Информированный источник
Журналисты не любят чиновников. Особенно - чиновников, выбившихся в "большие люди" из журналистов. На Виталия Игнатенко эта "классовая" неприязнь никогда не распространялась. Занимая 22 года и 22 дня номенклатурную должность гендиректора ТАСС, он непостижимым образом оставался своим для журналистского цеха. Своим он был для журналистов и на посту курирующего СМИ вице-премьера.
Я представлял не правительство в СМИ, а СМИ в правительстве
- Вы занимали высокие государственные должности. Вам было важно, как вы при этом выглядите в глазах журналистского сообщества?
- Безусловно. Иначе мое назначение не было бы полезным для дела. Когда меня назначали вице-премьером (не с первого раза, потому что я считал, что у меня достаточно ответственная ежесуточная работа в ТАСС), Борис Николаевич Ельцин и, самое главное, Виктор Степанович Черномырдин приняли мою формулу: я буду представлять не правительство в СМИ, а СМИ в правительстве. Мне это было важно и по формальным соображениям: я отказался от зарплаты вице-премьера. Мое рабочее место было в ТАСС, хотя, конечно, был кабинет и в Белом доме. Ко мне мог прийти любой человек из журналистского цеха. Эта должность давала мне правильное понимание того, что происходит в нашей прессе, выживет ли она и что надо сделать, чтобы выжила. Ведь погибали целые отрасли промышленности, заводы, фабрики, то, чем мы гордились годами. Могло под эту огненную колесницу попасть и большое количество газет, радио и телевидения. Мне удалось найти понимание в правительстве и у президента, что для страны важно сохранить всю региональную прессу. Мы выделяли гранты. Добивались от губернаторов помощи. Нам удалось небольшим коллективом, который сложился вокруг меня, сохранить почти все СМИ. И мы уравняли возможности региональных медиа с возможностями федеральных радио, телевидения, печатных изданий. Я помню телевидение в Новосибирске. Оно было одним из лучших в России. Таким же замечательным было телевидение Екатеринбурга. Это все удалось сделать правительству Виктора Степановича Черномырдина, членом которого я был.
Хороший журналист - совестливый журналист
- Вы пришли на ОТР в июле 2021 года после смерти Анатолия Лысенко, пообещав "не только сохранить, но и приумножить все светлое, доброе", что было создано вашим предшественником. Как вы сегодня оцениваете результат?
- Анатолий Лысенко создал уникальное телевидение. Мы стараемся это наследие не растранжирить, стремимся его наращивать, развивать. Избрали руководителем общественного совета ОТР его дочь Марьяну Анатольевну. Она - главный врач Московской государственной клинической больницы N52, Герой труда России. Мы очень дорожим тем, что она возглавляет Общественный совет ОТР, который состоит из прекрасных людей. Это ректоры вузов, ученые, библиотекари, врачи, учителя, артисты, работники социальных сфер многих регионов страны. Они первыми сталкиваются с проблемами, которые возникают в обществе, и мы к их мнению прислушиваемся, стараемся учесть его в своей работе. У нас ведь почти весь эфир - открытый. Восемь часов в день открытого эфира! А это дело непростое.
- Да, при таком вещании возможны и хамство, и провокации со стороны звонящих в студию. Как в этих условиях удается сохранять контроль над эфиром?
- У нас заключен негласный договор с нашими зрителями, почитателями и даже недоброжелателями. Они могут не стесняясь говорить в эфире сколь угодно острые вещи, но чтобы это было в рамках нормального диалога. Я несколько раз выступал перед зрителями и говорил: если вы мне доверяете, то и я вам доверяю. У нас открытый эфир ведут и опытные журналисты, и молодые люди. Они готовятся к этим программам и понимают, какая это ответственность - управлять волной общественного мнения. Это уникальный образ журналиста. Он должен быть не только умным и толковым. Он должен искренне сопереживать тому, что он слышит. Должен быть настроен на доброжелательное общение с теми, кто звонят в прямой эфир. Ничем не раздражаться. Мы по письмам, по телефонным звонкам понимаем, кого из ведущих наши зрители приветствуют, любят, а кто, по их мнению, держится несколько отстраненно. Нам это важно знать, чтобы вовремя сделать поправку. Мне вообще кажется, что вся журналистика - это не власть должностного положения. Это власть совести. Хороший журналист - совестливый журналист. И если мы примем доверие зрителя к телевидению за единицу влияния, то это очень важный показатель.
"Когда к нам приезжает президент?"
- Как ОТР себя позиционирует? Какова его информационная ниша?
- Мы стараемся быть ближе к регионам. Ключевский говорил, что в России центр на периферии. И я думаю, что наш замечательный философ, историк был прав. Все зарождается там. Пределы Садового кольца маловаты для России. Когда ты каждый день сталкиваешься с огромной географией, когда видишь, откуда звонят, пишут, ты сразу понимаешь, насколько Россия велика. Может быть, кому-то это покажется странным, но мы даже изменили "Прогноз погоды". Мы погоду даем не из Москвы. Какая там погода, все и без нас узнают. Какая в Санкт-Петербурге - тоже узнают. А вот какая погода в Касимове, Муроме, Тютихе или в поселке, где живут 20-30 тысяч человек, узнать трудно. Эти застенчивые городки вниманием федеральной прессы никогда не пользовались. А мы даем погоду именно оттуда. Мне как-то позвонил мэр одного заполярного городка: "Виталий Никитич, я никому не скажу, но, может быть, вы мне намекнете, когда к нам приезжает Владимир Владимирович Путин?". Я говорю: "Честно говоря, я не знаю. А почему вы меня спрашиваете?" - "Вы восемь дней подряд даете погоду в нашем городе. И меня жители спрашивают, что случилось, федеральный канал дает погоду в нашем городе. Значит, приедет Путин". Вот так у нас люди воспитаны. Если о них вспоминают каждый день на федеральном канале, то жди приезда президента Российской Федерации. Я понял, что мы правильно построили эту небольшую передачу, - оказывается, она такая влиятельная.
Сейчас за рубежом поддерживать русскую прессу - очень опасное дело
- Вы президент Всемирной ассоциации русской прессы, много лет участвовали в "Петербургском диалоге" с немецкими коллегами. Сейчас, в условиях жесткого геополитического противостояния, удается ли сохранить русскоязычное медийное пространство?
- Ну, что сказать. До начала специальной военной операции русская пресса была представлена в 83 странах. Это газеты, радио, телевидение и очень активная блогосфера. В США в каждом штате была русская газета или радио. Это все было сделано за 20-25 лет, с полной поддержкой Владимира Владимировича Путина. Наш президент фонд специальный создал, так и называется: Фонд поддержки русской прессы. Он не имеет, может быть, большого материального наполнения, но имеет очень серьезное профессиональное и творческое влияние. Мы проводим учебные курсы, семинары. Приглашаем всех желающих на практику в наши СМИ, телевидение, радио. Сейчас за рубежом поддерживать русскую прессу - очень опасное дело. И к огромному моему отчаянию, мы вынуждены последние годы заниматься иногда просто спасением жизней наших коллег. Я не буду называть географию этих ужасов, но могу сказать, что мы помогли украинским журналистам. Мы знаем, как им тяжело. Там был большой информационный центр русской прессы, где издавались газеты. Все это было не просто уничтожено - некоторые наши коллеги до сих пор под судом. Я иногда встречаюсь с ними в какой-нибудь третьей стране, чтобы хоть как-то поддержать коллег. В мае мы проведем небольшой семинар, в котором примут участие журналисты не менее 20 стран. Мы проведем его с помощью ТАСС. Участники семинара придут на практику в наши студии, на Первый канал, каналы "Россия", "Россия 24". Это очень полезно для них. Фонд - не для идеологического влияния, но, если кому-то из наших зарубежных друзей потребуется встреча с министром иностранных дел или с министром экономики РФ, или с министром просвещения, или с другим важным политическим деятелем, - пожалуйста, мы всегда это можем организовать.
Надо создавать свои социальные сети
- Как показывают опросы, люди сегодня бегут от телевидения в интернет, социальные сети, блогосферу. Как в этих условиях вашему каналу удается удерживать аудиторию?
- Это очередной вызов. Мы его с вами переживали, даже работая в газетах. Переживали много таких отходов читателей, непонимание читателей. И возвращение. Ведь были газеты - и погибали, и мы знаем, почему. Они не были востребованы, потому что не соответствовали духу времени. Нам надо создавать свои социальные сети, которые могут быть конкурентоспособными. Мы должны, с одной стороны, бороться с той пылью, которая иногда поднимается вокруг тех или иных блогеров, имеющих тысячи подписчиков. Но быть востребованным можно только в одном случае: если ты профессионально и, главное, честно делаешь работу. Это залог того, что ты можешь быть серьезно представлен во всей медиасфере. И если я говорю о честной работе, то имею в виду, кстати, и журналиста, для которого честь дороже всего. Потому что можно один день вводить в заблуждение читателя, другой день, третий, но когда-то это закончится. Читатель увидит, что в том или ином блоге никто не отвечает за слова. Никто не отвечает за последствия опубликованного. Все-таки люди у нас прекрасно образованные, и ты как журналист должен им соответствовать.
Советская журналистика была высокого уровня
- Что из советской журналистики, ушедшей в прошлое, вам хотелось бы вернуть?
- Советская журналистика была высокого уровня. Эта журналистика была сродни литературе, которая действовала на человека, на общество таким образом, что могла поднимать людей. Эта журналистика работала на успех, на преодоление, на поиск героя. На создание условий для роста, на показ огромной перспективы. Советская журналистика давала человеку ощущение небывалых возможностей. Ведь наша большая страна - страна больших дел. Мы делали наших читателей сильными. Не зря у "Комсомольской правды", где мы с тобой работали, был тираж более двадцати миллионов. Если "Комсомольская правда" бралась за спасение какого-то человека, то ей это удавалось. Это была журналистика романтиков. И наши читатели такими выросли. Как хорошо, что многие наши коллеги до сих пор сохранили свое место в журналистике. И как хорошо, что сохранился генетический код этой журналистики. Приведу пример, как из поколения в поколение передавалась одна тема. Ким Прокофьевич Костенко, которого мы с тобой знаем, написал в "Комсомольской правде" легендарную статью "Это было в Краснодоне". Статья доказывала, что в "Молодой гвардии" предателей не было. И Виктор Третьякевич был не предателем, а руководителем "Молодой гвардии". Не Олег Кошевой, а именно он. Но полицаи и гестапо сделали все, чтобы Третьякевича опорочить: подложили какие-то документы-фальшивки… Что Виктор Третьякевич якобы предатель, мы знали из произведения Александра Фадеева. Он там был под другой фамилией. И вдруг - статья Костенко. Шел 1959-й год. Это была бомба. "Комсомольской правде" долго не могли этого простить, особенно местные партийные власти.
Ким Прокофьевич потом передал эту тему другому поколению журналистов, в которое входил и я. А в это время брата Третьякевича выгнали из армии, хотя он прошел всю войну, стал уважаемым офицером, командиром. Мать не могла выйти на улицу. Отец умер от инфаркта. Разрушено было все. Что такое маленькая статья Кима Костенко и знаменитый труд Фадеева "Молодая гвардия", который выходил миллионными тиражами? Мне в обкоме партии тогда сказали: "Молодой человек, эта страница закрыта. И вы в это дело больше не лезьте. Лес рубят - щепки летят". И с этой логикой невозможно было спорить. Но тем не менее мы "влезали". Виталий Ганюшкин, Виктор Дюнин, Борис Панкин… Мы все-таки довели это до ЦК комсомола. Там собрали бюро, и оно постановило - процитирую: "Считаем нецелесообразным ревизовать историю "Молодой гвардии" при выступлении в печати, лекциях, докладах. Роман Фадеева издан в нашей стране на 22 языках и на 16 языках зарубежных стран... На истории молодогвардейцев воспитываются и будут воспитываться миллионы юношей и девушек. Исходя из этого, считаем, что не следует предавать огласке новые факты, противоречащие роману "Молодая гвардия"". Но этим дело не кончилось. Поэт Сергей Смирнов опубликовал в 1961 году в журнале "Октябрь" открытое письмо - в стихах - матери Виктора Третьякевича. Постепенно менялась власть. Михаил Сергеевич Горбачев в эту историю горячо включился. Поставили памятник. Потом, через несколько лет, был присвоен орден Отечественной войны. А завершали это уже журналисты "Комсомольской правды": Владислав Фронин, Владимир Сунгоркин, Олеся Носова. Каждый главный редактор "Комсомольской правды" эту тему вел, передавая как знамя. И это знамя донесли до Кремля, и положили у его стен, и оно было поднято. 22 сентября 2022 года в многолетней борьбе за имя и честь Виктора Третьякевича восторжествовала справедливость. Указом президента Владимира Владимировича Путина ему было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.
От первой публикации "Это было в Краснодоне" прошло 67 лет…
Долголетие - это не овсянка по утрам, а цель
- Вы в Сочи будете отмечать свой юбилей?
- Да, в том числе и в Сочи. Я там родился. Это город моего детства и юности. Я до сих пор дружу с людьми, с которыми вырос. Я для них просто Виталик, а они для меня - Гурам, Игорь, Женя, Геннадий. Они не стали большими конструкторами или писателями, они стали замечательными людьми. Моя многолетняя дружба с ними перешла на их детей и внуков, на моих друзей, на их друзей. Мы все время в этом круге общаемся. Ну и, конечно, сама легендарная история Сочи. Этот город с населением 38 тысяч человек во время войны спас почти 500 тысяч раненых. Зная это, я начинаю иначе смотреть на сочинские дворцы, санатории, дома отдыха. Когда замечаю, что во время ремонтов мемориальные таблички там куда-то исчезли, я нахожу слова и время, чтобы напомнить, что здесь был госпиталь номер такой-то, и прошу эти таблички восстановить.
- Что вы скажете самому себе в день вашего 85-летия?
- Честно говоря, не готовился к этому юбилею. Он сам как-то на меня нагрянул, обрушился. Я всем своим друзьям говорю: в жизни раз бывает 18 лет, а 85 бывает еще реже. Я с иронией отношусь к этому. Ну, работаю. Мне доверили, и я очень благодарен за это доверие, благодарен, что я востребован. Когда-то я соседствовал с академиком Евгением Чазовым. Тогда много писали о долголетии. Его раздражали эти публикации. И вот однажды едем с ним в лифте, и он говорит: "Виталий, долголетие - это не овсянка по утрам, а цель". Я понял, что он имел в виду. Пока у человека есть цель, пока его ничто не сломило, ни обстоятельства, ни болезни, он должен пораньше вставать, попозже ложиться. И каждый день работать.