12 часов под атакой. Как экипаж боевой машины пехоты выжил под ударами 30 дронов

На военном полигоне сегодня такая грязь, что я все время проваливаюсь в нее по колено. Чернозем раскис до состояния жидкой сметаны, гусеницы месят его с утра до ночи, а люди в этом месиве живут, работают - и воюют. Представьте себе: вашу машину атакуют 30 дронов и танк ВСУ. И вы выживаете. Боец 83-й бригады ВДВ Чур рассказывает, как экипаж БМП-3 выдержал 12 часов боя и какое отношение к этой войне имеют "ежики" и советские кружки авиамоделирования.

Первые прототипы дронов были созданы в СССР еще в 80-х. Наводчик боевой машины пехоты с позывным Чур, который еще в детстве, мальчишкой, мастерил такие же радиоуправляемые модели в кружке ДОСААФ, теперь воюет против их усовершенствованных потомков. Полчища дронов атаковали его боевую машину - она выстояла. А другим помогла система защиты, которую называют "ежики". Рассказываем, как.

Птицы, королевы и Трамп

Здесь, на полигоне 83-й бригады ВДВ (той самой, что из Уссурийска на Дальнем Востоке), ребята готовят свои машины к летнему сезону. Меняют защитные тенты, гусеницы, чистят двигатель. Кто-то из бойцов берет ключ "на 17", кто-то крутит гайки руками. Птицы поют, в основном жаворонки и соловьи. Пот течет со лба. А в перерывах бойцы обсуждают действия президента Трампа, технику НАТО - и продолжают крутить гайки.

Главное здесь - не политика. Главное - вот эти зеленые камуфлированные боевые машины пехоты с пушками и пулеметами. БМП-2 и БМП-3 - в войсках такую машину называют "королевой пехоты".

Пока мы разговариваем с бойцами, из люка "королевы" выбирается наводчик с позывным Чур. У него добрые глаза - редкость для человека на войне. Родом - из Красноярского края, с берегов реки Ангары. Дома его ждут двое сыновей: один вырос выше отца, другой - тяжелее по весу. И мама Светлана - уже на пенсии, - она гордится, но каждую ночь молится.

- Я на СВО с 2022 года, - говорит Чур негромко. - По мобилизации пришел. До этого служил срочную службу наводчиком БМП, на гражданке строил гидросооружения, мегазаводы по всей России. А сейчас вот здесь.

Спрашиваю про самое страшное. Он убирает грязную ветошь, садится на броню и рассказывает историю, от которой у любого гражданского волосы встанут дыбом.

История одной БМП

- Машина была под атакой дронов больше 12 часов, - говорит он тихо, без надрыва.

Первый дрон прилетел, когда бойцы только зашли на позицию. Чур щурится, будто видит то небо. Потом - второй, третий. Они летели роем. Черные, на фоне синего облака. 25 FPV-дронов с кумулятивным зарядом. Пять дронов-камикадзе. Плюс танки палят. И все это - в одну боевую машину.

- Командир сказал: "Стрелять до последнего". Дроны летели. Один попал в пушку - она заклинила, - рассказывает Чур. - Другой дрон прожег двигатель в двух местах. Наша машина дернулась и встала. Я думал, все.

Они стреляли до последнего. Двенадцать часов. Пока у врага не кончились снаряды и дроны.

- Слышу - хлопок, - вспоминает Чур, - и броня за спиной звенит. Осколки - по корпусу БМП. Дроны взрывались рядом, а пробитий всего три! Но сама уехать с поля боя машина не смогла.

Неподалеку глухо рвутся снаряды - война не затихает ни на минуту.

- Надеюсь, когда фронт отодвинем, мы нашу БМП эвакуируем оттуда, с линии фронта, - добавляет он. - Восстановим. Она еще повоюет.

"Ежик" против дрона

Как сегодня защищают БМП от того, чего четыре года назад в таком количестве не существовало на поле боя? Бойцы нашли ответ. Не в военных академиях, не в научных НИИ - в бою.

- Против дронов ставим защитные "мангалы". Это народное название противодронового навеса и козырька над пушкой БМП, - объясняет Чур. - Сейчас дополнительно обшиваем боевые машины и делаем из них "ежики".

Он показывает фото на своем телефоне: металлический каркас на машине, на который наварены пучки из тросиков, торчащих во все стороны, как иголки. Сварная конструкция. Дешево. Сердито. Эффективно.

- Прилетает дрон, взрывается об эти "иголки" перед корпусом БМП. До брони не доходит. БМП так и спасаем. Система работает.

Старший техник роты, которого здесь уважительно зовут "Дед", добавляет деталь, от которой становится не по себе.

- Максимальная дальность стрельбы у БМП - 7 километров, - говорит он. Семь… Это в современной войне - смертельная опасность. Противник в семи километрах - это значит, что ты уже в зоне целого роя дронов. Их там - тьма. Воздух гудит от жужжания дронов.

Каждый выезд - лотерея. Каждый бой - риск не вернуться.

Против БПЛА ставим защитные "мангалы". Это противодроновый навес и козырек над пушкой БМП. Обшиваем свои машины - делаем из них "ежики"

Советское наследие

Чур вспоминает детство.

- Я в 80-90-х ходил в кружок авиамоделирования в ДОСААФ, - говорит он, вытирая пальцы от грязи. - Мы тогда уже делали первые летающие модели на тросиках. Потом - на радиоуправлении. Книжки читали, схемы, журналы за 1988 год. Советские школьники мастерили сами. Это сейчас все говорят про дроны, как про ноу-хау Китая. А мы это еще в СССР придумали.

Чур не хвастается. Он констатирует факт.

- Сегодня те самые дроны - FPV, "мавики", "Баба-Яга" - охотятся за нашими машинами. Технологию развили другие люди. Но корни - наши, советские. Так и воюем: против технологий, которые сами придумали. Но и защиту от них тоже находим сами.

Ирония судьбы: советские инженеры создавали первые авиамодели на радиоуправлении. Их последователи на Западе и в Китае довели изобретения до совершенства. А наши бойцы сегодня приваривают к бронемашинам "ежики", чтобы отбиваться от этих дронов.

Советские инженеры создавали первые авиамодели на радиоуправлении. Их последователи на Западе и в Китае довели изобретения до совершенства

"Работаем не на себя"

Пока мы болтали, на полигоне разрывает тишину рев двигателя. Другая БМП, сдвинув гору чернозема, уходит на огневую позицию. Механик-водитель - в шлемофоне, без бронежилета: внутри машины он только мешает. На груди под военной формой у многих - крестик. Все крещеные.

- Мы работаем не на себя, - кричит боец с позывным Большой, пытаясь перекричать грохот. - Мы работаем для штурмовиков, в БМП-3 садится семь штурмовиков. Если мы их не довезем, пехота не сможет пойти в штурм. Все взаимосвязано.

Кругом сырая земля, почерневшие от времени и дождя шевроны, и толстый черный пес деловито грызет кость подальше от ящиков с боеприпасами.

- Мы победим, - говорит другой боец просто. - И машины сбережем. У нас есть опыт. И техника есть. А главное - правда за нами.

Я смотрю на его руки, черные от мазута и земли. Он не жалуется. Просто поправляет шлемофон и садится в свою БМП. В курской грязи, под пение соловьев и взрывы снарядов он продолжает делать то, что умеет: воевать, выживать и не сдаваться. Потому что, как говорит Чур, "мы победим". И с этими словами согласны все.

83-я отдельная гвардейская десантно-штурмовая орденов Суворова и Кутузова бригада дислоцирована в Уссурийске (Приморский край). Дальневосточники воюют на Курской земле с 2024 года. И когда их спрашиваешь, откуда силы берутся, они пожимают плечами: "Чай выпил утром - и пошел. Устал - терпи. Болит спина - терпи. Идти воевать дальше надо". И они идут. И выживают. И возвращаются. И снова идут.