мифы развеивать… А "запретность", мнимая или действительная, - так ли уж она теперь нам важна? Осталось главное, настоящее, - тексты, выдержавшие проверку временем. Все остальное унесли вода и ветер.
Вампилову были не очень близки шестидесятники - хотя они еще во что-то верили, а ему и не хватало людей с идеалами не понарошку. Он оказался ближе к почвенникам, тем, кого назвали деревенщиками, - почему?
Василий Авченко: "Деревенщики", или "почвенники", тоже верили, тоже были идеалистами. Может, так в Вампилове отразилось сибирское, корневое… Да уже по кругу общения видно, что он был ближе именно к почвенникам - от Распутина до Рубцова. Запад в самом широком смысле - от джинсов до демократических идеалов - не занимал его мысли, он жил как будто вне всего этого. Как, кстати, и Шукшин, которого невозможно представить эмигрантом. Он видел много заграниц (в отличие от Вампилова), но ни об одной из них не написал и рассказа. Поэтому смешны и нелепы попытки - это к вопросу о мифотворчестве - пристегнуть Вампилова к диссидентскому движению.
Вы пишете о культурных "аномалиях" вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали - Черемхово с Кутуликом, городок Свободный в Амурской области, давшие литературе и кино целую россыпь имен и открытий. Если бы не эти аномалии, мы не имели бы ни Вампилова, ни комедий Гайдая, ни даже фильма Меньшова "Любовь и голуби"! Такие аномалии и связывали общее культурное пространство, создавали наш культурный код. А сегодня - есть еще такие?
Василий Авченко: Свободный - это и Леонид Гайдай, и Виталий Мельников (автор лучших экранизаций того же Вампилова), и Валерий Приёмыхов. Черемхово - это драматурги Гуркин, Ворфоломеев, Вампилов… Страна наша всегда была центростремительной, но в советское время эти тенденции уравновешивались другими - центробежными в хорошем смысле. Было послевузовское распределение, были комсомольские призывы, была мода на Сибирь, Север, Дальний Восток, куда ехали и за длинным рублем, и "за туманом", за романтикой…
Иркутск 1960-х дал нам удивительный феномен великих сибиряков: здесь одновременно жили и работали Валентин Распутин и Александр Вампилов. Позже и Виктор Астафьев вернулся в родной Красноярск… Хочется, чтобы нормой для нашей страны стало, что большие художники живут и творят не только в Москве и Петербурге - но и в Магадане, Благовещенске, Чите… Нужен культурный полицентризм.
Но сегодня, боюсь, таких аномалий нет, и ожидать их не приходится. В стране демографический дисбаланс, восточные пространства оголены, все стремятся в Москву, лишние люди остались лишь в романах XIX века… На Дальнем Востоке, занимающем 40% площади России, живет всего около пяти процентов населения. В Сибири получше, но ненамного. Нужно новое открытие Сибири - от Урала до Тихого океана, в том числе культурное. Не случайно политолог Сергей Караганов продвигает проект "сибиризации" России, связанный с "разворотом на восток", причем не только в геополитике. И в этом контексте и фигура Вампилова приобретает неожиданную актуальность.
Вы вот живете во Владивостоке и не собираетесь в Москву переселяться - почему? Большое вам оттуда видится - на расстоянье?
Василий Авченко: Во-первых, мне нравятся Владивосток, Дальний Восток, Тихоокеанское побережье, само ощущение жизни на границе цивилизаций, на стыке суши и моря. Во-вторых, не для того же мы осваивали самую большую в мире страну, чтобы потом всем собраться в Москве? У военных моряков есть такое понятие - "демонстрация флага". Так что жизнь на дальних рубежах - это и гражданский поступок! А если сбавить пафос, то, конечно, Москва по сравнению с провинциями дает огромное количество возможностей, помимо комфорта. И та самая столичная культурная среда - действительно уникальна, нигде такой нет.
Наверное, перебравшись в Москву, я многое приобрету. Но совершенно точно многое и потеряю. Или потеряюсь сам… Вахтенному матросу тоже хочется спуститься в кубрик и лечь спать. Но он продолжает нести вахту, потому что - кто, если не он?
В записных книжках Вампилова множество острых, ярких и парадоксальных мыслей. Некоторые стоило бы взять общественным ориентиром: "Говорите правду, и вы будете оригинальны". Как вам?
Василий Авченко: Актуально на все времена!
Вопрос о "немодных" писателях
А что должно произойти, чтобы мы научились без скепсиса перечитывать советских классиков, не отделяя их от остальной великой русской литературы? Среди героев ваших книг когда-то был и "немодный" сегодня писатель Александр Фадеев. На фоне нынешних событий в мире, кажется, по-новому звучит и то, что его роман "Разгром" читал Фидель Кастро, когда плыл на яхте "Гранма" делать революцию на Кубе. Его роман о Гражданской войне на фоне нынешнего СВО кажется особенно "живым, огнедышащим, кровоточащим". Да и за романом "Молодая гвардия", не сомневаюсь, еще откроется по-настоящему "жизнь и правда" войны с фашистами в советском Донбассе…
Вы говорили, что Фадеева, как и многих других советских писателей, надо заново открывать, без "просоветской однозначности и антисоветской предвзятости". А почему, по-вашему, такой подход сегодня разделяют далеко не все?
Василий Авченко: Да, "Разгром" и "Молодая гвардия" сегодня получают новую, неожиданную актуальность, дописываясь самой историей. Меняющийся контекст влияет на восприятие текста.
К сожалению, в обществе нашем велика инерция, причем разных начал. С одной стороны, в позднесоветское время, когда в коммунизм переставали верить даже сами коммунисты, читателя перекормили "правильной" советской литературой и "единственно правильными" ее трактовками. Фадеев, Шолохов, Николай Островский воспринимались как нечто обязательное, официозное, а не живое, искреннее, кипящее. С другой стороны, в перестройку на тех же Фадеева, Островского, Гайдара стали выливать тонны самой дикой грязи и клеветы. А потом пришла эпоха великого равнодушия, мертвящего материализма, всеохватного цинизма…
Конечно, нельзя ни отделять литературу советского периода от классической русской традиции, ни забывать ее или считать чем-то второразрядным. Советское время дало нам огромное количество настоящих жемчужин, и тот же фадеевский "Разгром" - одна из них. Помимо того, есть десятки авторов вроде бы второго ряда, но какие замечательные! Навскидку: Виктор Кин, Сергей Колбасьев, Сергей Диковский, Арсений Несмелов, Николай Рыжих…
Не знаю, что должно произойти, но знаю точно: беспамятство - одна из самых худших бед. Нужно выстраивать заново литературную иерархию, сделав ее независимой от любых идеологических шор, пересобирать наш золотой стандарт, не разбрасываясь драгоценностями.
5 цитат из записных книжек Вампилова
- "Мечты, которые сбываются, - не мечты, а планы".
- "Перед смертью думать о своей репутации? А ведь вся жизнь - это перед смертью".
- "Человек, который болезненно заботится о своем здоровье".
- "Ничего нет страшнее духовного банкротства. Человек может быть гол, нищ, но если у него есть хоть какая-нибудь задрипанная идея, цель, надежда, мираж - все, начиная от намерения собрать лучший альбом марок и кончая грезами о бессмертии, - он еще человек и его существование имеет смысл. А вот так... Когда совсем пусто, совсем темно".
- "Создают голодные - сытые разрушают".