Через Ормузский пролив проходило до войны до 30% мировой торговли удобрениями и около 45% рынка серы - ключевого сырья для производства фосфатных удобрений. Иран, Саудовская Аравия, Катар - крупнейшие экспортеры карбамида. После того, как QatarEnergy приостановил производство СПГ (из-за ударов Ирана), цены на карбамид в США взлетели до 838 долларов за тонну - на 47% год к году. Аммиак подорожал на 38%. Россия, кстати, обеспечивает около 15% мирового рынка азотных удобрений.

Удобрения - это "отложенный удар". Если фермер не внес азот в апреле, он не соберет богатый урожай в октябре. По данным Американской федерации фермерских бюро, 70% американских аграриев сообщили, что цены стали для них неподъемными, каждый одиннадцатый вовсе не закупил азот для нынешнего сезона. А что тогда говорить о бедных Бангладеш или Сомали?

Разные сельхозкультуры ощутят шок по-разному. Пшеница - под высоким риском. Она потребляет много азота, и именно она кормит Египет, Пакистан, страны Северной и Восточной Африки. Цены уже выросли на 11% год к году и продолжают рост. Большинство производителей закупили удобрения до начала кризиса. Но прогнозы на 2027 год выглядят мрачнее: снижение урожайности на 5-8% при сохранении нынешней ситуации с удобрениями. Кукуруза зависит от азота еще сильнее пшеницы. В США на этом фоне происходит массовый сдвиг посевных площадей в сторону сои, - она потребляет атмосферный азот и не требует дорогостоящих удобрений. Но кукуруза - основа кормовой базы животноводства. Ее дефицит аукнется через молоко и мясо.

Торговые потоки риса практически не идут через Ормуз: основные экспортеры - Индия, Таиланд, Вьетнам - находятся в Азии. Южная и Юго-Восточная Азия, а также Африка импортируют рис в огромных объемах. Нищая Бангладеш - в самом уязвимом положении: идет сезон "боро" - зимнего риса, требующего интенсивного орошения и удобрений. Промедление с поставками карбамида уже сейчас означает потерю урожая через полгода.

Пальмовое масло - самый популярный растительный жир в мире - подорожало на 13% год к году. Почему? Потому что оно всегда дорожает вместе с дизелем, от которого зависит плантационная логистика в Малайзии и Индонезии. Так рост энергетических затрат перетекает в продовольственную инфляцию.

Всемирная продовольственная программа ООН предупреждает: если конфликт в Заливе продлится до середины 2026 года, при ценах на нефть выше 100 долл./барр., дополнительно 45 миллионов человек окажутся на грани голода, а общее число таковых достигнет 363 миллионов. Это рекорд с 2022 года, когда война на Украине только начиналась. Тогда цены на зерновые взлетели за недели, потому что Украина и Россия - крупные экспортеры пшеницы и кукурузы. Ормузский кризис работает иначе. Воздействуя через удобрения, причем с задержкой в один сезон. Так что худшие последствия мы увидим уже в 2027 году. RaboResearch, крупный аналитический центр агропрома, считает, что восстановление рынка удобрений раньше 2027 года невозможно даже при немедленном прекращении конфликта. Goldman Sachs добавляет: доступные мощности по производству удобрений вне региона ограничены, быстро нарастить их невозможно. Если конфликт завершится к середине лета, потери урожайности составят 2-4% по кукурузе и 1-3% по пшенице в 2027 году. Это не критично. А вот если конфликт затянется на 6-12 месяцев, падение урожайности кукурузы составит 8-15%, пшеницы на 5-8%. И тогда голод для ряда стран станет реальностью.

Для нашей страны складывается противоречивая картина. С одной стороны, Россия - крупнейший экспортер пшеницы (20% рынка), второй по значимости экспортер удобрений, а логистика не зависит от Ормуза. Но! Остаются санкции, изоляция от западных финансовых и страховых рынков, удорожание фрахта и ограниченные производственные мощности.

Правда, кризис уже придал импульс российскому зерновому экспорту. Экспорт пшеницы в марте достиг 4,3-4,5 млн тонн, более чем вдвое превысив прошлогодние показатели. Правительство даже увеличило квоту на вывоз зерновых в 2026 году. Почти 80% экспорта пшеницы приходится на страны Африки и Ближнего Востока, которые сейчас наиболее остро ощущают нехватку альтернативных поставщиков. По прогнозу Россельхозбанка, в нынешнем году российский агроэкспорт может составить 43,5 млрд долларов, отыграв падение прошлого года.

По удобрениям Россия могла бы выиграть больше всего. Однако страна не располагает свободными мощностями, заводы работают и так с полной загрузкой. Единственным крупным экспортным узлом для поставок удобрений осталась Балтика, но там ограничена пропускная способность инфраструктуры.

Продовольственный кризис создает условия, при которых давление на Россию как на экспортера продовольствия еще менее оправданно с гуманитарной точки зрения. Но политически эта формула по-прежнему решается "коллективным Западом" по другим критериям.

Мировой рынок продовольствия за последние тридцать лет стал очень эффективным - но и хрупким. Оптимизация привела к концентрации производства удобрений в нескольких точках, критической зависимости от нескольких логистических маршрутов и отсутствию стратегических резервов. ООН давно призывало создать такие резервы для удобрений по аналогии с нефтяными. Никто не слушал. Ведь рынок вроде работал, было дешево, а кризис казался невозможным… И вот.

Человечество живет в эпоху таких тесных взаимозависимостей, что конфликт в одной точке планеты откликается в желудках людей на другом конце. Пятьдесят километров воды между Ираном и Оманом - и 45 миллионов человек на грани голода. И цена хлеба в Египте растет быстрее зарплат. И фермер в Бангладеш не может купить удобрения для риса, который кормит его семью. Ормуз, получается, горло мира. Сейчас его сжимают Иран и США.