Каждый человек сам ищет дорогу к Богу: Разговор о Пасхе не как о празднике, а как о событии

12 апреля верующие Русской православной церкви вместе с другими православными церквами будут праздновать Воскресение Господне. Праздник совсем близко, а само событие Воскресения? Чувствуем ли мы с ним связь? Какую? Чему оно нас учит и куда зовет?

Мы пригласили умных и искушенных в спорах верующих - священника, писателя, театроведа, педагога из МГИМО - к личностному разговору о Пасхе не как о празднике, а как о событии.

Сила прорастающего зерна

Как Пасха, Воскресение Господне - пересекается с современной жизнью? События, описанные в Евангелии, вроде бы далеко отстоят от современных реалий. Мы в других домах живем, по-другому ездим, по-другому едим, читаем по-другому. Что мы точно так же делаем, как в Евангелии? Иногда кажется, только плоды с дерева срываем, а вся остальная жизнь ушла в другие формы. Так что же нас соединяет с теми событиями?

Ярослав Скворцов, декан факультета журналистки МГИМО, староста храма св. Александра Невского: Независимо от времени, в котором мы живем, человеческая душа остается по природе своей христианка.

Так что праздник Пасхи, он, конечно, "бьется", если говорить модным молодежным сленгом, с сегодняшним днем и современной жизнью.

Пасха - мой любимый праздник. И для большинства моих студентов тоже. Для меня она ассоциируется со счастливыми лицами, и со счастливыми слезами...

Сергей Шаргунов, писатель: Пасха для меня главный праздник. С оглушительными возгласами батюшек, с невероятными песнопениями и восхитительной рифмой бессмертия в тропаре, чье авторство неизвестно, - "поправ" и "даровав". Я часто вспоминаю себя в пасхальную ночь маленьким, идущим впереди крестного хода с пальмовой ветвью. А в другой раз с фонарем, за цветными стеклами которого бьется огонь.

Нет ничего ужаснее, чем внешняя церковность, прикрывающая те или иные злодеяния. Есть такое красивое старинное слово "прикраса". И существует опасность стать прикрасой неправды

Врезалась в память Пасха, проведенная в Сербии. Интересно, что там в пасхальную ночь не поют, как у нас. И нет такой торжественности. Но есть какая-то удивительная собранность. Мужчины в черных кожаных куртках, женщины в платках молча, и даже как-то насупленно по несколько раз обходили храм. И странным образом в этом была какая-то особая сила. Сила прорастающего зерна. А потом наступила полночь, и зазвучали песнопения.

Протоиерей Константин Островский, настоятель Успенского храма в Красногорске, по образованию программист: Мне как бывшему математику ближе всего такое сравнение: есть житейская плоскость, и есть Божественная вертикаль. В эту Божественную вертикаль Господь нас и пытается поднять.

Я пришел в церковь будучи взрослым человеком, и мне сразу было понятно: вот обычная суета светской жизни, а вот - духовная вертикаль, и я буду стараться не мешать Богу меня по ней тащить.

Это было и во времена земной жизни Иисуса Христа, и сейчас есть. И будет всегда.

Бог нам много чего указал. Нам даны заповеди еще в Ветхом Завете, а в Новом они разъяснены и дополнены. Заповеди нам даны для того, чтобы мы, насколько хватает сил, старались по ним жить.

И кроме того Бог нам посылает всевозможные обстоятельства, через которые мы тоже можем учиться познанию Бога.

А еще нам посылаются разные обстоятельства и люди, в том числе и неверующие, через которых человек тоже узнает о Боге.

Кроме того, всем людям посылаются скорби и болезни, которые, если правильно на них посмотреть, напоминают нам о Боге. Даже самым слабым (душевно и физически) людям, неспособным ни к какому подвигу, скорби и болезни дают возможность приобщиться к Богу. Человек, без ропота (а еще лучше - с благодарностью) терпящий тяжелую болезнь, получает такую же пользу, как великий подвижник или даже мученик.

Но если мы грубо нарушаем заповеди, то сами себя сталкиваем вниз, с Божественной вертикали сползая в житейскую пропасть...

Вот такая разворачивается борьба, и нам, чтобы войти в Царствие Небесное, нужно помогать Богу нас спасать, а не противиться Его благой воле.

Церковная жизнь вообще, и Пасха как вершина церковной жизни взращивает человека.

Я в церкви с 1978 года - почти пятьдесят лет. И за это время видел, как весь круг церковных событий растит человека. Поэтому современному человеку важно быть на церковной службе. В храме мало того что всё сохранилось, как в глубокой древности, но в нем нет разрушительного или соблазнительного воздействия мира.

Прикраса или аскеза?

Воцерковленных сегодня, по соцопросам, примерно 12-13 процентов. Все сразу спешат воскликнуть "ах, как мало", но на самом деле в 90-х было около 8. И думающие социологи предупреждали - рост воцерковленности на 2-3 процента способен поменять моральный климат в обществе.

Сергей Шаргунов: А на мой взгляд, нет ничего ужаснее, чем внешняя церковность, прикрывающая те или иные злодеяния. Есть такое красивое старинное слово "прикраса". И существует опасность стать прикрасой неправды.

Вот о чем надо бы призадумываться, а не рапортовать о количестве посетивших церковь.

Сегодня, мне кажется, стоит вопрос не "Существует ли Бог, а "Существует ли человек?".

У нас даже в громко декларирующей свою приверженность православию среде заповеди Христовы почти не проповеданы. Нагорная проповедь, милосердный самарянин, история фарисея, лицемерно благодарящего Создателя за то, что он не такой, как этот мытарь, - это те архетипические сюжеты, которые должны быть знакомы широкому кругу людей.

А в реальности можно наткнуться на такой цинизм и беспредел, что легенда о Великом Инквизиторе может показаться бледной сказочкой.

По-моему, сейчас особенно важно стяжать Дух мирен и стараться быть лучше. Просто стараться быть лучше, как люди. А не пересчитывать количество воцерковленных.

Ярослав Скворцов: Я хоть и кандидат социологических наук, но хочу сказать, что не встречал более-менее репрезентативного опроса, добавляющего ясности в поиски ответа на вопрос, что из себя представляет современный христианский православный мир.

Часто ведь участники социологических опросов говорят: "Да, мы православные христиане", имея в виду то, что они носят нагрудный крест и раз в году освещают куличи и пасхальные яйца. Наверное, в глубинном смысле такой человек, хоть и идентифицирует себя как православный, таковым не является.

Тема религии, она все-таки очень личная. Каждый человек сам ищет дорогу к Богу. И судить о вере по количеству людей, принимающих участие в крестных ходах и пасхальных или рождественских богослужениях, - это все-таки скорее для правоохранительных органов. Важен тот, кто пришел по собственной воле, и с глубокими внутренними мотивами... Я уж не говорю о том, что кто-то в храм не ходит по болезни или каким-то другим серьезным причинам, и при этом глубоко верующий христианин. Так что при всем уважении к социологии, как науке, я был бы осторожен в ее оценках того, насколько сегодня силен дух Православия.

Протоиерей Константин Островский: Если народ начинает жить более благочестиво, это сказывается на состоянии общества в целом.

Зависимость между свободой и расцветом веры очень сложная. В ранне-советские времена у нас и расстреливали за веру, и наносили очень серьезные удары по церкви и религиозной жизни, но это в какой-то мере стало потом залогом духовного подъема, как это ни парадоксально. Люди стали чаще причащаться, чаще ходить в церковь.

Долг каждого человека на своем месте хорошо делать то, что он должен делать. А долг правителя - на любой должности, от микрорайона до государства - стараться побуждать людей к хорошему.

Праздник Пасхи - любимый для многих. Он ассоциируется со счастливыми лицами и радостью. Фото: Константин Завражин

"Достоевские" сюжеты

Прямой провод от событий Пасхи и евангельских сюжетов протянут во внутренний мир человека, к нашей совести. К тому, что лучше всего описано у Достоевского. Были ли вы свидетелями таких "достоевских" сюжетов?

Протоиерей Константин Островский: "Достоевские сюжеты" это всё-таки, как правило, благодатные явления. К тому же яркие и почти чудесные примеры бывают не часто. И кстати, они необязательно во благо человеку. Дать пьянице миллион, и он пропьет его за полчаса.

Ярослав Скворцов: Рассказывать о том, что Пасха вот прямо перевернула чью-то жизнь, не буду.... Но вера и церковь, да, спасают человека от каких-то необдуманных шагов и поступков, от искушений - и таких примеров у меня очень много.

Я думаю, что сейчас их множит специальная военная операция - место самых больших испытаний, но и место, где нет атеистов.

Сергей Шаргунов: Ну что там "достоевские" сюжеты. Давайте вспомним таких маловеров, как Бунин и Чехов. И просто перечитаем "Чистый понедельник" или "Студент". Вот уж где дух русского православия, вот уж где. В "Чистом понедельнике" "За ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня", это Елизавета Федоровна, для нас уже святая. А у Бунина в рассказе мы ее видим в Марфо-Мариинской обители - живую, милосердную, спасавшую людей. И ее фигура возникает у Бунина как воспоминание о невозвратно ушедшей Москве и самой Руси.

Мы все ждем Воскресения, а оно невозможно без креста, и вот он стоит посредине храма, и нам его не обойти в своей жизни

А чеховский "Студент", у костра. "Очевидно, то, ... что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему - и ...ко всем людям". Удивительное чувство возникает каждый раз, когда читаешь эти слова. Такие истории сплошь и рядом, и "достоевские" и "лесковские". У меня только что вышел роман "Попович" с "нелинейными", скажем так, героями. Это не поклеп на духовных лиц, но и не святочная сказка.

Люди церкви разные и сложные. Я, например, знаю одного священника в сельской местности, который не берет ни копейки денег со своих прихожан, зная, как им тяжело живется. Однажды в девяностые к нему приехали бандиты и говорят: "Надо отпеть братка".

А он сказал им "нет". "Он жил греховной жизнью, этот разбойник, и никому не известно, чтобы он раскаивался. Поэтому я не буду его отпевать". Они наставили на него пистолет, повезли на кладбище, сказали: "Мы тебя сейчас здесь же зароем". Но он все равно отказался. Хорошо это или плохо? Другой бы сказал: а я любого отпою. Вот глубокие "достоевские вопросы", что стоят перед нами.

Прямая речь

Церковная жизнь как искусство

Борис Любимов, президент школы-студии МХАТ:

- Для меня самое важное, что происходит в нашей жизни, и в моей жизни в частности, связано с Евангелием. Это главные события человеческой жизни вообще и моей жизни - то, что последовало от Рождества Христова до Распятия и Пасхи, и что продолжилось потом до наших дней и воплотилось в служении и творениях отцов Церкви. Они были гениальными людьми, составители литургий, устроители церковных служб, иконописцы, пастыри, монахи. Сколько - в этом было пронзительного смысла, спасительного опыта, красоты. Отец Павел Флоренский недаром называл "храмовое действо" "синтезом искусств". Если я почему-либо не попадаю на церковную службу - скажем, в четверг Страстной седмицы из-за работы - я чувствую себя маленьким ребенком, которого не взяли на елку.

И воцерковленность для меня это не что-то внешнее, на что мы смотрим со стороны, но сама моя жизнь. И то, как мы выходим в церкви к празднику Пасхи, и то, как потрясающе выстроен весь наш путь к ней - через воспоминания о св. Григории Паламе и нетварном фаворском свете, через мудрость св. Иоанна Лествичника, обозначающего нам ступени спасения, через поклонение кресту Господню в Крестопоклонную неделю. Мы все ждем Воскресения, а оно невозможно без креста, и вот он стоит посредине храма, и нам его не обойти в своей жизни. И наконец в день памяти св. Марии Египетской следует необыкновенное воспоминание о страшном человеческом падении и невероятном взлете через ее решимость спастись.

А до поста тоже ведь были приготовительные недели - о Блудном сыне, о мытаре и фарисее... Всё-всё вело нас к Воскресению. Весь богослужебный церковный календарь привязывал нас к этому событию, к этому дню.

Так что Пасха это жизнь в церковных стенах. Есть такое знаменитое выражение "У церковной ограды". Вот этот путь от стояния у церковной ограды внутрь он и есть жизнь верующего человека.

В моей жизни было много "достоевских" встреч и сюжетов.

Помню, как мы с отцом сидели у отца Саввы (Остапенко) (известный псково-печерский старец, духовный писатель. - Прим. ред.) и отец пожаловался ему, что я скучаю на Шестопсалмии. "Ну он-то скучает, а бесы нет", отозвался о. Савва. Спустя какое-то время я в одном из московских храмов сам читал Шестопсалмие и оно на долгое время стало моим любимым церковным чтением.

Моим духовником был о. Всеволод Шпиллер (известный московский священник, доброволец Белой армии, вернувшийся в 1950 году на постоянное жительство в Россию, духовник многих представителей советской интеллигенции. - Прим. ред.). Я помню, как при нем решался вопрос, служить или не служить мне в армии. И он считал, что надо идти в армию. Я пошел и думал, что иду на крест, а оказалось, что это один из самых сильных и светлых опытов моей жизни. Я служил в стройбате и строил Байконур. В стройбате чуть ли не каждый второй имел опыт отсидки. Я не то, чтобы был "тепличным" мальчиком, до 10 лет все-таки жил в коммунальной квартире, а в юности ходил в довольно суровые альпинистские походы. Но вот так встретиться с самой жизнью, как я встретился с ней в армии! Но люди оказались открытыми, сильными, запоминающимися. С двумя своими армейскими сослуживцами я поддерживал и поддерживаю отношения до сих пор.

За время службы у меня было три командировки в Москву, и в одной из них о. Всеволод позвал меня в храм, исповедовал в своей келийке под колокольней, разрешил без говения причаститься и во время службы оставил в алтаре. Я чувствовал молитвенную защиту со стороны тех, кто молился за меня. И, вернувшись из армии, довольно быстро нашел работу в том месте, в котором работаю и по сей день. Женился и венчался. Венчание было для меня одним из важных моментов в жизни.

Сейчас я уже немолодой человек, живу, как говорил о. Сергий Булгаков, в "благодати доживания".

И для меня, человека, лет 40-50 назад тайно ходившего в храм, скрывавшего свою веру, счастье давать сегодня интервью о Пасхе. И говорить только о благодарности - священникам, друзьям, родным. Даже врагам - какой опыт мы от них получаем. Так что, могу сказать вослед за св. Иоанном Златоустом "Слава Богу за всё".