Твой Ангел никогда не спит
Твой Ангел никогда не спит.
Вместо предисловия.
Мой путь к этой книге начался задолго до ее написания - в тот жаркий июльский день 1998 года, когда в нашем доме раздался телефонный звонок и человек, представившийся сотрудником милиции из подмосковного города Раменское, сообщил, что мой муж погиб.
Вася уже полгода работал в столичном журнале, мы готовились всей семьей перебираться из Курска в Москву, когда раздался этот страшный звонок. Собиралась я недолго: побросала кое-какие вещи в сумку, взяла наших мальчишек - двенадцатилетнего Петю и семилетнего Георгия - и села в первый же поезд на Москву.
Как потом выяснили друзья мужа, он погиб, пытаясь спасти детдомовца, который переходил железнодорожные пути. В ушах восемнадцатилетнего Димы были наушники, и он просто не мог услышать рева стремительно летящей электрички. Мой Вася, шедший следом, рванулся, чтобы спасти юношу... Не спас, сам погиб. Так я осталась одна, с двумя детьми.
За те полгода, которые Вася проработал в журнале, его успели полюбить - за порядочность, за то, что был трудяга. И после похорон глава издательства, желая поддержать меня, предложила мне писать для них, и я, то ли от безысходности, то ли в силу наивности, ухватилась за это. Никакой журналисткой я не была, я была домашней хозяйкой с дипломом биологического факультета МГУ.
В Курск я решила не возвращаться. Во-первых, понимая, что работы там я не найду, а во-вторых, потому что банально хотела убежать от боли. Повторюсь, последние полгода мы вынужденно жили на два дома, и каждый раз, когда Вася приезжал, с раннего утра мы ждали его у окна, всматриваясь в то, как он торопится к нам по длинной бетонной дороге к дому...
Смотреть на дорогу, зная, что по ней уже никто не придет, было бы для меня невыносимо. Мой мир, мир моей семьи рухнул, и надо было учиться жить заново. Где, как? Неясно. Зато сразу стало ясно, что плакать нельзя. Мальчишки буквально вцепились в меня, не выпуская мои руки ни на минуту. И я понимала: главное сейчас для меня - держаться. Потому что, как только я переставала себя контролировать и у меня наворачивались слезы, мгновенно срывались и они. Для них смерть любимого отца была не просто потерей - рушились основы их жизни. Те, кто помнит меня в то время, потом рассказывали, что всех удивляло, когда на соболезнования и участливые вопросы, как же я собираюсь жить дальше, я уверенно сообщала, что у нас все будет хорошо, что мне уже предложили работу в Васином журнале и что я вот-вот найду жилье. Как сказала потом одна знакомая: "Маша все время улыбалась, и это пугало". На самом деле все просто: пока ты улыбаешься, трудно заплакать.
О том, как зарабатывать деньги, я, до того злополучного дня защищенная любовью мужа, имела смутное представление. Растила сыновей, варила борщи - все как у всех. Теперь я больше всего боялась, что не смогу прокормить детей. Помню, как на исповеди в Ильинском храме, в Курске, куда я заехала сразу после похорон, старенький батюшка Лука, сказал мне: "Молись и ничего не бойся, вдовы у Христа за пазухой". И я, грешным делом, тогда подумала: "Легко говорить, а жить-то мне на что?" Но какая-то несомненная огромная правда в этих словах была.
Удивительное везение, какие-то вещи, которые были для меня сродни чуду, еще долго сопровождали нашу с детьми жизнь. Например, не имея прописки и постоянной работы, я легко устроила своих мальчиков учиться в лучшую школу города Воскресенска, где наскоро сняла какую-то хибару, причем учителя окружили моих ребят такой заботой, с какой мы никогда не сталкивались ни до того, ни после. Как выяснилось уже позже, у директора этой школы Розы Николаевны Утешевой когда-то при похожих обстоятельствах тоже погиб муж, и она сделала все, чтобы мальчишки на новом месте оттаяли.
Везло, я считаю, мне и в журналистике: первый же мой материал - интервью с Яном Арлазоровым - сразу поставили в номер. Причем оно ему так понравилось, что Ян Майорович помог мне взять несколько следующих интервью, позвонив звездным друзьям и сказав, что я добросовестно и честно работаю, что мне можно доверять. Те, кто хоть раз сталкивался с глянцевой журналистикой, знают: на то, чтобы добраться до "большой звезды", у профессионалов уходят годы. У меня этого времени не было, мне каждый день надо было кормить детей, платить за съемную квартиру, и в те первые годы своего пребывания в журналистике я сделала интервью с Арменом Джигарханяном, Эдитой Пьехой, Николаем Дроздовым, Владиславом Третьяком, Давидом Тухмановым…
Но, наверное, самое большое чудо случилось, когда я начала писать религиозные материалы. Однажды в журнале перед самой сдачей номера слетела какая-то статья, и в спешном порядке на освободившейся полосе решили дать текст, посвященный Рождеству. Коллеги знали, что я человек верующий, поэтому его подготовку поручили мне. Как написать, для меня вопроса не было. Я позвонила владыке Иоанну, в те дни архиепископу Белгородскому и Старооскольскому (мы были с ним знакомы еще в Курске, он крестил меня и моих сыновей), и на счастье, он оказался проездом в Москве, так мы сделали наше первое интервью. Материал всем понравился: в нем была живая вера владыки, такт по отношению к читателям, еще только начинающим свой путь к Богу, умение говорить о сложном просто. Поэтому в редакции решили тему продолжить, а я очень скоро поняла, что для меня эти статьи - спасение.
В отличие от глянцевой журналистики, когда ты имеешь дело с миром без правил, выморочным по своей сути, миром, где мерилом всего становится успех, категория крайне лукавая, здесь я могла прикоснуться к тому, что действительно трогало мою душу и занимало мои мысли. Что такое грех и как прийти к покаянию, что такое Промысл Божий и как распознать волю Божию в своей судьбе... Можно было все это спрашивать, да еще не кого-нибудь, архиепископа, погружаясь в пространство Священного Писания. Эти материалы, которые надо было писать каждый месяц, создавали остов, каркас моей жизни, они стали моей опорой. Можно спать на полу на кухне, в съемной квартире, но чувствовать себя абсолютно счастливой, если ты пишешь текст под названием "Корабль спасения".
Очень быстро у меня появилось ощущение, что это самое главное, что я делаю. Лишним подтверждением тому стал такой случай. Помню, я зашла в отдел проверки, чтобы попросить у корректора на ночь (днем не успевала) "Симфонию" - книгу, в которой по ключевому слову я находила точные библейские цитаты.
- Да бери, ради Бога, - сказала наш корректор Жанна. - У нас эту "Симфонию" больше никто никогда не спрашивает. Только ты и (она вдруг с изумлением посмотрела на меня)... твой Вася!
Мой Вася не был воцерковленным человеком. Но вот, оказывается, в последние месяцы жизни ему зачем-то была нужна эта книга... Для меня в тот миг многое сошлось. И если неясное чувство, что ты не сам по себе, что тебя кто-то ведет, посещало меня и раньше, то в тот момент несомненность этого я ощутила с особенной остротой.
Жила я в те времена трудно и удивительно счастливо одновременно, и почему-то мне казалось, что ничего плохого больше со мной не случится. Из интервью начинала складываться книга, все убеждали, что пора начинать ее готовить… И тут погиб мой старший сын - девятнадцатилетний Петя. Он учился на втором курсе факультета прикладной математики и физики Московского авиационного института, поступил туда сам и уже становился мне опорой.
В тот день после сданного экзамена Петя поехал с ребятами позагорать в Серебряный Бор, отошел от своих и пропал. Мы искали Петю четыре дня - обзванивая больницы, морги, милицию. На пятый день нашли - избитого, в речке. За что, кто? Так и неясно. С моего чистого, по-детски открытого Пети, который кроме своей математики-физики, наивных юношеских стихов да гитары еще ничего в этой жизни не знал, и взять-то было нечего...
Помню, стою около морга, где лежит мой ребенок, надо идти, что-то делать, подписывать какие-то бумаги, а я не могу сдвинуться с места, и кажется, что жизнь истекает из меня. Причем страшно, что ты этому уже даже не сопротивляешься - не можешь, потому что сама эта жизнь обесценена произошедшим. И только то, что в твоей руке рука младшего сына, а еще есть старенькие мама, папа, - только и заставляет тебя держаться. Еще помню - отпевание. Петя был верующим мальчиком, уже давно ходил в храм сам, без меня, подчиняясь своим внутренним побуждениям, вот и за неделю до того злополучного дня исповедался, причастился. На отпевание пришло очень много его друзей, я даже не подозревала, что у него их так много...
И вот тут, в храме, в какой-то момент, когда я даже не столько молилась, сколько пыталась молиться, я вдруг с отчетливой ясностью поняла, что моя любовь к Пете, так же, как и его ко мне, никуда не делась. Что я ее чувствую, причем с той первозданной силой, какую нам редко дано испытать в обычной жизни. Стало вдруг очевидно, что для этой любви нет границ, существующих между нашим и тем миром, что любовь действительно "никогда не перестает" и эта любовь очевидней реальности стоящего перед тобой гроба. Мне кажется, именно с этого момента в храме ко мне начала возвращаться жизнь.
Когда я немножко окрепла, вопрос "что делать?" передо мной даже не стоял. Я взяла пятьдесят восемь интервью, написанных с владыкой, и села за книгу, которую мы с архиепископом Белгородским и Старооскольским Иоанном назвали "Корабль спасения". Она-то и открыла мне путь в лучшую газету страны - "Российскую газету".
Это тоже было чудом, когда на мое имя в "РГ" стали приходить мешки писем. Честно говоря, сначала я от этой почты бегала - люди писали о сокровенном и чаще всего о больном: о потере близких, о трагичных поворотах своей судьбы, о предательстве, с которым им пришлось столкнуться, о несправедливости… Даже читать такое тяжело, а ведь надо еще найти слова, примеры, которые бы могли стать опорой для тех, кто в этом нуждался.
- Тебе доверяют, а этого дорогого стоит, - сказал мой первый редактор в "РГ" Володя Ларин, видимо, догадавшись, почему я отлыниваю от написания очередной статьи. - Тебе пишут, с тобой делятся таким, что рассказывают только самым близким, и это шанс говорить с людьми откровенно и искренне, помогать им.
Володя Ларин, к сожалению, слишком рано ушедший от нас, был и талантливым журналистом, и великолепным редактором, незаметно преподающим уроки газетного дела. А я, бесспорно, в этом нуждалась, потому что жизнь вынесла меня в великую газету, по коридорам которой ходили и ходят корифеи.
Только один пример: за моим редакционным рабочим столом вносил правку в верстку легендарный Всеволод Владимирович Овчинников. Тот самый знаменитый автор "Ветки сакуры" о Японии и "Корней дуба" об Англии, которые моя мама читала всей нашей семье вслух, когда я была еще школьницей в далеком-далеком от Москвы Чимкенте. По-настоящему великий, Всеволод Владимирович был при этом очень теплым человеком с редкостным чувством такта и тонким юмором, умеющим приободрить вовремя рассказанной историей из своего огромного журналистского опыта. Так и вижу, как по длинному коридору девятого этажа "Российской газеты", увешанному нашими самыми пронзительными обложками, на которых запечатлены переломные моменты современной истории страны, идет скромный классик с застенчивой улыбкой близорукого человека.
- Всеволод Владимирович, здравствуйте! Как вы себя чувствуете?
- Мария, когда тебе за девяносто, появляется огромный плюс - голова слегка кружится, так, что и шампанского уже не надо.
Конечно, не только ходить по одним коридорам с корифеями, но и соседствовать с ними на одной газетной полосе - такой высокой планке надо было соответствовать. Приходилось много работать, многому учиться. Жизнь - странная штука, мой муж Вася когда-то был газетчиком, ответственным секретарем, а это одно из узловых мест кипучей газетной жизни. И вот теперь газетчиком становилась я, и я полюбила это совершенно особое биение жизни, когда весь ритм твоего дня и даже ночи посвящен выходу свежего номера и ожиданию - попала ли ты в нерв сегодняшнего дня, найдет ли твой опус отклик у читателей. Потому что именно он, читатель, главный в этой непростой работе, и именно ради вас, наши читатели, все эти бессонные ночи и кипучие дни.
Если есть обратная связь, твоя работа - это полет. Писем на мой адрес в "Российскую газету" приходило много, часть "чудесных" историй, которые вы прочитаете в этой книге, - из тех времен.
Беда пришла, когда я ее не ждала. Честно говоря, вспоминать свою онкологию не хочется: спасибо врачам, что жива. Спасибо, что могу работать и работаю. Расскажу лишь один эпизод, напрямую связанный с этой книгой. Помню, после какой-то очередной химиотерапии я позвонила замечательному онкологу и удивительно отзывчивому человеку Олегу Ильичу Щ., который когда-то сам прошел этот опасный путь борьбы с раком и умел буквально парой предложений поддержать и дать надежду. Спросила у него, как мне справиться со своей химией, и слышу в ответ:
- Мария, онкологические больные должны строить долгосрочные планы…
- ???
- Да! Онкологические больные должны строить долгосрочные планы. Вот вы о чем мечтали? Что хотели сделать, но еще не успели?
- Написать книгу… об Ангелах. Мне давно, когда я еще только начинала, однажды приснилось, что я написала книгу об Ангелах. Я видела ее удивительно красивую обложку, держала ее в руках. Я хочу ее быстрей прочитать, я ее открываю… а там чистые белые страницы, от обиды я расплакалась… и проснулась!
- Ну вот, значит, эту книгу и надо писать!
В тот день, и даже в тот месяц сесть за книгу про Ангелов я еще не смогла. Прошел не один год, прежде чем появилась первая глава, которую вы увидите после этого Предисловия. Но в те дни я поняла главное: наши страдания приобретают осмысленность только тогда, когда ты превратил их в опыт, который можно передать другим людям, чтобы облегчить им их бремя.
Олег Ильич был прав: с болезнью легче справиться, не вглядываясь в нее, а находя опору там, где эта опора есть, - в нашем православии, в молитве, в героической истории нашей Родины, в примерах из жизни наших великих соотечественников. Я искала такую опору, такие истории, в которых есть место нашим легкокрылым Ангелам Хранителям, место чуду, место любви, радости, вере, надежде и победе - они перед вами. Они для вас.
- С любовью и уважением, всегда ваша
- Мария Городова.
Книгу "Твой Ангел никогда не спит" можно заказать на сайте Издательского дома Академии им. Н. Е. Жуковского и на маркетплейсах.
Написать Марии Городовой в "Российскую газету" можно на адрес pisma-maria@mail.ru