"Так, в международном арбитраже разрешение спора в среднем занимает от полутора до трех лет, в то время как отечественные арбитражные суды укладываются в три месяца, а общая продолжительность процесса с учетом апелляции и кассации обычно составляет от 6 до 12 месяцев", - написал Игорь Краснов.
Причину он видит в том числе в высоком уровне цифровизации российского правосудия. "В сопоставлении с длительными и дорогостоящими процессами, например, в Великобритании или США, российская модель выглядит как ускоренная процедура разрешения спора", - отметил председатель Верховного суда.
При этом по стоимости доступа к правосудию, отметил Краснов, разрыв с зарубежными странами не просто заметный, а принципиальный. "Судебные расходы, включая госпошлину и юридическое сопровождение, в России несравнимо ниже, чем во многих иностранных юрисдикциях", - подчеркнул он. Защита права, продолжает председатель Верховного суда России, у нас не является привилегией крупных игроков. Правовые механизмы являются инструментом для всех граждан, а не роскошью.
Игорь Краснов сравнил российскую юрисдикцию с шахматами, а западную - с покером. В нашей системе фигуры видны, правила прозрачны, поле для принятия решений ограничено четкой логикой. "Однако в ряде зарубежных юрисдикций это скорее напоминает игру в покер. Нередко ключевую роль там играют заранее подготовленная стратегия, доказательственные, порой граничащие с шулерством маневры и даже эффект неожиданности", - подчеркнул Игорь Краснов.
Отсюда, отметил председатель Верховного суда, вытекает еще одно преимущество российской юрисдикции - высокая степень предсказуемости основанной на законе судебной практики. Поэтому, по его мнению, на сегодняшний день российская юрисдикция является лучшим местом, где бизнес может добиться правосудия.
В былые годы было "модно" местом возможных судебных разбирательств в договорах о трансграничных сделках указывать Лондон или Нью-Йорк. "В современном мире эта дилемма давно перестала быть вопросом "престижа". Сегодня это скорее вопрос предсказуемости, управляемости риска и правовой гравитации, в которой могут оказаться оспариваемые активы", - написал Краснов в статье.
"Время расставило все на свои места", - отметил председатель Верховного суда, вспомнив слова президента Владимира Путина на совещании судей о многих наших согражданах, которые уповали в свое время на непредвзятость и объективность западной судебной системы, но в итоге убедились в обратном.
В качестве примера он привел дело новосибирского предпринимателя, который в 2020 году заключил с германским контрагентом договор на поставку семян льна из России в Европу и согласился на условия применения законов Великобритании и рассмотрения дела в лондонском арбитраже при наличии возможных споров. "Однако случившаяся в тот год засуха не позволила ему исполнить договор в срок, что привело к взысканию с россиянина 600 тыс. долларов убытков и почти 4 тыс. евро судебных издержек. За принудительным исполнением этого решения покупатель обратился в российский суд. В итоге дело дошло до Верховного суда Российской Федерации, который выявил ряд очевидных процессуальных перекосов и предвзятость в решениях "британского правосудия", - рассказал Игорь Краснов.
Так, по его словам, иностранный арбитраж необоснованно отклонил доводы поставщика о форс-мажоре, не принял заявление о нарушениях при назначении арбитров (которыми были назначены граждане Украины, Великобритании и Дании), не разъяснил порядок и способ обжалования решения и не направил его копию. "Более того, введенные в отношении нашей страны политически мотивированные санкции не позволили поставщику получить юридическую помощь в Великобритании в связи с невозможностью оплаты необходимых услуг представителей и судебных сборов. Можно ли в таком случае говорить об объективности и беспристрастности разбирательства? Однозначно нет. Все это, скорее, звучит как инструкция по дискриминации в зависимости от страны происхождения. Учитывая такие обстоятельства, дело было направлено на новое рассмотрение в Новосибирск, в ходе которого покупатель свои требования отозвал", - отмечает в статье председатель Верховного суда.