Вслед за дедом на СВО: Внук отправился в десантно-штурмовую роту, узнав, что родственник подписал контракт

С командиром взвода десантно-штурмовой роты младшим лейтенантом с позывным Маркел мы познакомились в полевом лагере. Здесь он готовился к выходу на очередное боевое задание. Близость фронта и очнувшаяся от зимней спячки природа располагали к откровенному разговору…

- Ты думаешь, почему я такой злой - плюнь на меня, так зашиплю, как раскаленная сковородка… Да потому что насмотрелся тут всякого и без злости, воинской злости, легко упасть духом, - говорит Маркел, сплевывая на землю и продолжая чистить автомат.

- В начале СВО я работал в Москве, однажды приезжаю домой в Астрахань и узнаю от родителей новость: мой дед ушел на спецоперацию. Дед, конечно, не старый, 62 года, но у меня аж внутри все перевернулось: дед пошел воевать, а я здесь кайфую. Уже на следующий день я заявился в военкомат и тоже заключил контракт.

Маркел говорит веско, не спеша, как на исповеди. Видно, что хочет выговориться. Недавно он вернулся с очередного боевого задания, а теперь готовится к следующему.

Фото: Из личного архива

- И надо же так случилось, что попали мы с дедом - мало того, что в одну бригаду и в один батальон, - в одну роту, десантно-штурмовую. Когда встретились, конечно же, обнялись, радости не было предела. Ведь до этого мы с ним много лет не виделись. Жили в разных городах. Правда, и прослужить вместе довелось недолго. На первом же боевом задании деда ранило, сейчас он проходит реабилитацию в госпитале, в Севастополе, а потом, скорее всего, его комиссуют…

Мне оставалось только подивиться, что и дед, и внук попали не абы куда, а в легендарную 810-ю бригаду морской пехоты, в составе группировки "Север" выполняющую сейчас задачу по расширении зоны безопасности в Сумской области.

Фото: Из личного архива

У самого Маркела первое боевое задание было просто аховое: вывести 15 человек личного состава из окружения. На дворе стоял декабрь. На пути - речка, тронутая льдом лишь по краям. На скорую руку соорудили плот из найденных в округе бревен. Первым переправился Маркел как старший группы. У самого берега плот на глазах развалился, и бревна поплыли восвояси.

- Представь себе мое состояние: стою на другом берегу и отдаю приказ идти бойцам вброд. По ледяной воде. Не просто пошли, а поплыли, так как там оказалось довольно глубоко. Берег был крутой, так что каждого приходилось вытаскивать собственноручно.

- А где потом сушились-грелись?

- Дошли до окопов союзников, у них там в землянке была маленькая печурка, которая еле грела. Так что одежда сушилась в основном на собственном теле. Температура воздуха, как ты сам понимаешь, в это время была минусовая.

На втором боевом задании Маркелу пришлось еще сложнее, хотя, казалось бы, что может быть круче переправы реки вброд зимой…

Надо было зайти в один из поселков курско-сумского приграничья, зачистить его от находившихся там вэсэушников, закрепиться в нем, далее продвинуться и отрезать противнику ротацию и подвоз провизии. Маркела снова назначили старшим группы.

- Село встретило нас тишиной и руинами, - вспоминает Маркел. - Нас явно не ждали, так как заходили мы "по-серому", ранним утром. Моя группа из пяти бойцов работала четко, как учили на полигоне (низкий поклон нашим инструкторам). Дома, подвалы, хозпостройки. Проверка секторов, контроль, движение. Зачистили село. За ними зашла группа закрепления. Бойцы стали окапываться, занимать позиции. Ну а мы прошли дальше на полкилометра и добрались уже до дороги, которую должны были взять под контроль. И даже выставили на ней мины. Казалось, боевая задача выполнена, но тут все пошло не по плану...

На этом месте рассказа Маркела нашу беседу прервали - позвали в столовую. По плану пункта временного размещения у подразделения в это время значился обед. Военно-полевая кухня под навесом, наваристый борщ, макароны по-флотски и даже десерт к чаю. Еда без изысков, но очень вкусная. Тщательно и неторопливо пережевывая пищу, Маркел продолжил рассказ.

- Итак, только мы выставили мины и залегли в лесополосе, как на дороге появился украинский "Хаммер". Ба-бах! - прогремел взрыв под его колесами. Стальная машина задымила и встала. Открылся люк, оттуда с криками стали вылезать вэсэушники.

- А почему с криками?

- Мина была противотанковой, их там изрядно оглушило. При таком взрыве у них наверняка барабанные перепонки полопались, да и контузило их здорово. Выпрыгнули шесть тел и побежали в обратном от нас направлении. Вернее, четверо побежали, а двое остались. Один, такой толстый, с одышкой, сел под дерево и принялся громко пыхтеть. Второй остался на дороге и стал что-то кричать в рацию. Хочу отметить, что к этому времени уже стемнело и видели мы только силуэты противников.

Именно поэтому Маркел решил не тратить патроны - в темноте мог промахнуться. К тому же и позицию свою не хотел "палить". Он просто вытащил нож и пошел на врага.

- В сумерках человек с рацией принял меня за своего и стал мне кричать: "Стой! Птицы, птицы!" Дело в том, что в небе появились беспилотники, и он подумал, что они российские. Я подскочил к нему и два раза вонзил в него лезвие ножа - первый удар пришелся в ключицу, а второй в плечо. Вышло не очень удачно, потому что он взвыл и, словно заяц, метнулся в чащобу. Но рацию все же выронил, и этот факт разбавил пилюлю моего огорчения. Слышу где-то сбоку, как толстый украинец, который сидел под деревом, вдруг заорал: "Пощады!" - и тоже бросился бежать, неказисто подпрыгивая…

"Птицами" оказались, однако, не российские, а украинские дроны. Прилетели они на шум от взрыва. Благо неподалеку наши морпехи обнаружили вражеский укреп с "лисьей норой" - небольшим углублением в земле. Там и укрылись от смертоносных сбросов. Шансов уйти с этой точки или подойти туда подмоге не было от слова "совсем": десяток вражеских БПЛА дежурили в воздухе круглосуточно. Там Маркелу с его двумя товарищами пришлось держать оборону целых десять дней. Вернее, первые три дня втроем, а последние семь уже одному, пока его оттуда не вытащили наши. И не совсем оборону…

Маркел: Чтобы не тратить патроны и не "палить" себя, я вытащил нож... Фото: Андрей Полынский

- Когда журналисты пишут, что кто-то в одиночку или с небольшой группой геройски держал оборону на какой-то точке - в этом есть элемент лукавства, - считает Маркел. - Ведь сейчас не как во время Великой Отечественной, когда, условно говоря, как в той песне, семеро молодых солдат на безымянной высоте отстреливались от колонн атакующих фашистов. Теперь наша задача на такой высоте - не оборона, а наблюдение и… выживание.

Вот и морпехам группы Маркела пришлось выживать, маскироваться от дронов. Отстреливаться стали лишь тогда, когда оказались обнаружены с воздуха. В самый ответственный момент у автомата Маркела заклинил затвор, и он на минуту нырнул в "лисью нору", чтобы перезарядить оружие. Это спасло ему жизнь, так как в этот самый момент в окопе прозвучал взрыв от сброса. И когда Маркел вылез из норы, то увидел, что один из его товарищей убит, а другой смертельно ранен. То, что смертельно, морпех определил во время перевязки: у раненого товарища были задеты жизненно важные органы. Боец умер на руках Маркела через сутки.

Еще неделю в этом окопе рядом с павшими друзьями пришлось прожить Маркелу. Наши БПЛА сбрасывали ему провизию и боекомплект. Чтобы не заснуть, он непрестанно жевал растворимый кофе. Круглосуточно до боли сжимал в ладонях цевье автомата и до рези в глазах всматривался в лесную чащу. Иногда впадал в забытье и отрубался на пару-тройку минут, но тут же пробуждался и нещадно хлестал себя ладонями по щекам, чтобы взбодриться.

- Больше всего я боялся, что во время сна попаду в плен. На этот случай в кармане постоянно держал гранату, чтобы подорваться и желательно вместе с врагом, - признается Маркел. - Ну а вкус и даже запах кофе я с тех пор терпеть не могу, на всю жизнь оно мне обрыдло…

- Парни, поели? Мне со стола убирать надо, - громко и буднично прозвучал голос повара, возвращая нас к действительности.